ГЛАВА 12

Телефон я смогла включить в машине Дениса, подсоединив его к пауэрбанку. Оказывается, он не сломался, а просто разрядился. И вот, я уже в седьмой раз звоню домой, но никто не отвечает: ни мама, ни папа, ни даже бабушка.

— Я уверен, что все хорошо.

— Правда? — повернулась к парню, и он уверенно кивнул, не глядя на меня.

— Да. Мы скоро приедем, и ты сама убедишься.

— Ну да, все хорошо, Денис, — горько повторила я за ним. — Люди не болеют, не умирают, и с ними все хорошо лишь потому, что мы этого хотим. Мир полон добра, справедливости, и розовых пони.

— Мир полон дерьма, Саша, — усмехнулся он. — Но все будет хорошо. Отложи телефон, ты ничего не изменишь, бесконечно набирая их, мы ведь скоро приедем.

— А если бы с твоей мамой что-то случилось, ты бы тоже был так спокоен?

— Мама умерла, — тихо ответил Денис.

И я затихла. Отложила телефон, и попыталась унять дрожь. Даже руки сложила под бедра — так я с детства привыкла сидеть, когда переживаю. И когда не знаю, куда деть саму себя, чтобы успокоиться.

— Прости. Сочувствую, я не знала.

— Я успел ее увидеть. Не сразу сюда вернулся, как вышел. Домой поехал, к родителям… ладно, забудь.

— Нет, расскажи мне, — потребовала, и только потом поняла, до чего грубо это — просить рассказать Дениса о том, как он потерял маму. — Если хочешь, расскажи, — поправилась я смущенно. — Мне нравилась Марина Николаевна.

Вот только я ей не нравилась.

Никогда. И понять ее можно: ее сын увивался за мной, за девушкой, намного старше его самого. Мне бы, будь у меня дети, такое тоже не понравилось.

И я бы тоже прокляла себя на ее месте.

— Нечего рассказывать, правда. Она болела, а от меня это скрывали, да и не сделал бы я ничего, — Денис продолжил смотреть на дорогу, ко мне даже не поворачивался, хотя мы ехали по пустой трассе. — И мама, и папа навещали меня, а я ничего не замечал. Да, бледная. Да, похудела. Думал, от нервов, а оказалось, что болела. Хорошо, что успел ее увидеть, и попрощаться.

— Мне жаль, — я несмело потянулась к нему, а затем плюнула на все, и прикоснулась к плечу Дениса. — Она любила тебя.

— Только она и любила. Отец тоже, но, — он передернул плечами, и я убрала ладонь, подумав, что Денису неприятны мои прикосновения, — ему легче справляться с горем в одиночку. Без меня. Я понял это, и съехал, как раз квартира от съемщиков освободилась.

— Как это твоему папе проще в одиночку?

— Он прямо не говорит, но винит меня в смерти мамы. В том, что заболела, и занималась не своим здоровьем, а мной. Черт, — Денис рассмеялся нервно, и ударил по рулю, — думаю, отец считает, что я и правда виноват. Мама поверила мне, папа вроде тоже, но я постоянно видел в его глазах боязнь, что я — гребаный маньяк и насильник. Пусть и несостоявшийся.

Еще неделю назад я бы спросила: «А разве это не так?», но сейчас… сейчас я сама не знаю, ЧТО бы увидел Денис в моих глазах. Я ведь помню тот вечер семилетней давности. Помню в мельчайших подробностях, я столько раз рассказывала обо всех этих событиях — следователям, адвокатам, прокурору, родным.

И практически ото всех я слышала заключение: «Он — чудовище». Насильник. Несостоявшийся, но что это меняет?! И убийца — вполне состоявшийся.

Но вот она я, еду с ним в машине по пустой трассе, и ни капельки не боюсь.

— Подъезжаем, — заметил Денис.

