Глава 6
– Что тут у нас? – заинтересованно тянет мажор, отскакивая от меня в сторону.
Я же с ужасом смотрю на то, как Олег быстро листает страницы, на которых сокрыто практически все, о чем я когда-либо думала.
Еще никогда в жизни Штирлиц не был так близко к провалу… И даже то, что произошло между мной и Громом на выпускном, не идет ни в какое сравнение с тем, что он может узнать обо мне прямо сейчас.
Надо что-то сделать…
Но я стою как вкопанная и не могу заставить себя сдвинуться с места. Пытаюсь успокоить сердце, колотящееся где-то в области горла, и молюсь, чтобы парень просто пролистал все те страницы, на которых описаны мои чувства к нему.
Нет, лучше сделать вид, что мне все равно. Своей реакцией я могу сделать только хуже. Это подобно охотничьему инстинкту. Стоит показать малейшую слабость, повернуться спиной, побежать – и все, ты станешь жертвой. А такие, как Громов, тонко улавливают эмоции и быстро соображают, за что можно ухватиться и чем воспользоваться.
Поэтому я собираю всю силу воли в кулак, протягиваю руку вперед и спокойно прошу:
– Отдай. Это личное.
– Зачем тогда на виду держишь? – задает резонный вопрос.
Вообще, я прекрасно понимаю, что такие вещи нужно хорошо прятать или вообще сжигать по прошествии лет. Но творческий Плюшкин внутри меня и мысль «мне это надо» убедили доводом, что кроме как бумаге, я больше никому не могу доверить свои размышления, боль и чувства. Вот и берегла блокнот, как память.
А еще как варп 2 во времени, с помощью которого можно заново пережить дорогие сердцу дни.
– Кто знал, что ты вломишься ко мне домой и начнешь совать свой нос в чужое нижнее белье? – Я скрещиваю руки на груди, стараясь выглядеть невозмутимо.
Гром скептически хмыкает, внимательно вглядываясь в мое лицо. Проверяя, боюсь ли я, что он может найти что-то интересное в личном дневнике.
И почему я раньше не замечала, какая он мразота?
Как много всего начинаешь подмечать только с возрастом…
– Да не парься ты, выглядишь так, словно вот-вот пар из ушей пойдет, – он игриво подмигивает мне и протягивает блокнот обратно. – Держи. Я не такой подлый, как тебе могло показаться, – говорит он, будто отвечая на мои недавние мысли. – А вот дразнить тебя, Веснушка, – всегда отдельный вид удовольствия. – Олег скалится и тычет указательным пальцем в кончик моего носа.
Запрещая себе думать о том, что я в который раз купилась и доставила мажору удовольствие своей реакцией на его издевки, вырываю дневник у него из руки. Но что-то идет не так и гадкий блокнот (который я обязательно спалю к чертям собачьим!) выскальзывает, падая на пол и раскрываясь примерно на середине.
Гром присаживается, помогая поднять его, но взгляд мажора невольно цепляется за то, что там написано.
– Не читай! – ору громче, чем нужно, и кидаюсь на опережение.
Однако уже поздно. Я вижу это по зеленым глазам парня.
– Ника, ты… – растерянно произносит он, но закончить фразу ему не удается.
От моих воплей проснулась мама, и ее шаги теперь набатом стучат по нашим ушам.
– Быстро! – панически шепчу я, активно жестикулируя Олегу, чтобы он прятался под кровать.
В шкафу он попросту не поместится, а так хотя бы есть шанс…
Действуя на опережение, несусь к двери, чтобы перехватить маму в коридоре. Выскочив из комнаты так, словно за мной несутся адские гончие, я чуть не сбиваю родительницу с ног.
– Ника. – Она испуганно округляет глаза и хватается за сердце. – Ты чего кричишь и носишься по дому в два часа ночи?
– Живот прихватило. – Я корчу убедительную рожицу и стремительно несусь в сторону туалета, прижимая к груди многострадальный дневник.
– Ох, дорогая, в аптечке есть все необходимое, – доносится мне в спину. Но я уже закрываю дверь дамской комнаты на замок, опускаю крышку унитаза и усаживаюсь сверху.
Ладони дико влажные и слегка подрагивают. Подушечки пальцев онемели – так сильно я вцепилась в страницы блокнота, не позволяя им закрыться. Желая узнать, что именно Олег успел прочитать.
«…Сегодня Гром впервые обнял меня. Я до сих пор ощущаю прикосновения его рук на своем теле, его дыхание на шее и мурашки, охватившие меня… А его запах! Настоящий восторг! С ума можно сойти! Мне кажется это какой-то мажорский одеколон. Точно услышала корицу и… орех? Нет, наверное, это древесные нотки! И кажется, был цитрус… Словами не описать тот трепет, что меня охватил! Я, наконец, ощутила, что такое „бабочки в животе“… Восторг неописуемый! Так хочется узнать, каково это – целоваться с самим Олегом Громовым. Какие на вкус его губы . Вот только… Олег никогда не должен узнать, как сильно я люблю его, потому что он встречается с моей сестрой. Я должна засунуть свои чувства подальше и воспринимать его как друга, иначе могу лишиться даже этих счастливых мгновений…»
– Черт! – тихо выдыхаю я. Роняю голову на сложенные руки и с силой зажмуриваюсь. В носу першит от того, что хочется плакать.
