Глава 22

Думать об Олеге, его странных причудах и кринжовом поведении нет ни времени, ни желания. Первым делом нужно найти Веру. И только потом разбираться в собственных чувствах.

А разбираться в них я хочу меньше всего, так что… отложу до поры до времени. Иначе раскисну прямо тут.

Ну не нравится мне, как подозрительно Гром себя ведет! Ничем хорошим это не кончится.

Коллегу нахожу быстро. Замечаю ее у прилавка с медом. Вцепившись в кружку, как в спасательный круг, Вера делает один судорожный глоток за другим. Да так быстро, что к моменту, когда я подхожу к ней, в ход идет уже вторая.

Дедок же, пользуясь случаем, вещает о чем-то своем, абсолютно не замечая состояния девушки:

– …я когда помоложе был, девки тоже за мной в очереди выстраивались, но я не вел себя так нагло! Нет, ну ты представляешь? Схватил у меня кружку, выдул все до капли и не заплатил! А когда я потребовал расплатиться за мед, который, между прочим, из отборных и дорогих ингредиентов, влетевших мне в копеечку, делается, этот мальчишка швырнул в меня купюрой! Как попрошайке какому-то! Что за молодежь пошла…

Царапнувшая интуиция подсказывает, что я прекрасно знаю человека, о котором ведется речь. Перепутать этого гада с кем-то невозможно. Только он у нас здесь «городской». Местные парни так себя не ведут.

Зазнайка мажористый! Как же он достал!

И не только меня, судя по всему.

– Вер, не думаю, что ты хочешь напиться, – мягко говорю я, ненавязчиво отбирая у девушки кружку. – Тебе не стоит обращать внимание на Грома. Я предупреждала, что он… – Делаю паузу, подбирая цензурное слово. – Своеобразный, вот. Теперь ты в этом сама убедилась.

Я пытаюсь улыбнуться, чтобы ободрить ее, но взгляд, которым меня награждает коллега, гасит попытку в зародыше.

– Я видела, как он на тебя смотрит! Только слепой мог не заметить, что между вами что-то есть! Могла предупредить, что вы с ним не просто друзья… – тянет Вера обиженно. – Хотя о чем это я? – хмыкает пренебрежительно. – Ты ведь даже не удосужилась сказать, что вы знакомы!

– Гонишь? Он просто достает меня, вот и все. Ему нравится издеваться над людьми время от времени. Я не собираюсь перед тобой оправдываться, скажу лишь один раз: между нами ничего не было и нет. Мы дружили с детства, а потом выросли, и дружба кончилась. Вот и вся история.

– Это ты гонишь, Ника! – Похоже, алкоголь развязал коллеге язык и она не собирается щадить ни меня, ни мои чувства. – Я наблюдала за тем, как вы прыгали через костер. Он смотрел только на тебя! Или ты реально не замечаешь? Да он слюнями на тебя истекает!

Я отшатываюсь, как от удара. Хлопаю ресницами, находясь в шоке от перемен, произошедших с той, которая обычно мила и добра ко всем вокруг.

Как хорошо, что все это время я не посвящала Веру в причину своих слез! Так и знала, что никому нельзя доверять.

Но легче от этих мыслей не становится. Все равно неприятно, обидно и больно.

Я ведь считала, что действительно могу подружиться с сердобольной коллегой. Не сразу, но все же…

– Предположим, ты права, и что это меняет? Мне нет дела до того, что он чувствует! Я к нему ничего не чувствую.

Обманщица…

Да и зачем я вообще говорю ей все это?

Дедок за прилавком тактично молчит, но косится на нас с интересом. И не скрывает этого. Заметив мой злой взгляд, пожимает плечами, мол: «А я что? Я – ничего».

– Дурочка ты, Ника. – С губ Веры срывается нервный смешок. – Любая из нас хотела бы оказаться на твоем месте, а ты нос воротишь!

Так вот в чем дело… Она не столько автограф хотела, сколько просто познакомиться с Громом поближе. А если повезет, то и…

Черт! Черт!

Ну почему все всегда кончается… этим!

Сердце в груди начинает биться в ритме отбойного молотка. Глушит кровью, шумящей в ушах. Разносит злость по венам.

Может, зря я нагрубила Олегу? Может, он увидел то, чего не вижу я? Он ведь с такими «фанатками» чуть ли не каждый день общается…

– Да я бы с радостью поменялась с тобой местами, – тихо шиплю я, вынуждая Веру осечься.