— Спасибо, что помог, — запоздало поблагодарила я. — Я ворвалась вот так, без предупреждения, а ты согласился подвезти. Я даже не ожидала. Разумеется, я оплачу дорогу. Правда, спасибо, телефон вырубился, запасной черт знает где, и я не знала, как вызвать такси.

Мы въехали в Дубровку, и буквально через минуту я показала Денису, где остановить машину.

— Так вот, где ты выросла!

— Нет, не здесь я росла. Мы из Новосибирска, сюда переехали так как бабушка плохо переносит морозы. Мне пятнадцать было, когда здесь поселились, — непонятно зачем начала я рассказывать, открыла калитку, и шикнула на нашего лабрадора Барона, вздумавшего лаять. — Дэн, ты ведь подождешь меня? Вдруг маму придется везти в больницу, соседи все спят, да и выпить большинство любит.

— Разумеется. Я буду рядом, — кивнул парень, и мне стало спокойнее.

Именно эти слова и позволили мне выдохнуть: «Я буду рядом». Пусть спать он предпочитает с двадцатилетними девчонками, что вполне логично, но, быть может, мы и правда сможем стать если не друзьями, то приятелями?!

— Спасибо, — прошептала я, достала ключ из-под знакомого камня, и открыла дверь в дом. — Проходи.

— Думаю, рады мне не будут. Но мне не привыкать, — с этими, еле слышными словами Денис вошел в дом моих родителей.

— Мама, как ты могла?! — я, не стесняясь, банально кричала. — Это что, шутки? Да я чуть с ума не сошла, думала, что наша ссора тебя довела. А ты притворялась! И папа, — обернулась к нему, не на шутку разбушевавшись, — ты-то чем думал? У вас вообще совесть есть?

Денис спокойно стоял у двери, отказавшись сесть за стол рядом с моей, вполне здоровой и бодрой мамой. К которой не приезжала никакая скорая!

— Не кричи. Прошлая ссора не довела, так эта доведет. И получится, что ты не зря тащилась ночью сюда, успеешь мать в могилу свести, — возмутилась она. — И, Александра, совести нет у тебя! Я всего лишь показала тебе, что будет, если ты посмеешь испортить отношения с Ильей. Меня погубишь, сердце у меня слабое, ты знаешь! А лет через двадцать, когда до тебя дойдет, какую ошибку ты совершила, тебя и саму инфаркт настигнет, помяни мое слово!

— Боже мой, какой бред! Ты бы слышала саму себя, мама! — я топнула ногой, и даже взвизгнула от отчаянной ярости. — Даже не думай меня шантажировать, я на это не куплюсь! Тебя я люблю, но потакать тебе не стану. И твое сердце, как оказалось, не такое уж и слабое, посильнее моего будет. Все, визит окончен, я домой!

Иначе наговорю такого, что мама не простит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В последние дни я на взводе, а сейчас и вовсе взбешена до пелены в глазах. Злости добавляет и эта картина маслом — мама, спокойно сидит за кухонным столом над чашкой чая, зачерпывает из розетки варенье, и с аппетитом уплетает его с хлебом. А рядом понурившийся папа.

Хоть кому-то стыдно!

— Стой, Саша. Так вот из-за кого ты с Ильей расстаешься? — она встала со стула, поднесла ладонь ко лбу, загораживаясь от желтого света, и ахнула — Дениса разглядела, наконец. — Ийсусе! Ты кого в мой дом притащила, а? Убирайся вон, мерзавец! Толя, — прикрикнула мама на отца, — неси вилы!

— Не торопитесь, мы оба уходим.

— Ты останешься. Александра, как ты могла? Боже мой, как я людям в глаза смотреть буду? — схватилась мама за голову.

А мне стало дико неудобно перед Денисом, который стал свидетелем этого шапито. Не знаю, испанский ли это стыд, или обычный, русский, но смотреть в глаза парню катастрофически неудобно.

— Идем отсюда, — сказала, взяла его за руку, и мы оба вышли из кухни под крики мамы:

— А ну вернись, негодная! Ты что творишь… Саша, вернись немедля!

