Глава 20

— Димка спит? — спрашиваю у Тамары, которая помогает надеть пальто.

— Да. Накормила и спать уложила. Анна не мать, а бесчувственный овощ какой-то, — тихо произносит она, дабы свекровь не услышала. — Я такого человека впервые вижу. Ушла и даже малыша своего не забрала. Зачем тогда рожала?

— Хорошо, что не забрала, — отвечаю также тихо. — И Рамиль не разрешил бы. Она не умеет ухаживать за малышом. Зачем ей Димка? Всю жизнь его я воспитывала, — грустно улыбаясь, выхожу наружу. — Ладно. Рамиль ждет. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отвечает, глубоко выдохнув. — Пусть у вас все будет хорошо.

Не знаю, что она имеет в виду под «у вас», но я решаю не зацикливаться на этой теме. Не спеша спускаюсь по лестнице. Бывший с кем-то разговаривает по телефону и, судя по грубому тону, обсуждает он Милу и ее помощника.

Увидев меня, прощается с собеседником и, спрятав мобильник в карман, открывает дверь автомобиля. Помогает сесть.

Машина трогается с места. Рамиль молчит, а я жду, когда он начнет хоть что-то объяснять.

— Я надеюсь, отпустил ты ее специально? — единственный вопрос, который меня волнует.

Столько всего сделала дрянь. Я, конечно, ожидала, что она сразу же станет прилипать к Рамилю после нашего развода, но вот подмена лекарств — это чересчур. Никогда в жизни не подумала бы, что она на такое способна. Да, сучка редкостная, как выразился Рамиль, но… Черт возьми! Это же как надо ненавидеть человека, чтобы так с ним поступить?!

— Конечно. Побежала к Касьянову. У нас завтра совещание, Лер. И тот кретин будет там. Уже несколько месяцев из каждого дерьма он вылезает. Настроение Мила ему круто испортит. Посмотрим, чего он добьется утром, — криво ухмыляется Рамиль. — Я несколько месяцев пытаюсь его на крючок насадить. Наконец-то.

— Завтра… — шепчу, вспоминая слова Макса. Он говорил, что я буду присутствовать на одном совещании, а к концу месяца уйду в декрет.

Осталось четыре дня. Кхм… Хочу я увидеть своего врага. Хочу заглянуть ему в глаза, а больше всего задать вопрос: «За что?»

Неужели из-за того, что Мила так захотела? А если тому самому Касьянову нужен был бизнес Рамиля, так почему бы не играть по-мужски? Черт! Что за чушь я вообще несу? Мужчины в игры не играют! Он просто решил ударить бывшего в самое больное место. Наверное, думал, что после развода Чернов не станет заниматься компанией. Бросит все, впадет в депрессию? Смешно. А ведь Макс тоже не слабое звено. Правда, до Рамиля ему далеко. Все же. Глупый был план.

Взрослые люди вроде бы… Один хотел компанию, вторая — моего бывшего мужа. А для этого травили меня.

— Рамиль, — зову его, не понимая одну вещь. — Если мои лекарства врач подменяла, тогда зачем она мне сказала, чтобы я прекратила пить эту гадость? Зачем говорила, что мне ничего не поможет? Ведь я из-за тех слов выбросила таблетки и после этого… Забеременела.

Некоторое время бывший не отвечает. Глубоко выдыхает, выруливая на трассу.

— Чуяла, — проговаривает. — Знала ведь, что когда-нибудь она тоже попадется на крючок. Это не игрушки, Лера. Женщина уже призналась и сдала мать Милы. А может, и совесть…

— Не знаю, — устало потираю лицо. — Что-то у меня в голове не складывается.

А еще не складывается, что мы сейчас обсуждаем тех людей, из-за которых разбился наш брак. И обсуждаем так, будто мы с Черновым друзья. Я на мгновение забываю, как он со мной поступил.

Что-то внутри щелкает. Глаза застилают слезы. А ведь Рамиль мог бы быть рядом. Мог бы поверить мне, и весь этот театр не пришлось бы устраивать.

