Глава 40. Второй шанс

То, насколько важны нам близкие люди, мы понимаем лишь в беде. То, как быстро и неосознанно мы готовы прощать даже тяжелые преступления, делает нас слабыми. Уязвимыми. Мы так поглощены чувством вины, что даже не замечаем, какую ошибку совершаем.

Слабеем под натиском обстоятельств, под давлением тяжелого состояния близкого человека. Предсмертного состояния. И нам все равно, как долго мы были в ссоре, и какую боль он причинил.

Лишь бы выжил…

До больницы я добралась за каких-то десять минут. Такси приехало быстро, а сама больница находилась недалеко от клуба. Я бы удивилась странной иронии, что Джека положили в ту же больницу, что и в первый раз, даже обратила бы внимание на близкое расположение, но сейчас мысли заняты совсем другим.

Зачем отреагировала на звонок Моники? Почему приехала сюда к человеку, к которому ничего не испытываю? Потому что мои чувства к нему противоречивы. Я ненавижу Джека всей душой, презираю за то унижение, через которое прошла несколько недель назад. Но мне его жалко. По-настоящему жалко того бледного исхудавшего парня, с которым встречалась в последнее время чаще обычного.

Он изменился после нашего расставания, и что-то мне подсказывало, что моя роль в этом не второстепенна… Особенно сегодня.

Моника сидит в коридоре приемного отделения, обняв себя за плечи. Раскрытая нараспашку темная куртка, съехавшая набок шапка, шарф валяется в ногах. А взгляд устремлен в одну точку, пока я не подхожу ближе и не произношу:

– Привет.

Банальное приветствие словно вытаскивает девушку из транса. Она поднимает заплаканный темный взгляд и смотрит на меня так, словно провинилась передо мной. Только в чем? Старые раны я не готова бередить, а новые никак не связаны с Джеком и его изменой.

– Это я виновата…

Безжизненный голос будоражит нутро. Он заставляет нервные клетки организма моментально напрячься, а волосы встать дыбом. Если она имеет в виду тот день, когда я застала ее в объятьях Джека, то сейчас это совсем неважно.

– Я говорила ему не ходить туда, предупреждала, что это может плохо кончиться. Но он не послушал. Сказал, что ему плевать на всех. Я не смогла его остановить, Софи, не смогла!

Кажется, не одна я плакала за последние полчаса, только у меня в тот момент была опора в лице Эндрю, а у Моники никого не оказалось рядом.

– Ты тут ни при чем, – присаживаюсь рядом и обнимаю брюнетку за плечи. – С Джеком все будет хорошо, он выкарабкается. Вас ждет прекрасное будущее.

– Да не встречаемся мы! –выкрикивает Моника, вырываясь из моих объятий и глядя на меня так, словно я враг номер один. –Знаешь, как он убивался после вашего расставания? После каждой вашей встречи я столько раз выслушивала сопливые тирады о вашей светлой любви! Могла бы давно уже простить, а не маяться херней!

– Если бы он убивался, то не изменял бы с тобой.

– Это вышло случайно, –оправдывается девушка. –Мы были навеселе, я даже не знала, что вы еще вместе.

– Постой. Что значит навеселе?

Цепляюсь за эти слова, как за ниточку, потянув за которую, добьюсь того, что правда попадет прямо мне в руки. Однако она ускользает от меня, когда перед нами появляется рослый мужчина в белом халате и с повязкой на лице. Доктор. Причем знакомый. Именно он когда-то спас Джека после Хэллоуина.

– Опять вы? – и он меня узнал. Странно, если честно. Тогда, в середине осени, я была совсем другой. Загруженной проблемами девчонкой, которая переживала изнасилование, а сейчас…

Та же самая загруженная девчонка, которая переживает предательство любимого…

– Доктор, что с ним? – тут же вскакивает Моника.

– Жив. Вы вовремя его нашли. После такой дозы многие не выживают.

После какой дозы? Дозы чего? Что он имеет в виду?

– Вы бы следили за своим парнем, –обращается ко мне доктор. –А то пойдет по кривой дорожке.

Ничего не понимаю. Какая к черту кривая дорожка? С чего доктор вообще взял эти слова? Вопросы сыпались и сыпались на мою голову, а ответы никак не находились. Неужели Джеку было настолько плохо, что он занялся ужасными вещами? Пил, курил или того хуже…

– К нему можно? –интересуюсь у мужчины.

– Да, но только по одному.

Я уступила место Монике, которая и так обвиняла себя во всем, в чем можно. Она сильно переживает за Джека, наверное, больше меня. Но не только поэтому я осталась посреди коридора в полном одиночестве.

У меня было время, чтобы расставить все по местам, чтобы раскидать новую информацию по нужным полочкам. По алфавиту. Потому что не до конца понимаю, что происходит.

Слова врача, Моники. А точнее ее дикие крики о любви Джека. Все это смешалось в огромный клубок, который невозможно распутать. Нитки сплелись в несколько узлов, а развязать их сейчас нереально. Нет сил. Нет возможности.

Все это свалилось так не вовремя. Я бы заперлась в родной комнате, закрыла окна, двери и не вылезала оттуда несколько дней, пока не решусь, что делать с этой жизнью дальше. Как существовать без Тайлера? Что сказать Джеку, когда мы снова встретимся?

Брюнетка выходит через пятнадцать минут. Зажавшаяся и расстроенная. Уже не плакала, что очень радует.

– Он ждет тебя.

– Почему у Джека обнаружили наркоту? –начинаю разговор с того, на чем мы остановились. Доктор ничего не говорил о наркоте, скорее это лишь мое предположение. И я всей душой надеюсь, что ошибаюсь насчет Джека. Зря.