— Быстрее, — попросила, и побежала, едва мы оказались на крыльце. Побежала по двору, за калитку, но все равно до машины первым добежал Денис. И мы оба рассмеялись, едва оказались внутри теплого авто.

Первое хорошее событие за день — эти наши догонялки.

— Весело у тебя… Александра, — передразнил Денис маму, заводя машину. — Надеюсь, твой батя с вилами за нами гнаться не станет?

— Давай не проверять, — я искренне и весело рассмеялась в ответ, выплескивая скопившееся за день напряжение.

Ну и семейка!

— Черт, правда, прости, — я все никак не могла прекратить смеяться, хотя мы уже выехали из Дубровки. — Мама раньше исполняла роль умирающей, но не так часто, чтобы я привыкла. Поверить не могу, что они с папой устроили мне такую ночку!

— Так ты и правда решила развестись?

— Да, — после небольшой паузы тихо, но решительно сказала я.

— Из-за измены?

Рассеянно кивнула в ответ, и нервное веселье схлынуло волной отлива, разбившись о скалы тяжелых мыслей.

Из-за всего. Может, разлюбила. Или никогда не любила, сама уже не пойму.

Про Илью в газетах писали, по телевизору показывали. Он — герой и в глазах окружающих, и в глазах наших семей. Не побоялся вступиться за девушку, сам пострадал, и друга потерял. «Как романтично, — вздыхали знакомые. — У вас вспыхнуло в такой трагический момент! Но зато ты точно знаешь, что твой муж — хороший человек. Ты своими глазами видела доказательство этому».

— Почему ты вышла за него? — Дэн будто мысли мои прочитал. — Почему именно за него, Саша?

— Он был рядом. Ухаживал красиво, и нет, я не про дорогие подарки, как ты мог подумать. Я про внимание, про обаяние… Илья, все же, очень харизматичный мужчина, — я не увидела, но почувствовала, как Денис напрягся. — Недостатков у него полно, но их у всех много. Я не стану ненавидеть его из-за измен. Раз предает, значит нам просто не по пути, надеюсь, он будет счастлив.

— А я надеюсь, что не будет, — жестко парировал Денис. — Так это все? Он красиво ухаживал, харизматично вешал тебе лапшу на уши, и ты повелась?

— Можно и так сказать. Это все сложно, на самом деле.

На самом деле, мне льстило внимание Ильи. Он — такой знаменитый, красивый, талантливый и лучший во всем обратил внимание на меня. Водил по музеям, по премьерам спектаклей, и удивлял своей образованностью. Ах, как мне было с ним интересно! Разумеется, я влюбилась в него. Вроде бы, это была любовь. А может, попытка прогнать одиночество, которая с треском провалилась.

Ведь едва на моем безымянном пальце засверкал золотой обруч кольца, я осталась в квартире наедине со своими мыслями. Походы в театры, в музеи, на оперу и балет стали редкими, а за ужином оказалось, что нам с Ильей не о чем говорить.

Нет, мы могли обсуждать книги и фильмы, но я никогда не была интеллектуалкой. И чувствовала, что это не семейная жизнь, а игра в нее.

Имитация.

— Ладно, — Денис остановил машину на обочине. — Вышла за него, и вышла. Главное, что разводишься, хоть на это мозгов хватило. Кстати, — быстро добавил парень, пока я не успела возмутиться его грубости, — ты собираешься мне ответить?

— О чем ты?

— О нашем последнем разговоре. В моей квартире.

Он спросил, считаю ли я его насильником, когда мы лежали в обнимку на диване. На том диване, на котором сегодня была эта мерзкого вида девица… ха, сама себе вру! Девчонка была вполне симпатичной, к сожалению.

— А какая разница, кем тебя считаю я? Гораздо важнее, кем тебя считает твоя девушка, Денис. Вот у нее и спрашивай!

— А я и спрашиваю, Саша. Ты ответишь мне, блть, или так и будешь нести чушь? — не выдержал он.