— Лер, — он слегка касается руки. Выдергиваю ладонь и не оборачиваюсь к нему. Слезы текут по щекам. Из горла вырывается всхлип. — Лера?!

— Ты даже не разобрался тогда, — выдавливаю из себя, вытирая влагу с лица. Все так же смотрю в окно. — Все могло бы быть иначе.

Кусаю щеку изнутри, чтобы взять себя в руки. Он не должен видеть мою слабость. Пусть считает меня сильной. Да, я именно такой кажусь со стороны, но вовсе не такая. Нет! Это всего лишь маска.

— Лер, — очередной глубокий вздох и медленный выдох. — Что ты хочешь услышать? Я давно не оперативник. Руки не тянутся туда, куда тянулись раньше. Захаров помогал. Там, где были сделаны снимки Макса и той… ни на одной из камер наблюдений не было записи. Все уничтожили. Номер оформлен на Максима, и с того самого номера тебе приходили звонки и сообщения. И от тебя уходили.

Рамиль выруливает в сторону и останавливает машину. Я чувствую: он оборачивается в мою сторону.

— Лер, посмотри на меня, пожалуйста, — просит он.

Я не реагирую. Взяв меня за подбородок, заставляет встретиться с ним взглядом.

— Отвези меня домой. Больше я ничего не хочу. И слушать тебя в том числе!

— Все было против, Лер. Абсолютно все. Я понимаю, как лоханулся. Понимаю, — игнорирует мои слова, наклоняется очень близко. — Жалею. Знаю, что ты разочаровалась во мне. Но я пойду до последнего, чтобы вернуть твое доверие и… И тебя, Лера. Вас.

— Ничего не изменится. Абсолютно ничего. На ребенка ты право потерял, когда назвал его отродьем, — Рамиля словно током прошибает от моих слов. Резко отстраняется. — На меня же — несколько месяцев назад, когда назвал продажной бабой и вышвырнул из дома. Забыл? А я нет. Ничего не забыла и не забуду!

Настолько больно и обидно, что хочется сжаться в комок и просто плакать. Опустошить душу. Потому что больше ничего не поможет хотя бы чуточку остыть.

— Лер…

— Рамиль! Я хочу домой. Завтра рано утром совещание. Не хочу слышать тебя! Понимаешь?

Чернов шумно сглатывает, затем отворачивается. Не сказав ни слова, нажимает на газ. До моей многоэтажки добираемся в абсолютной тишине.

— Спокойной ночи, — говорю, вылезая из машины.

— Спокойной, — доносится тихий ответ.

Поднимаюсь в квартиру. Снимаю с себя пальто и обувь. Первым делом иду в гостиную. Сажусь на диван. Обхватив голову руками, плачу. Тут я наедине с собой. Никто не увидит мою слабость. Не узнает, как мне больно и одиноко. Пройдет. И это пройдет со временем.

Просыпаюсь от звонка телефона. Пытаюсь открыть глаза и найти его, но не могу заставить себя подняться. Уснула прямо на диване. Сил пойти в комнату не было. Даже платье не сняла!

Мысленно выругавшись, поднимаюсь, схватившись за живот. До родов осталось всего ничего, и я уже чувствую, что двигаюсь с огромным трудом. Но все это терпимо. Хочу скорее взять на руки сына. И, возможно, после этого я наконец начну нормально улыбаться, а не носить постоянно маску равнодушия.

На экране высвечивается номер Максима.

— Да, — отвечаю, глядя на настенные часы. Вроде как рано еще. Не опаздываю. — Доброе утро.

— Доброе утро, Лер. Как ты там?

— Нормально, ты как?

— Отлично! — говорит, смеясь. — Я хотел сказать, что машина ждет внизу. Черный внедорожник. Не нужно такси вызывать. Не опаздывай! — отключается.

И что это было? Машина ждет? С какой стати, Максим?

Несколько пропущенных вызовов от Макса и… Аллы?! А также сообщение от Рамиля:

«Спокойной ночи», — и грустный смайлик.

