Глава 20

Олег Громов

Три красивые, шикарные девушки щебечут возле меня о том, что они мои фанатки, обожают мое творчество и очень давно следят за «Пикчеграмом» ⁴ *, а я не могу отвести глаз от рыжей бестии, пляшущей у костра. Да и слушаю девчонок вполуха, тупо кивая.

– Спасибо, что пришли, – давлю лыбу и машу фанаткам на прощание. —Эти последние на сегодня, остальные на тебе. – Поднимаюсь со стула и хлопаю Дыма по плечу: – Все, я пошел.

Другану не позавидуешь. Очередь собралась впечатляющая. Настолько, что хочется присвистнуть. Но все они собрались здесь из-за меня, так что с моим уходом желающих получить автограф поубавится.

– Че? Куда?! – возмущается Дэн, осознавая, что ему придется отдуваться за двоих. – Мы так не договаривались! Гром! Быром бэкнулся! – прилетает в спину, но я его уже не слушаю.

Как одержимый мотыль, лечу к центру костра. И тем манящим светом для меня является отнюдь не пламя, а девушка, сияющая ярче всех собравшихся на празднике. Она – как маяк в кромешной темноте. Как свет в конце тоннеля. Как согревающий огонь среди суровой зимы. Как солнце, внезапно появившееся из-за туч.

Ее свет затмевает все…

По пути хватаю с прилавка кружку меда и, чтобы залить пустыню, образовавшуюся в горле, залпом опрокидываю в себя пузырящийся напиток. Какой-то дедок возмущается, мол, плати, и я не глядя бросаю ему первую попавшуюся купюру из кармана.

Хмель сделан на совесть, так что пьянею я моментально. И пока еще не до конца понимаю, что тем самым окончательно срываю внутренние тормоза. Сбиваю все знаки «Стоп», которыми когда-то огородил Веснушку от самого себя.

От монстра, которым я являюсь.

Я никогда ее не заслуживал. Ни тогда, ни сейчас. И это понимание высеклось на подкорке в первый же день, когда я решил подружиться с забавной рыжеволосой девчонкой. Тогда же появился и барьер между нами, который я ни разу не переступал.

Ни разу до того сраного выпускного вечера, когда у меня сорвало башню.

Как же я был счастлив свалить в другой город. От себя, от Ники и тех непонятных, чуждых мне эмоций, которые она вызывала. Слишком добрая, слишком светлая, слишком хрупкая… Она никогда не вписывалась в мой мир, в котором царит одна тьма. Никогда не смогла бы принять меня настоящего.

Вот Лола – да. Она из того же теста. Твердая, как сталь. Хитрая, как лисица. Лола живет для себя, и ее нездоровый эгоизм помогает ей не сломаться под гнетом жизненных обстоятельств. Она не кривится, когда я бухаю как не в себя. Не обращает внимания на бесконечных девиц, что постоянно трутся рядом со мной, желая получить хотя бы каплю внимания. Не осуждает, что я изредка курю.

Лола никогда не пыталась меня переделать.

Чего не скажешь о ее сестре, которая одним своим присутствием разворачивает мои мозги на сто восемьдесят градусов, и я становлюсь другим.

Олег-номер-два меня пугает. Он не хочет купаться во внимании фанаток. Не хочет легких интрижек на одну ночь. Он хочет взяться за ум. Хочет изменить свою жизнь. Хочет прекратить бесконечные тусы, где рекой льется алкоголь. И его сильно волнует то, что рыжая бестия кривит свой курносый носик, когда он начинает курить после того, как выпьет.

Только с ней я перестаю быть самим собой – тем Громом, которого знаю всю свою жизнь. А менять в ней я пока ничего не хочу. Меня все устраивает.

Тогда почему прямо сейчас я, словно танк, пру к той, от кого нужно держаться подальше?

Ответа на этот вопрос у меня нет.

Музыка и алкоголь утаскивают меня в пучину. Превращают в зверя. Инстинкты берут верх, и я крадусь сквозь толпу туда, где стоит Веснушка, сверкая рыжими кудрями. Меня она не замечает, хотя оглядывается, пытаясь отыскать кого-то.

Разве она не одна? Тогда с кем?

Неужели… с мужчиной?

В груди закипает знакомое мне чувство. Ревность. Она кислотой обжигает все тело. Заставляет выйти из темноты и напасть на добычу со спины. Взять в плен, из которого она вряд ли выберется без моего на то согласия.

