Глава 12

Тяжелые капли омывали лица находящихся на погосте людей.

Мы с Лайрой стояли рядом с отцом и матерью Стрейка. Ее родители не присутствовали. В течение двух лет они проживали на одном из южных островов. Добраться быстро в Ролстокс было невозможно. Лайра убедила их не прилетать, уверив, что она в порядке, сможет справиться сама и рядом с ней мы.

На похоронах присутствовало много магрогов и ведьмаков. Стрейк был знаменит в академии, а его отец все же был капитаном департамента Ролстокса.

К ним подходили и высказывали свои соболезнования.

Рядом со мной стоял Ратмир. Он посчитал своим долгом присутствовать и поддержать нас. Зан тоже не отходил. Был хмур и старался держаться поблизости.

К нам подошел преподаватель Зонис. Высказал свои соболезнования семье Стрейка. Обнял Лайру. Подошел ко мне.

– Дайра, я сделал вам освобождение на ближайший зачет. Я знаю, что вы хорошо бы его сдали. Предыдущий зачет оценен мною на высший балл.

Я подняла на преподавателя удивленный взгляд. Но на лице его не было и тени сарказма. И мне стало неудобно за инцидент с големом.

– Спасибо, – шепнула я срывающимся голосом.

– Не за что, – ответил он и отошел.

Мы с Раяной поддерживали Лайру за руки. Несколько раз она чуть не падала в обморок. То всхлипывала, то впадала в состояние ступора, смотря пустыми глазами на гроб. Казалось, она не видит никого и ничего вокруг, кроме него.

Прозвучала тоскливая речь ректора Вулда о достижениях Стрейка и о том, что в его лице академия потеряла лучшего студента-магрога. Следом еще несколько преподавателей высказались о Стрейке. Потом тяжелые слова произнес отец.

Церемония затянулась. Лайра уже не стояла, она буквально висела на наших с Раяной руках.

Я слышала, как присутствующие, за спиной шептались. Среди общих разговоров, я уловила имя Стрейка и упоминание некой тайной комнаты. Я напрягла слух, стараясь разобрать, о чем говорили.

– Я слышал, что они там, в тайной комнате, продавали экстези… У меня друг в департаменте, он рассказал, что там их и взяли, – говорил какой-то парень.

– Я тоже слышал… Целая группировка…

– Видимо, они и подсунули ему экстези…

– А может, он сам с ними банковал или знал слишком много.

– А разве их всех не отловили?

– Судя по всему, не всех, раз Стрейк откинулся от передоза.

– Да кто их всех разгонит? Так, шумиху подняли, для отвода глаз. Это же деньги… Да еще какие…

– И все же Стрейка жалко. Перспективный был.

От разговоров меня отвлек стук земли о крышку гроба.

Лайра вновь тонко завыла.

Потом тонкой вереницей все потянулись с кладбища. Я прижимала подругу к себе. Раяна была рядом. Уже почти все ушли, а Лайра все стояла и стояла, трясясь в беззвучном плаче. Струйками стекал дождь с зонта, который над нами держал Ратмир. Зан не отходил ни на шаг. Я была благодарна парням, что они были с нами.

Одной из последних от могилы отходила худенькая девушка с большими карими глазами. В спортивном костюме, явно не с ее плеча. Он был большим ей, настолько, что рукава скрывали пальцы рук. И это была явно не дань моде.

Девушку я узнала. Та самая первокурсница, что приходила к нам в комнату, высказать нам свое сочувствие. Она подошла, положила руку на ладонь Лайры.

– Мои глубочайшие сожаления. Крепитесь. Если я могу вам чем-то помочь…

– Спасибо, – поторопила Раяна девушку, стараясь оттеснить ее от подруги. Подруга, казалось, и вовсе не замечала подошедшую.

– Лайра, – вдруг звонко произнесла она. Та вздрогнула, подняла на нее глаза.

– Простите меня… Я… Меня зовут Алис! – выкрикнула девчонка внезапно громко, с каким-то странным отчаянием в голосе.