Прикрываю на секунду глаза, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, кладу мобильник обратно на тумбочку. Сам виноват, но больнее всего было мне. И сейчас ничего не изменилось. Я как груша боксерская — каждый удар все сильнее и сильнее.

И эта ночь прошла. Я умом понимаю, что видеться с Рамилем нужно меньше. Тем более не подпускать его близко к себе. Что бы он для меня ни сделал, простить я его не смогу в любом случае, но мое тело отзывается… Отзывается на каждое его прикосновение, каждый взгляд и даже на хриплый голос, который вибрацией проходится по грудной клетке.

Хотела бы я на какое-то мгновение забыть обо всем. Или же вернуться в прошлое. Обнять, поцеловать его.

Я просто скучаю…

Но его поступки и слова — как шрам в области сердца. Останется навсегда.

Выхожу из квартиры и на лестничной площадке встречаюсь с Аленой. Она, кажется, торопится в университет.

— Доброе утро, Мышь, — помню, она как-то говорила, что ее парень именно так ее называет, и с того дня я подшучиваю над ней.

— Приветики! Как тут поживает наш Сашенька? — приближаясь, через ткань пальто касается моего живота, целует в щеку. — А ты, вижу, пропала. Вчера заходила, но тебя дома не было.

— Угу, — усмехаюсь. — К бывшему в гости пошла.

Она аж глаза распахивает от удивления и рот приоткрывает, дабы что-то сказать, но замолкает, решая не лезть и не расспрашивать меня. Понятливая девушка. Мне нелегко говорить о Рамиле.

— Ты на такси? — переводит она тему.

— Нет, машина ждет. Прыгай, и тебя в нужное место подвезем.

Черный внедорожник ждет у подъезда. Алена пожимает плечами и садится вместе со мной.

— Как бабушка? К ней все еще никого не пускают?

— Нет, — грустно отзывается она. Кажется, я зря спросила. Настроение девушке испортила. — Лер, ей вторую операцию сделают скоро. Рома обещал, что я ее на днях увижу.

Автомобиль трогается с места. Я поворачиваюсь лицом к Алене. Ее глаза начинают блестеть от слез.

— Все хорошо будет. Ну ты чего? — вытираю влагу с ее лица. — Рома же рядом! Поддерживает тебя. Ты за него крепко держись, и, главное, верьте друг в друга. Я уверена: все будет отлично!

— Я тоже надеюсь, Лер. Но я так боюсь… — кладет голову мне на плечо. — Боюсь потерять бабушку. А еще боюсь, что однажды Рома уйдет. Я так люблю его, что без него себя не представляю. Каждый день просыпаюсь со страхом, что наше хрупкое счастье может разбиться вдребезги. Какое-то плохое предчувствие внутри…

— Так, чушь не неси. Я тебе говорю, что все отлично будет, а ты о своих предчувствиях. Мы приехали. Давай, удачи тебе, и не вешай нос! Вперед!

— Хорошо, что ты у меня есть, — сжав мою ладонь, открывает дверь. — Спасибо.

А на самом деле где-то я ее понимаю. Пусть я не жила с плохим предчувствием, но уверилась в том, что счастливая жизнь может оборваться на самом долгожданном моменте. Готовясь рассказать мужу о беременности, я не ожидала, что он мне в спину нож воткнет. Нет, совсем не ожидала. Но очень надеюсь, что у Алены с Ромой все будет хорошо, а не так, как у нас.

Покинув салон автомобиля, на миг почему-то задерживаю взгляд на лице водителя. Странным мне показался звонок Макса и то, что меня машина уже ждет. И да, интуиция меня не подвела. Я узнаю этого человека! Он один из людей Рамиля.

— Предатель! — шиплю, опускаясь в кресло в зале совещания рядом с Максимом. Рамиль отсутствует. — Где он?

Макс догадывается, о ком я говорю, и кивает в противоположную сторону. Касьянов сидит, можно сказать, напротив меня и сканирует прищуренными глазами. Тварь!

Кривлюсь. Решаю не смотреть на него и вообще вести себя так, будто я его вовсе не знаю.

