Глава 21

Я слишком устала за последнее время и отключилась очень быстро. А заснула очень крепко. Настолько, что не сразу смогла проснуться, когда сквозь морфеевскую пелену пробился голос Раяны:

– Дайка! Дайка!

Он показался мне слишком резким и пугающим, как и бывает спросонья.

Я вздрогнула и открыла глаза, начала протирать их.

– Раяна! Ты чего?

У меня сердце от испуга отчаянно заколотилось.

Подруга сидела перед моей кроватью. Длинные волосы рассыпались по плечам. Она была в ведьмовском образе. Самое оно среди ночи и пугающего сумрака комнаты. Мне так и захотелось перекреститься и сказать: «Чур меня!»

– Тихо, не кричи! Прислушайся, – прошипела подруга.

– Раяна, ты чего? Ты меня испугала? – выдохнула я.

– Да тихо ты! – нахмурилась она и заползла на мою кровать. Подтянула к себе ноги. Крючковатый ведьмовской нос заметно шевельнулся. Раяна принюхивалась. Глаза ее поблескивали потусторонним огоньком.

– Там! – ткнула она когтистым тощим пальцем по направлению к окну. – У нас непрошенные гости.

Меньше всего после этого мне хотелось смотреть в указанную сторону. И все же я повернулась.

Изморозь кривыми рисунками тянулась по стеклу. То начало тихо потрескивать. Жуткие, крючковатые ветви ближайшего дерева тихо стучали, пытаясь пробиться к нам в комнату. Сквозь пелену морозного рисунка они выглядели страшными изломанными силуэтами, отражающимися через ночной светильник уродливыми тенями на стенах.

– Что это? – Я ухватилась за руку ведьмы.

Она покачала головой.

– Кто-то ломает наш барьер.

– Кто? – прохрипела я, теряя от страха голос.

Раяна посмотрела на меня и ухмыльнулась.

– Я ведьма, а не прорицательница.

– А я вообще магрог! – прошептала я.

Звук усилился. По стеклу побежали тонкие трещины.

– Раяна! Сделай что-нибудь! – вскрикнула я и вскочила на кровати.

Ведьма, казалось, застыла. Ее взгляд, обращенный на окно, стал пугающе пустым.

– Раяна! – воскликнула я.

Она не шевелилась. Сидела, словно завороженная, смотря на пробирающийся сквозь трещины иней. Ветви уже не стучали, они скребли, издавая жуткий звук, от которого хотелось бежать, закрыть уши руками, спрятаться подальше.

– Раяна! – воскликнула я и, помня лекции о выводе из морока, потянула из себя силы. Те самые, которых практически не было. И, видимо, таким темпом, оставаясь без нормального сна, они нескоро восстановятся. Но все же их хватило, чтобы дать подруге ментальную оплеуху и ворваться в ее сознание диким криком:

– Раяна!

Та вздрогнула и подняла на меня взгляд.

– Ты слышала? Оно шепчет, зовет. Оно что-то хочет от нас.

«Боги! – мелькнуло у меня в мыслях. – Этого не хватало! Раяна, как и Лайра, сходит с ума! Или не сходит? Кто там, за окном?»

Я крепче вцепилась в руку подруги и рванула из комнаты, волоча девушку за собой.

Гулким стуком отозвалась захлопнувшаяся за нами дверь. И я тут же пожалела, что мы вышли. В коридоре стояла тьма. Ни один настенный фонарь не горел. Зато теперь я отчетливо услышала шептание, а следом глухой цокот и скрежет когтей по деревянному полу. Кто-то сквозь тьму шел к нам.

«Нет, это не сумасшествие! Вдвоем с ума не сходят!»

Звук приближался, и я отчетливо ощутила дыхание тьмы. Зловонное и тяжелое.

– Дайка! – закричала Раяна и втянула меня обратно в комнату.

Мы закрыли за собой дверь и замерли, прижавшись к ней спиной.

Стекло окна доживало последние секунды. Барьер дрожал под неведомым натиском, и я отчетливо поняла – он не выдержит.

В комнату начал просачиваться черный смрадный туман. От него веяло сыростью и мертвой плотью. Ожившие ветви дерева щелкнули еще раз по окну. В ушах раздался звон лопнувшего барьера.

– Раяна! В душевую! – воскликнула я, и мы вбежали в небольшую комнатку душевой, прежде чем услышали звук осыпающегося на пол стекла.

Страх стал нам хорошим пинком. Мы, не сговариваясь, ухватились за руки, закрыли дверь на щеколду и, встав перед ней, уверенно зашептали слова защитного поля. Силы потянулись к нам, блокируя дверь. На крохотный объем душевой их у нас должно было хватить. Но я чувствовала – завтра буду полной пустышкой. Если доживу до завтра.

Дверь содрогнулась от удара.

«Неужели нас никто не слышит? – панически мелькнуло у меня в сознании. – Ни наши крики, ни стуки, ни шум? Почему не срабатывает академическая сирена о проникновении „чужого“ в здании?»

Эти вопросы быстро промелькнули у меня в голове.

И снова раздался удар в дверь душевой.

Раяна шептала заклинание и вырисовывала символы в воздухе. Я оглянулась и увидела когда-то брошенную помаду на тумбе умывальника. Схватила ее и начала рисовать символы на двери.

Из чего Раяна тянула силы, я не знала. Я отдавала последние. Еще парочка ударов, и дверь, удерживаемая лишь нашей внутренней защитой, сдастся. Но Раяна продолжала шептать, а я рисовать.

У меня от напряжения руки начали трястись. А в горле пересохло.