Цветочный, весенний аромат моментально забивается в ноздри, стоит мне приблизиться к девушке. Он заполняет легкие, мешая нормально дышать. Шарашит по нервам, обостряя восприятие не хуже любого допинга.

– Извините, но вы меня с кем-то перепутали… – щебечет Ника, пытаясь ненавязчиво убрать мои руки со своей талии.

Потерпев сокрушительно фиаско в этом деле, она резко поднимает голову вверх, мазнув мягкими локонами по подбородку и шее, и стреляет в меня своими невыносимо красивыми глазищами.

Кадык дергается. Во рту начинает вязать. Хочется выпить ещё, но кружку я посеял где-то по дороге к костру. Остатки трезвого разума предлагают сбежать, пока не поздно. Пока я снова не встрял, как на выпускном.

Но изо рта вырываются совсем другие слова:

– Прыгнешь со мной через костёр, Веснушка?

Ля-я, что я несу?

Какой костер? Какой прыгать? Разве недостаточно было того, что я сегодня какого-то хрена спалился со своей симпатией к ней?

Думал, кринж-мувы в моем исполнении на этом и закончатся, но…

Сюрпрайз-сюрпрайз!

Да и всю эту историю с концертом, если признаться хотя бы себе, я затеял только ради того, чтобы иметь возможность подловить Нику после работы. Опять переброситься подколами-пикировками и…

Зачем я вообще все это делаю?

До этого момента подобные вопросы меня не посещали, потому что я точно знал ответ: я делал это для того, чтобы отомстить Лоле.

А теперь? Что держит меня рядом с Веснушкой теперь?

Да, она мне всегда нравилась, это очевидно. Как человек уж точно! Но не настолько же, чтобы я с катушек из-за нее слетел!

Или… настолько?

– Громов? Опять ты… – разочарованно вздыхает девушка, и я испытываю противоречивые эмоции.

С одной стороны, хочется отпустить ее, выставив руки перед собой, мол, да я прикололся и вообще собирался валить домой. И этот вариант был бы лучшим решением для нас обоих.

Но с другой стороны…

Олег-номер-два неожиданно побеждает. И берет управление на себя.

– Да, это я. К твоему величайшему сожалению. Ну, так что? Прыгнем? – лыблюсь, как влюбленный идиот, пытающийся охмурить девчонку, которая ему уже не просто нравится. Он хочет встречаться с ней всерьез, но не знает, как подступиться.

– И опалить себе волосы? – хмыкает та. – Тебе надо, ты и прыгай. – Машет на искрящееся пламя. – Вечно тебе в голову всякая дурость приходит. – Ворчит себе под нос.

И ты даже не представляешь, насколько права, Веснушка! Мои мысли захватывает одна безумная идея за другой. И я понятия не имею, на какой из них остановиться.

И как спасти нас друг от друга…

А нужно ли вообще спасать?

Чего я парюсь? От чего бегу? От другого себя? От перемен? Или тупо боюсь покинуть зону комфорта?

Почему с теми девчонками, что пришли за автографами, я веду себя раскрепощенно, так, как хочу. Не переживаю, заденут ли мои слова или небрежный ответ, а с Веснушкой слежу за каждой ее реакцией?

Может, Резников был прав? Может, он уже давно заметил то, что я только начинаю понимать, и неспроста пнул меня, чтобы я пригляделся к младшей дочери семейства Астафьевых?

Все же, что бы между нами ни происходило, он всегда был и остается моим лучшим другом.

– Трусишь? – едко ухмыляюсь, наслаждаясь близостью Ники.

Белый сарафан не скрывает, а наоборот, подчеркивает плавные изгибы, и я ловлю себя на мысли, что ладони то и дело дергаются вверх, чтобы подняться выше и обхватить манящие полушария. И я едва успеваю гасить эти импульсы, напоминая себе, что мы не одни.

Вот черт…

Это была единственная цензурная мысль.

– Нет. – Она дерзко, с вызовом смотрит мне в глаза, разворачиваясь в принудительных объятиях. – Просто ты не тот человек, с которым я хотела бы прыгнуть через костер. Я тебе не доверяю.

Теперь я не только вижу лицо Ники, но и ощущаю ее мягкую грудь своим животом.

Ля-я… Это будет сложно. Особенно с учетом алкоголя в моей крови.