Услышав мои слова, она так и не произносит то, что собиралась. Прижимает ладонь ко рту и смотрит на меня с испугом и сожалением в глазах.

– Ника, прости меня, я ляпнула глупость… Мне нельзя пить, я…

– Не оправдывайся. – Гнев еще сильнее заполняет каждую клеточку в теле. – Ты сказала то, что думала. То, что хотела сказать на самом деле. И я благодарна тебе за честность, – ухмыляюсь едко.

– Все мы хотим выбраться из этой дыры… – на грани слышимости тянет девушка, обхватывая себя за предплечья. – Я не исключение.

Окинув коллегу взглядом, вижу в ней вторую Лолу и разочарованно качаю головой.

– Дурочка здесь не я, а все те, кто считают Грома «тем самым». Сними, наконец, розовые очки. Это мой тебе совет напоследок, – бросаю грубо.

– Тогда тоже дам тебе совет, – хмыкает Вера печально. – На твоем месте я бы…

Девушка вдруг замолкает, глядя куда-то поверх меня, и резко меняется в лице.

– Ты не на ее месте. И никогда не будешь, – раздается низкий, раскатистый бас за моей спиной, а мне на плечи покровительственно опускаются две горячие ладони.

Или оберегающе…

Я уже не понимаю. Ни его, ни себя.

Кажется, я окончательно запуталась.

Вера выглядит, как зверек, которого собирается сожрать хищник, а бежать ему некуда. Она мечется взглядом, не зная, куда себя деть. Зато дедок сурово хмурит брови и недобро косится на «мальчишку», дергая седыми усищами. И то и дело прочищает горло.

– Лучше бы ты спокойно пошла за постером и ручкой, а не устраивала эти сцены. На что рассчитывала? – Громов продолжает безжалостно гасить Веру и та все больше неосознанно вжимает голову в плечи.

– Я… – Коллега отворачивается от нас, заламывая руки и закусывая губу. Ее глаза бегают туда-сюда, как маятник старинных часов. Щеки пылают, выдавая то ли стыд, то ли злость – так сразу и не скажешь.

Руки Грома на моих плечах жгут кожу сквозь сарафан, но я даже и не думаю сбрасывать его ладони. От его присутствия, от того, что он вступился за меня, почему-то становится легче. Словно меня окутало защитным коконом и спрятало ото всех недоброжелателей.

Притом что главный недоброжелатель прямо сейчас стоит позади и ненавязчиво делает так, чтобы я прислонилась спиной к его груди. Оперлась и доверилась ему.

Нонсенс!

Однако с тем, что камень, легший на сердце тяжелым грузом, просто взял и исчез вместе с появлением Громова, не поспоришь.

– Ну, и друзья у тебя, Веснушка, – парень говорит громко, чтобы все его услышали.

– Чья бы корова мычала! Вам бы поучиться уважению к старшим, молодой человек, —гремит старичок в косоворотке, вмешиваясь. И я полностью согласна с медоваром.

Да и с Олегом тоже.

Не умею я выбирать друзей.

Гром раздраженно вздыхает за моей спиной и предпочитает игнорировать деда, сосредоточившись на Вере:

– Хороша подружка…

– Олег, прекрати, – выпаливаю я, не желая участвовать в этой травле. Пусть и заслуженной. – Пойдем отсюда.

– Она же твоя подру… – Мой взгляд помогает мажору заткнуться, потому что сам он не умеет делать это вовремя.

А вот на коллегу смотреть не стоило.

Вера награждает меня таким завистливым взглядом, что становится тошно от неприкрытой зависти и ничем не подкрепленной чисто женской ненависти.

Будто я ее соперница!

Или алкоголь действительно так сильно меняет людей, или же девушка намеренно прятала свою гнилую натуру под маской милашки. Третьего не дано. Но выяснять это я все равно не собираюсь.

– Хотела автограф, надо было стоять в очереди вместе со всеми, – издевательски бросает коллеге Гром. – А то ни ручки, ни постера… Знаем мы таких, – хмыкает он.

– Извините, – говорю я старичку вместо Олега. – Вряд ли этот мальчишка хотел вас оскорбить.

И, не дожидаясь ответа, бесцельно ухожу вперед. Подальше от всего того, что осталось за моей спиной.