Глава 21

— Важного — никого, — отзываюсь я негромко и снова всхлипываю.

Голова трещит, сердце ноет. Я не такую жизнь хотела, не о такой мечтала. Хотела спокойную. Такую, где не будет врагов, вот таких времен, когда не знаешь, что делать дальше, как поступить. Хочется разделиться на две части. Чтобы одна была рядом с мужем, вторая — с сыном. Но это невозможно... И это меня убивает.

— Ну тогда прекращай, Лер, — сестра мужа притягивает меня к себе и крепко обнимает. Шепчет на ухо ласковые слова, обещая, что все будет отлично. Но я уже сомневаюсь. Потому что ни черта хорошо не произойдет. — Вон друг твоего мужа как на всех орет. И Клим там. Он мне не чужой, поможет.

— Как, Ань? Оружие-то принадлежит Рамилю, понимаешь?

— Понимаю. И то, что грозит брату, и то, что чувствуешь сейчас ты, Лерочка, — она измученно выдыхает. Отстраняется от меня и упирается спиной в автомобиль Рамиля. Смотрит в одну точку. Задумчиво и со слезами на глазах. — Я всегда считала, что, если не будет денег, не будет и нормальной жизни. Поэтому быстро меня Мила обыграла. Она очень хороший игрок, Лера. Умеет убеждать, уверять так, чтобы сомнений не осталось.

Я тоже вздыхаю, но сил стоять на месте и ничего не делать у меня нет. Я оглядываюсь и замечаю, что на территории заброшенного здания, которое находится, можно сказать, посреди леса, уже собралась куча народа. Но Рамиля я не вижу, как и Захарова.

— Она подсунула мне документы. Фиктивные. Где указывалось, что все состояние родителей принадлежит тебе. Именно тебе, Лера. Тогда у меня голова такой тупой была, Господи, — она горько усмехается, и по ее щеке скользит одна-единственная слезинка. Шмыгает носом, вытирает ее. — Это же был полный бред. Я ведь знала, что ты не такая... Что тебе абсолютно плевать на деньги брата и все остальное. Я ведь знала, как ты его любишь и что просто не сможешь без него жить. И именно на последнее я сделала ставку. Хотела вашего развода. Хотела, чтобы он тебя вышвырнул. И я достигла своей цели. Да только никакого удовлетворения я не чувствовала. Никакой радости, никакого счастья. Всего лишь то, что что-то у меня внутри щелкнуло, сломалось.

Она оборачивается ко мне лицом, и я отчетливо вижу в темных глазах боль и сожаление. Не знаю, зачем она начала этот разговор. На душе и так хреново от мысли, что Рамиля могут посадить. Надолго! А тут она старые чемоданы распаковывает и всю грязь наружу вытаскивает. Зачем? Все же осталось позади. И желание снова вспоминать события пятилетней давности равно нулю.

— В какой-то момент я даже подумала, что Димка лишился матери, — сказав, нервно смеется. — Ну реально. Ведь его, можно сказать, ты воспитывала. Лер, ты бы знала, как я себя хреново почувствовала, когда узнала, что это был подвох. Ловушка, которую устроила Мила для вас с Рамилем. И куда я, родная сестра, загнала не только брата и его жену, так еще и себя, и младшую сестренку. Боже...

И опять она льет слезы, хоть буквально пять минут назад меня за это дело ругала. Да, она жалеет. Да, ей больно. Но мне вдвойне. Ведь пять лет назад я получила удар ножом в спину. Со стороны людей, которых считала своей семьей. В первую очередь этот удар нанес мне муж... От которого совсем я такого унижения не ожидала.

— Я к тому, что время пусть и не лечит, зато учит... Заставляет ценить родных. Заставляет ценить то, что человек теряет, совершив одну-единственную ошибку. Но эта ошибка многого лишила вас. Именно вас! И я знала... Прекрасно понимала, что вернуть ваше доверие будет сложно. Очень сложно. Три года я жила словно в аду. Лишь пару лет назад в моей жизни появился человек, который заставил смотреть на ситуацию с другой стороны. Который помог мне подняться на ноги... Заново! И в этот раз, когда я узнала, что Мила вышла на свободу и снова объявила на вас охоту, я сама с ней связалась.

— Зачем? — интересуюсь, заглядывая в ее глаза в ожидании ответа. — Ведь могла бы просто предупредить, Ань.