– Не лучшее время для знакомств, – сухо резанула Раяна.

Девушка замешкалась, вздохнула и, покосившись на нас, направилась с погоста.

– И все-таки она странная, – сказала я, провожая незнакомку взглядом.

– Кто она? – тихо спросила Лайра. – Мне ее имя ничего не говорит.

Раяна пожала плечами.

– Не знаю, первокурсница вроде. Может, фанатка. Какая разница.

Я посмотрела на оставшихся с нами родителей Стрейка. Раяна отошла к ним и, обняв мать парня, начала говорить ей что-то утешительное.

Лайра медленно повернулась ко мне. Она очень изменилась за эти дни. Побледнели даже веснушки, став почти незаметными. Лицо осунулось, и на нем особенно выразительно стали выделяться глаза. Неестественно пустые, безжизненные.

– Это все, – глухим голосом произнесла подруга. – Все законченно.

Она прикрыла глаза. Сделала глубокий вдох и начала падать. Ратмир уронил зонт, успевая подхватить девушку. Зан поднял его и прикрыл их.

Заметив, что Лайра упала в обморок, к нам поспешил старший Дентер. Заглянул в ее лицо.

– Я отвезу Лайру в клинику, – сказал он. – Ее нужно привести в себя и успокоить. Позже я сам верну ее в академию.

Он оглянулся, смотря на жену.

– И Скарлетт тоже отправлю. – Перевел взгляд на Ратмира. – Помогите отнести Лайру в машину. А я позабочусь о жене.

Ратмир послушно кивнул и направился к выходу с кладбища, мы пошли вместе с ним. Дентер вернулся к супруге и медленно повел ее за нами.

Лайра и мама Стрейка уже были в машине, когда я тронула капитана Дентера за плечо. И, смотря в мутные от горя глаза, произнесла:

– Не верьте, что он принимал наркотики. Стрейк никогда, вы слышите, никогда…

У меня сорвался голос, и я замолчала.

Во взгляде капитана появилось прояснение. Он скривил губы.

– Я и не верю. Хотя своими глазами видел протокол. – Он взял меня за локоть и отвел на пару шагов от машины. – У вас есть подозрения? Скажите, у Стрейка были враги в академии?

Я изумленно смотрела на мужчину.

– Вы знаете, что он хотел с кем-то встретиться в клубе? Он говорил об этом. Но я уверена, что встреча была не с распространителями.

Капитан кивнул.

– Лайра мне рассказала об этом.

– Почему не назначено дополнительное следствие?

Дентер скривил губы и зло сплюнул на землю.

– Потому что не я вершу суд в этом городе. Я всего-то капитан департамента полиции. Как оказалось, моя должность не имеет никакого влияния в Ролстоксе. – Он шипел сквозь зубы, при этом руки его яростно сжимались. – Мой сын не идиот. У него были грандиозные планы на жизнь. В них не было сдохнуть о передоза. По работе мне приходилось много общаться с теми, кто принимал мутное экстези, я бы заметил искажение сознания у Стрейка. Он был противником. Он говорил мне об этом. И я ему верил. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее понимаю, его убили. Кому-то он сильно помешал.

Я немигающим взглядом смотрела на капитана.

– Но кто? За что? Стрейка любили! У него не было врагов.

Дентер хрипло хмыкнул.

– Значит, были. И это был тот, с кем он хотел встретиться в клубе. И я узнаю, кто это был.

После этих слов он развернулся и направился обратно к машине.

Уже собираясь сесть за руль, Дентер обратился к нам.

– Осторожнее, ребята. Я не знаю, что произошло со Стрейком, но буду землю носом рыть, чтобы узнать. И я найду того, кто виновен в его смерти. Я вижу, что вы искренне его любили, и, возможно, в ваших головах возникнет такая же мысль. Не смейте! Хватит, что мы похоронили Стрейка. Ребята, – он глянул на Зана и Ратмира, – берегите девочек!