Мы слышали, как, шелестя не опавшими листьями, проникают в комнату ветви. Открываются тумбочки, шуршат бумаги, падают на пол книги. Ветви добрались до двери в коридор и распахнули их, издав звук щелчка открываемого замка. А потом послышалось «оно». То, что было там, в коридоре, во тьме. «Оно» вошло, издавая скребущий по полу звук когтей. Раз, два, три… Остановилось за дверью душевой. Не слишком-то великая преграда между нами. Мы с Раяной задержали дыхание.

Я ощущала, как ужас липкими щупальцами проникает в меня и медленно крадется к разуму.

Мы молчали, целиком поглощенные собственным выживанием. Понимая, что каждое слово – это сила. А силы нам нужны.

Мы стояли, вцепившись в друг дружку и не зная, что делать, если «оно» проникнет сюда.

«Оно».

Кто «оно»? И что ему надо от нас?

Ручка душевой медленно прокрутилась. Пальцы Раяны с силой сжали мою ладонь. До боли, до крови вцепляясь в меня ногтями. Губы ее продолжали шевелиться. А мне уже больше нечего было отдавать. Помада выпала из моих обессиливших пальцев. И я со страхом поняла, что ведьма начала тянуть мои жизненные силы.

«Прости!» – услышала я ее ментальное обращение. Я кивнула. Какая разница. Если от этого зависит наша жизнь, пусть берет. Я уверена в Раяне, она не вытянет все. Но возьмет то, что даст нам хоть какой-то шанс выжить.

Минута, две… Десять, двадцать. На сколько хватит моей жизни? Я не в состоянии была понимать, как давно мы уже здесь. Ноги больше не держали. Я припала плечом к стене, стараясь удерживаться за руку подруги.

Пришла в себя оттого, что дверь толкнули.

– Раяна! – проговорила я одними губами. – Барьер!

– Я не могу взять у тебя больше сил, – так же, губами, донося до меня простую истину, прошептала она.

– Возьми, еще чуть-чуть!

Я с мольбой смотрела на подругу. Она покачала головой.

«Нельзя. Это убьет тебя».

Я прикрыла глаза в ожидании очередного удара в дверь и в понимании, что через пару секунд мы увидим того, кто за ней. И, пожалуй, это будет последнее, что мы увидим. Как-то не верилось, что нечто жуткое и злобное, что ощущалось за дверью, пришло среди ночи с наилучшими пожеланиями.

А потом раздалось пение петуха.

«Черт-те что, откуда в академии петух?» – вяло подумала я.

Следом его поддержали еще несколько крикливых голосов.

«Из лаборатории по ведьмовской практике, – ответила я сама себе. – Те самые несчастные черные петухи. Зачеты же начались. Их завезли в кабинеты ведьмовских факультетов, для жертвоприношений».

Крики петухов послышались трижды, прежде чем смолкли, захлебываясь, словно придушенные собственным пением.

Мы прислушались.

Тишина. За дверью стояла совершенная тишина.

Раз. Два. Три. Мы все еще не шевелились.

– Кажется, «оно» ушло, – прохрипела я чуть слышно и плашмя рухнула на пол.

Раяна, припав спиной к стене, медленно сползла по ней на пол. Ее ведьмовская суть устало отпустила девушку, возвращая человеческий вид.

– Я не выйду отсюда до утра, – сказала она, все еще держа меня за руку. – Прости, что поранила тебя.

– Нет, – качнула я головой. – Ты спасла нас.

– Допустим, не я, – покосилась она на дверь.

Я бессильно усмехнулась.

– Не знала, что нежить, или нечисть, или кто там был за дверью испугается крика петуха.

– Это не обычные петухи, – чуть слышно произнесла Раяна. – Черные. Они с рождения потусторонние. Как черные кошки. Меж всех миров.

Сказала, помолчала и вздохнула:

– Жалко петухов. Они спасли нас.

– И очень странно, – дрожа от пережитого страха, сказала я. – Мы слышали их крик, но почему никто не слышал нас. Никто не пришел на помощь. Неужели звон стекол, стук дверей, все это было настолько беззвучным? Или все внезапно оглохли?

– А ты много слышишь наших соседок? – нахмурилась Раяна. – Я только сейчас об этом подумала. Мы никогда никого не слышим. Может, так действует академическая защита в комнатах?

– Бред, – поморщилась я. – Зачем?

– Чтобы не мешали друг другу, – предположила подруга.

– Допустим, – недовольно согласилась я. – А охрана? Она тоже изолирована?

– Не знаю, – устало выдохнула Раяна. – Я правда не знаю. Как и то, почему с такой легкостью был сломан наш барьер. Эти ветви, они же… Просто разбили стекло и проникли в комнату. Открыли дверь тому, кто был за ней.

– Открыли дверь, – повторила я. – Значит, само «оно» войти не могло.

– Нежить? – предположила Раяна.

– Которую запустила нечисть, – вздохнула я.

– Сумрачный дух или темная сущность, – начала предполагать Раяна и тут же воскликнула: – Дая, я ведь слышала ее. Она звала. Шептала, просила меня саму открыть ей и пустить. Она звала за собой. Бог мой! А что, если бы «оно» мною завладело? Я бы стала одержимой. – Ее глаза стали огромными. – Дайка, ты же мне жизнь спасла.

Я нервно усмехнулась.

– Я думаю, если бы оно завладело тобой и ты стала одержимой, спасаться нужно было бы мне. Раяна, ты только подумай, в общежитии сильный сумрачный дух и бродящая по комнатам нежить. Это же невозможно?

– Нужно обратиться к ректору.

Раяна испуганно подобрала к себе ноги и обнял их рукой.

– Прямо с утра к нему пойдем, – кивнула я. Поежилась и припала головой к ванной тумбочке.

Так мы и встретили утро. Вышли, только когда в тонкой щели под дверью проявился свет.