— Не могла. Потому что тогда ошибка с твоей стороны была совершена, Лер. Рамиль узнал все, и ему стало плохо. Нет, я думаю, ему было бы плевать, что отцовская компания выскальзывает из рук. Ему просто было страшно... Что тебя потеряет. Что ты не выдержишь. В нашей семье ты самая совестливая, — издает короткий смешок. — И эта совесть тебя убила бы раньше, чем факт, что ты попадешь в тюрьму. Ваш бухгалтер черными делами, оказывается, занималась. Получила по заслугам, тварь. Рамиль не смог бы быть рядом. Мила следила за тобой. Удача улыбнулась нам на самом деле. Хорошо, что ты в тот день без племянника была. И если бы я не вмешалась в это дело, мы бы тебя, возможно, никогда не нашли бы. Она тебя, можно сказать, продала. И, поверь, лучше уж умереть, чем... — замолкает.

— Ань, мне не стало легче от твоих признаний, — честно признаюсь, качая головой. — Совсем. И насчет того, что время не лечит... Оно заставляет нас жить с раной в сердце, Ань. Я просто чувствовала себя преданной. Ведь не ожидала от вас такого удара под дых. Думала, вы меня сестрой своей считаете. Ведь вы для меня именно ими являлись. Поэтому... Не знаю, как прокомментировать твои слова. А Мила...

— Главное, чтобы мы в будущем не смотрели друг на друга как враги, Лер. Остальное я как-нибудь переживу, — ее губы растягиваются в улыбке. — Кстати, бедная женщина, мать Милы... Не выдержала она. Узнала, что дочь снова связалась с бандюганами, уехала из страны. Кажется, сердечный приступ случился. Как и с Рамилем. Но брату повезло больше.

— Она... Тоже умерла?

— Угу, — кивает Аня. — Это нас потихоньку Бог всех поочередно наказывает. Но я надеюсь... Меня он не убьет, — она поднимает голову и смотрит на небо. — Потому что у меня свадьба на носу и дочку я родить хочу. То есть планы на будущее большие. Прости меня, Господи. И ты, Лерка, тоже.

Она явно подшучивает, вызывая улыбку на моем лице.

— Ерунду не неси. Все с тобой нормально будет. И я рада за тебя... Тоже дочь хочу, — вздыхаю.

— Родится она! Обязательно! — восклицает сестра мужа. — О! Твой друг сюда идет.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я оборачиваюсь. Тимур широкими шагами направляется в нашу сторону. Злой как черт. Лицо хмурое и недовольное. Совсем мне не нравится его взгляд...

— Что-то ужасное произойдет, верно? — спрашиваю, едва он оказывается рядом. Глубоко выдыхает на мои слова.

— Лер, без паники и истерики. Нервы и так, как струна, натянуты. Будем стараться, чтобы Рамиля выпустили.

— А шанс-то хотя бы есть? — в голосе надежда. Смотрю на него умоляюще. — Тимур, только давай правду, а?

— Под залог, Лер... Возможно, да. Шанс, пусть совсем малый, но есть. Может, и браслет ему наденут, чтобы за границу сбежать не смог, — криво ухмыляется. Явно пытается шутить, но выходит так себе.

— Сбежать? Ты издеваешься?

— Неудачная шутка, Лер. Короче, сейчас вы едете домой. Я приеду за тобой к вечеру. Еле их уговорил, — ведет подбородком в сторону. — Приведи себя в порядок и малого успокой. Необходимы твои показания. И ваши, — переводит взгляд на Аню, она кивает. — Так, все. Я...

Раздается какой-то шум. Тимур скрипит зубами, матерится. Рамиля уводят. Сердце болезненно сжимается в груди, когда вижу на его руках наручники. Срываюсь с места, бегу к нему на ватных ногах. Но мне не дают приблизиться к нему.

— Рамиль! — шепчу, когда наши глаза встречаются. Он кивает мне в сторону, мол, уходи. Но я ни шага сделать не могу. Не получается.

— Лер, иди в машину, — шипит Тимур. — Черный будет недоволен, если вас будут по всем каналам показывать. Тут журналисты. Иди! — буквально приказывает, сам же идет к ментам.

Мне хочется реветь. Кричать! Хочется обнять мужа! Но мне не позволяют этого сделать. Его увозят. Делаю шаг за шагом назад, провожая взглядом полицейскую машину, которая уже исчезает из поля моего зрения.

А дальше что-то непонятное случается. Машина Рамиля буквально в пяти метрах от меня, но прямо в мою сторону с бешеной скоростью едет другая.

— Лера! — я слышу крик Ани. А потом хватку на руке.

Кто-то меня тянет, и я оказываюсь лежащей на земле. Грохот, снова крики. В ужасе распахиваю глаза, все еще не понимая происходящее.

Впадаю в шоковое состояние, когда машина врезается в дерево. А Аня... Она лежит недалеко от меня в крови.