Почему именно эта страница?! Почему?.. Что он успел прочитать? Ту самую строчку, выдающую меня с потрохами? Или Гром видел только начало?
– Ника, все хорошо? – спрашивает мама, стучась в дверь.
– Да, не переживай, – хрипло отвечаю ей, сглатывая комок слез, застрявших в горле.
– Я на всякий случай оставила таблетку от живота и стакан воды на столе. Если совсем плохо, обязательно выпей, не мучайся.
– Хорошо, – выдавливаю я, ощущая, как по щекам все-таки катятся злые слезы.
– И температуру померь, – говорит она, прежде чем уйти. – Если до утра не пройдет, буди меня, отвезу в больницу.
– Не переживай, мам, просто что-то не то съела, – шмыгаю я.
– И все равно…
– Ма-ам, – тяну настойчиво и прошу ее: – Отдыхай и ни о чем не волнуйся.
Раздаются удаляющиеся шаги, но перед этим я слышу, как она тяжело вздыхает.
Мне страшно возвращаться в свою комнату, но надо. Еще и в спешке не успела телефон схватить, поэтому сообщением «проваливай, Громов!» не отмажешься.
Да и разве на него может хоть что-то повлиять? Всегда поступает, как ему вздумается…
Дверь спальни открываю с опаской. Глаза, не привыкшие к темноте после света в уборной, выхватывают лишь очертания мебели в комнате. Первым делом смотрю в сторону кровати, но там никого не оказывается. За рабочим столом тоже никто не сидит. И даже рядом с гитарой, стоящей в углу за шкафом, не замечаю никаких силуэтов.
Ушел?
Вздох облегчения вырывается из груди раньше, чем я успеваю подумать. Адреналин, который поддерживал меня все это время, спадает. Тело становится ватным, руки и ноги отнимаются, и я оседаю на ковер.
Отдышавшись и немного успокоившись, первым делом поднимаю взгляд на окно. Ветер колышет тюль, влетая сквозь открытые створки. Но даже это не может быть гарантией того, что Громов не притаился где-нибудь и не выскочит прямо сейчас, пытаясь напугать.
Или затеять разговор на тему того, что он успел прочитать…
С горем пополам заставляю себя встать. Иду к кровати и сажусь на нее, протягивая руку к телефону. Он валяется на одеяле там же, где я его и оставила, прежде чем попробовала прогнать незваного гостя.
Кнопка блокировки подсвечивает экран, и первое, что я вижу – сообщение от Олега. Все во мне противится тому, чтобы я в принципе открывала его. Но убегать вечно не получится, поэтому я бесстрашно смотрю своим страхам в лицо. Прямо здесь и сейчас.
Гром 02:23
«Я не стал рисковать и ушел. Вкусняхи оставил на столе, кушайте с Аллой Сергеевной и Лоло на здоровье :) После „Богемы“ подгоню еще, так что не откладывайте поедание на черный день!»
Гром 02:25
«Не забудь закрыть окно!»
Гром 02:29
«Веснушка, тебе попало от матери? Запалила?»
Гром 02:33
«Как вернешься, напиши, я уже все ногти сгрыз от волнения!»
Гром 02:40
«Вероника Астафьева! Если узнаю, что ты меня игнорируешь, нос откушу, поняла?!»
Гром 02:41
«Раз молчишь, жди завтра в гости с официальным визитом! Лично удостоверюсь, что ты в порядке и что тебе не влетело из-за меня. А если и влетело, то возьму всю вину на себя!» – гласило последнее сообщение в чате.
И как это понимать? Он правда не успел ничего прочитать, и мне просто показалось из-за того, что у страха глаза велики? Или Гром только делает вид, что не в курсах?
Или… он что-то задумал? Недаром же в гости напрашивается!
А может, я вообще попусту себя накручиваю, и ничего страшного не произошло? Вдруг Олег всегда догадывался или знал о моих чувствах к нему? Ему же ничего не мешало косить под дурачка все это время…
Смартфон вибрирует. Я апатично кошусь на светящийся экран.
Гром 02:45
« Ну, сама напросилась, вредина! Жди завтра в гости! Доброй ночи, Веснушка-молчушка!» – и фыркающий смайлик в конце.
Я обреченно вздыхаю, понимая, что поезд под названием «Олег Громов» уже не остановить. Он без тормозов. Так что пойду-ка я лучше высплюсь перед завтрашним днем.