Дождь продолжал идти, а мы стояли и смотрели, как большой, грузный внедорожник, разрывая грязь и лужи, медленно выехал с погоста.

Ратмир обнял меня.

– Идемте. Уже все уехали, кроме нас.

Зан хмуро посмотрел на него.

– Я сяду за руль.

– За руль моей машины сажусь только я, – парировал Ратмир.

– Дайра, ты с кем едешь? – прервала их назревающий конфликт Раяна.

Оба парня уставились на меня. Меньше всего мне хотелось стать предметом спора между ними, да еще и в такой момент.

– Раяна, езжай с Заном на моей машине. Мы с Ратмиром двинемся следом. – Я все же сделала выбор.

Криминалист протянул руку моей подруге и, выразительно-демонстративно отвернувшись от меня, повел ее к моей машине.

Я направилась с Ратмиром.

– Зан смотрит на тебя не как на подругу, – подметил тот, когда мы садились.

Я ничего не ответила. Я просто не хотела говорить ни о Зане, ни о его отношении ко мне. Ратмир больше ничего не сказал, завел машину, и мы выехали с кладбища.

Медленно удалялись кресты, пропадая в дождливой серости. Мелькали перед глазами серые ели. Мокрая дорога выглядела траурным полотном.

Я смотрела в окно и думала над услышанным на кладбище, сопоставляя с тем, что знала.

«В некой тайной комнате клуба „Капля“ собирались торговцы мутным экстези. И хотя была облава, арестовали не всех? Вероятно, что у Стрейка была встреча с одним из них. Боги, о чем я думаю? Какая связь могла быть у Стрейка и торговцев? Тогда вопрос, где Стрейк взял экстези? А он правда умер от передозировки? Бред. Не верю. Все, что угодно, но не наркотики. Но ведь он говорил, что у него встреча в клубе. Значит, тот, с кем он хотел встретиться, имеет отношение к смерти Стрейка».

От этих мыслей разболелась голова. Я приложила ее к прохладному стеклу авто и впервые за эти дни поняла: насколько ни трагична была смерть Стрейка, я ужасно устала и хочу спать.

Деревья мелькали пред глазами. Машинные фары разрезали туман. Я прикрыла веки и не заметила, как уснула.

– Дая. – тихий голос Ратмира разбудил меня. Парень осторожно убрал упавшие мне на лицо волосы. – Мы приехали.

Я сдержала желание зевнуть.

Ратмир подал руку, помогая мне выйти из машины. На стоянке нас уже ожидали Раяна и Зан. Последний с беспокойством смотрел на меня.

– Ты как себя чувствуешь?

Я кивнула.

– Устала.

Повернулась к Ратмиру.

– Спасибо, что пришел на похороны. Ты не был обязан это делать. Ты не знал Стрейка.

Ратмир обнял меня и прижал к себе.

– Я не совсем понимаю, как себя вести в такой ситуации. Я хотел быть рядом с тобой в этот тяжелый для всех вас момент. Если ты хочешь поговорить…

Я мягко отстранилась.

– Спасибо, Ратмир. Но… Мы с Раяной очень устали. И больше всего мы хотели бы провести этот вечер вдвоем.

Ратмир кивнул. Покосился на Зана.

Раяна подошла ко мне, и мы направились к женскому общежитию. Зан и Ратмир шли за нами до двери здания. Здесь мы с ними попрощались.

Войдя в вестибюль, мы с Раной остановились у стенда. Там все еще висела фотография Стрейка, в баскетбольной форме и с открытой улыбкой на губах. Но уже с черной полосой, перекрывающей угол рамки.

Раяна шмыгнула носом.

Я обняла ее за плечи, и мы направились по коридору. Все, кто встречался нам, отводили взгляды. Проходили молчаливыми тенями или, наоборот, останавливались, говорили слова сочувствия. Правда, эмоций на их лицах не было, как не было и искреннего сожаления в словах. Академия Гринвулд продолжала жить своей жизнью, со Стрейком или без.