Приходится выпустить девчонку и резко отстраниться. Что, естественно, не способствует хорошему настроению.

Но лучше так, чем она ощутит в ответ мой стояк.

– Давай прыгнем? Сожжем все плохое, что между нами было, и начнем с чистого листа? – Почему-то в этот момент мне кажется важным убедить ее. И, видя, что она сомневается, дожимаю: – Хотя бы сегодня, в праздник, давай просто побудем теми, кем мы были когда-то – лучшими друзьями.

– Ты давно потерял право быть моим другом, Гром. – Девушка скрещивает руки на груди, смотрит вниз и хмурится. А потом вообще отходит назад, отдаляясь все больше.

Мне это не нравится, поэтому я тут же шагаю ей навстречу. Обхватываю Веснушку за предплечья. Впиваюсь в нежную кожу пальцами, чувствуя, как сильно бьется сердце в собственной груди. И как непривычно тяжело дается каждый вдох.

Почему мне так важно вернуть доверие Ники?

– А если не другом? – вырывается тихо.

Весь мир перестает для меня существовать, когда невероятно синие глазищи расширяются. Когда длинные ресницы начинают трепетать, а пухлые губки приоткрываются в удивлении и спрашивают:

– А кем нам тогда быть?

– Давай для начала прыгнем, а там и решим, кем нам быть, – говорю я и затаскиваю Веснушку в очередь перед костром, не оставляя ей выбора.

Сегодня я окончательно разберусь во всем и расставлю все точки над «ё». Не дам рыжей бестии сбежать от меня в очередной раз. И если пойму, что рядом с Никой не просто екает в груди, а оглушает, как ударом под дых, то больше не стану думать ни о чьем благе. Просто возьму свое и наконец вылезу из той ямы, в которую сам же себя и загнал когда-то очень давно, не позволив даже думать в направлении Астафьевой-младшей.

– Я не соглашалась! Олег! Отпусти меня, – тихо шипит Веснушка, пытаясь вырвать свою ладошку из моего захвата и постоянно озираясь вокруг. Так, словно боится, что нас увидят вместе.

Это меня и выбесило.

– Я занял чье-то место? – Мрачнею с каждой секундой.

– Занял, я жду кое-кого!

Ревность ошпаривает, прокатывается по венам адреналином.

– И кто же это? – спрашиваю обманчиво спокойным тоном.

Девчонка будто бы и не замечает моего состояния. Что меня колошматит, как припадочного, и что я едва сдерживаю бесов, рвущихся наружу. Что пытаюсь быть правильным для нее. Пытаюсь быть лучше, чем я есть на самом деле.

– Не твое дело, – огрызается рыжая. – Чего ты вообще ко мне пристал? – Она повторяет утренний вопрос и меня перекашивает от злости.

Я ведь все ей уже сказал! Что непонятного? Или она спецом играет на моих чувствах, узнав, что нравится мне, чтобы отплатить той же монетой?

Отомстить…

Да нет, быть не может, Ника на такое неспособна. Она – не Лола. Они всегда были полярно разными. И Ника с тех пор ни капли не изменилась. Разве что внешне стала еще привлекательнее.

– Отвечай на вопрос, Веснушка, – цежу сквозь зубы, стремительно теряя терпение.

Еще и наша очередь прыгать подходит, а спор до сих пор не улажен. Да и люди начинают шептаться, все больше обращая внимание на нашу пару. И если мне по барабану, то вот Нику, судя по всему, волнует мнение окружающих.

– Хорошо! Я прыгну. Тогда ты от меня отстанешь? – сдается она.

– Нет, – скалюсь. – Даже не мечтай.

– Ты и близко не догадываешься, о чем я могу мечтать, Громов. – Зло щурит глаза и зыркает так, будто, не раздумывая ни секунды, толкнула бы меня в костер и смотрела, как я превращаюсь в обгорелую головешку.

Она такая забавная, прямолинейная… и наивная. Ничего не изменилось.

Кроме моих мыслей на ее счет.

– Эту ночь мы проведем вдвоем, даже если мне придется приковать тебя к себе наручниками, Веснушка.

А если объявится ее хахаль, который до сих пор где-то пропадает, то я с удовольствием отправлю его по всем известному маршруту из трех букв.

Пока я не пойму, что происходит между мной и Никой, ни один хмырь не посмеет к ней приблизиться. Уж я постараюсь.