Моника молчит некоторое время, потупив взгляд сначала в пол, потом переводит его на стены и, глубоко вздохнув, начинает:

– Ваш разрыв дался Джеку очень тяжело. Он начал много курить, потом перешел на травку, а затем и на тяжелые наркотики.

– Давно?

– Не знаю. Я застала его неделю назад обдолбанным в своей комнате. Тогда он просо лег спать, а сегодня… Боже, мне так страшно говорить.

–Ты не обязана… –хочу остановить одногруппницу от подробностей этого ужаса.

–Если ты сможешь вытащить его из этого ада, помоги ему, пожалуйста!

Вот почему Джек показался таким бледным, болезненным. Это все наркотики. Я мало что о них знаю, но наслышана о последствиях. Они необратимы. Много роликов в интернете посвящены этой проблеме, и я в свое время вынесла из этого урок. Не без помощи матери, конечно.

Моника смотрит на меня, как на святую, а я даже не знаю, что ответить. С чего она взяла, что я как-то повлияю на Джека? Мы давно не вместе, наше расставание оказалось болезненным, а его приходы после – жалкими. Вряд ли я когда-то смогу простить его, даже учитывая тяжелое состояние.

Если бы сегодня я не послала Джека, а нормально расставила точки над «i», то наши судьбы сложились бы иначе. Джек нашел бы какую-нибудь хорошую девушку, а я смогла бы жить дальше в отношениях с Тайлером. В обманчивых отношениях. В лживых. Но это уже совсем другая история.

Захожу в его палату, ощущая на языке горький привкус дежавю. Когда-то в этот самый момент я пятилась назад, наблюдая за проснувшимся Джеком, а сейчас смело иду вперед. Преодолеваю шаг за шагом расстояние между нами.

Вопреки личным переживаниям, сердце сжимается только от одного вида парня.

Мертвенно-бледный, словно его только что откачали и вернули с того света. Куча трубок тянется от его тела, глаза кое-как фокусируются на мне. Не узнают. Только спустя время на белоснежном как полотно лице растягивается легкая улыбка.

Когда-то я любила эту улыбку, этот светлый взгляд и эти губы, пока они не исказились из-за плохого состояния здоровья. Зачем? Где тот Джек, которого я когда-то любила?

– Дежавю, – первым разрывает тишину Джек, повторив мои мысли.

– Я тоже заметила, –усмехаюсь в ответ и сажусь на стул рядом с кроватью. –Как ты?

– Не очень, как видишь, – он оглядывается вокруг, показывая прозрачные провода.

– Моника сказала, что ты связался с плохой компанией. Это правда? –припоминаю встречу в аудитории, когда брюнетка просила меня поговорить с Джеком и направить на путь истинный. Только я не всевышний, а мои мысли были забиты далеко не бывшим парнем.

– Она много что может рассказать.

– Это правда? – стою на своем.

Молчит. Отводит практически прозрачные, покрасневшие глаза куда-то в сторону. Смотрит в окно, будто вспоминая правильный ответ.

От этой долбаной тишины уши трубочкой готовы свернуться. Ответ от него не требуется, в голове все складывается в единый пазл.

– Черт возьми, Джек! Как ты докатился до такого?

– Прости.

– Тебе нужно просить прощения не у меня.

Как же меня это злит! Готов признать поражение перед кем угодно, но не перед самим собой! Это его жизнь, а не моя! Ему решать, как поступать со своим организмом! Дурак! Какой же ты дурак, Джек Адамсон!

– Помоги мне.

– С чем?

– Стать нормальным.

Ты никогда не станешь нормальным, если будешь прибегать к таким методам. Я не смогу помочь парню, которого презираю за низость, за невозможность признаться в своих косяках.

Почему я сразу же осознала свою ошибку, когда выяснила правду о Тайлере? Хотя кому я вру? Ничего не осознала, реальность так и не уложилась в голове. А любовь не прошла…

– Тебе поможет клиника.

– Мне поможешь ты, если будешь рядом. Я никого и никогда в жизни не любил так, как тебя. Ты нужна мне, Софья.

Звуки собственного имени на русском звучат из его уст странно. Немного приятно, даже мило, но не более. И мне больно. Больно осознавать, что этот парень, который когда-то пробудил во мне симпатию, так низко пал. Сара часто говорила, что он бабник и пользуется расположением людей, но наркотики…

Это совсем не похоже на того Джека, которого я когда-то знала. Неужели за последние дни он изменился до неузнаваемости?

И все это от боли, от ошибок. От наших ошибок.

Что же с ним будет, если я откажусь сейчас? Однажды я не помогла ему, послав Монику с ее просьбами, а сегодня утром разругалась с ним в пух и прах, разозлившись больше на обстоятельства, чем на преследования парня. Где он окажется потом, когда встретимся вновь?

Жалость. На меня давит эта чертова жалость. К первому возлюбленному, который подарил мне пробуждение влюбленности. Именно влюбленности, а не любви, ибо это чувство вытянул из меня совершенно другой человек.

Человек, которого ненавижу и одновременно люблю…

– Отдыхай, – собираюсь встать и покинуть палату, как сзади раздается:

– Ты придешь завтра?

Обернувшись, встречаюсь с прозрачными глазами парня. Они практически белые. Если бы не черный зрачок, вряд ли бы нашла, куда смотреть. Скулы так хорошо вычерчены, даже темные тени на щеках видны. Под глазами огромные синяки, лицо безжизненно. И только надежда плещется в его глазах. В когда-то любимых, когда-то родных.

Но сейчас они кажутся мне как никогда чужими.

– Посмотрим.

Быстро покидаю палату, не обнаружив на скамейке Моники. Может, уехала в общагу или же вышла на улицу, меня это абсолютно не волнует.

Приду ли я завтра? Вряд ли. Но кто бы знал, что в скором времени я передумаю…