Совещание длится около двух часов. Меня начинает тошнить. Сглатываю раз за разом, чувствуя на себе пристальный взгляд. Будто не просто смотрят, а уже строят какие-то планы на меня. Раздевают или же еще хуже…

Выхожу и прямиком направляюсь к лифту. Вздрагиваю от вибрации телефона. Отвлекаюсь и даже не замечаю, когда оказываюсь в тесном помещении один на один с тем самым Касьяновым. Высокий, лысый. На его лбу будто огромными буквами написано: «УБИЙЦА».

Черт! Что за мысли в голове? Ну не станет же он мне что-либо делать у нас же в компании? Или станет?

Снова сглатываю. Двери лифта почти закрываются, но в последний момент Рамиль успевает зайти внутрь, и я, наверное, впервые за последнее время так благодарна ему. Боже… Облегченно выдыхаю, облизывая пересохшие от волнения губы.

Бывший муж располагается между нами. Я отодвигаюсь в сторону, потому что Рамиль злой как черт. Смотрит на мужика так, будто готов придушить его собственными руками.

— Какого хрена? — рычит. — Я же тебя предупреждал! Я тебе говорил: держись от нее как можно дальше!

— Боишься? — вдруг заявляет Касьянов таким тоном, что у меня мороз по позвоночнику растекается. — Боишься, Чернов? — повторяет. — Что будет, если она узнает, как вы проводили время с ее же подружкой? Горячие ночи. Страстные поцелуи. Интимные сцены в ванной. В бассейне. В ее огромной спальне.

Господи, что он несет? Рамиль с Милой?

— Твою ж… — бывший матерится. — Хотя бы разок будь мужиком. Думаешь, она поверит? — Чернов кивает на меня. — Нет, ты ошибаешься.

— Еще как поверит, — уверенно произносит мужчина, наклоняясь и в очередной раз рассматривая меня.

Рамиль хватает его за воротник и потряхивает. Отталкивает в сторону, что-то невнятно рычит. Двери лифта открываются. Касьянов за считанные секунды приводит себя в порядок, процедив сквозь стиснутые зубы нецензурные слова, выходит.

— Пару дней потерпи! Всего пару дней! — угрожающим тоном бросает Рамиль, на что мужчина становится темнее тучи. Поджав губы, достает мобильник и кому-то звонит. — Пойдем, — взяв меня за руку, Рамиль тянет на выход из компании.

— Да прекрати! Отпусти меня! — вскрикиваю, оказавшись у машины бывшего.

Прохожие странно смотрят на меня, и я вынужденно замолкаю. Чернов открывает двери авто. Плотно сжав челюсти, я сажусь. Не будь я беременной, сбежала бы. Но сейчас, я уверена, он мне не даст уйти.

— Ты же не поверила ему? — заводит двигатель и, вместо того чтобы сконцентрироваться на дороге, поворачивается в мою сторону. — Лер?!

— Что? — кричу в ответ. — Почему я не должна верить ему? Как раз он говорит правду! Да вы, наверное, и во время нашего брака сотни раз переспали! Ты ведешь себя как святой! Но нет! Ни черта ты не святой! Останови машину!

Это эмоции. И чертовы гормоны. Рамиль подлый мерзавец. Он идиот! Он выкинул меня из дома беременную. Он назвал меня продажной. Он унизил, растоптал меня и мои чувства. Но, черт раздери, я не поддамся на провокации Касьянова! Сукин сын, конечно же, врет! Врет, не моргая глазом, поскольку Мила уже шепнула ему, что мы снова вместе. А врагу это не нужно!

— Лер, это неправда. Я тебе никогда не изменял! Тем более с ней! — севшим голосом оправдывается.

— И почему я должна тебе верить, а, Рамиль? Почему? Ты мне тогда поверил? Нет! Теперь чувствуешь ту боль, которую я испытываю долбанных семь месяцев?! Которая убила во мне веру в людей?! Которая убила любовь внутри меня?! Я тебя ненавижу! Слышишь? Ненавижу! И не верю! Останови, я сказала, машину! Не хочу тебя видеть! Оставь меня в покое, в конце концов!