Глава 34

Собравшийся сразу после просмотра фильма совет капитанов начался очень бурно. Большинство входивших в зал заседаний при штабе эскадры были вне себя от злости и даже не думали это скрывать. Лишь немногим удавалось держать себя в руках, но по их горящим глазам и ауре было видно, что это ненадолго.

Март и ненавязчиво присоединившийся к нему Николай последними проникли в зал совета. Охрана, увидев и, что самое главное, узнав цесаревича, не смогла самостоятельно определиться, пускать его или нет, а он тем временем пробрался внутрь и, стараясь оставаться незаметным, отыскал местечко на стуле у стены. Колычев прошел к столу и сел за него, справедливо посчитав, что имеет на это равные с остальными права.

Едва двери закрылись, как рейдеры, даже не заняв своих кресел, принялись кричать, требуя у Зимина ответов на их вопросы.

— Адмирал, почему Россия не вмешивается? — брызгая слюной, орал Быков. Экипаж Чкалова — ведь такие же подданные царя, как и все прочие. Где, мать его раз эдак, победоносный Третий Флот, почему он не висит над Киото и под дулами орудий не требует немедленного освобождения наших ребят?

— Верно! — поддержали его остальные. — Когда надо было Чан Кайши спасать, мы были нужны, а теперь что же получается, нас слили? Бросили умирать?

— Вам за это платили, — имел неосторожность ляпнуть кто-то из штабных, но как только увидел реакцию приватиров, поспешил заткнуться.

— А ты нас деньгами не попрекай! — выразил всеобщее мнение Пантелеев. — Как ни крути, мы тут за интересы державы сражаемся!

— Так что ответишь, твое превосходительство? — требовательно посмотрели на Зимина бывшие товарищи.

— Значит так, — обвел тяжелым взглядом всех присутствующих адмирал. — Обо всем случившемся я в вышестоящие инстанции доложил. И в штаб Третьего флота, и Колчаку, и про его величество не забыл. Вот только сами, небось, знаете, что до царя далеко, а до Бога высоко! А посему приказываю прекратить истерику и начать думать. У кого есть головой! А то раскричались, как бабы на базаре…

— Полегче, Владимир Васильевич!!!

— Я, слава Богу, скоро сорок пять лет как Владимир Васильевич! — взорвался командующий. — И почти десять из них летал с вами. Кто-нибудь может хоть в чем-то меня упрекнуть? Что я — не помог, не пришел на выручку, когда оставалась хоть малейшая возможность? Что, подставил кого-нибудь из вас или контракт из-под носа увел? Молчите?!

— Ладно, Зима. Прости, если в сердцах что не так сказали. К тебе вопросов у нас нет, чего про родимое правительство никак не скажешь. Ну то, покамест, отложим, а теперь… ума не приложу, что делать? Будь у нас хоть немного времени, можно было наловить японцев для обмена…

— Да их до той поры казнят! — снова взвизгнул Быков, — головы отрубят или расстреляют, все едино! И на камеры снимут, вот мы что с русскими рейдерами сделать можем!

Однако на сей раз его не поддержали. Во-первых, Зимин пользовался среди приватиров непререкаемым авторитетом, а во-вторых, внимательно наблюдавший за всеми перипетиями совещания Колычев понемногу давил через «сферу», пытаясь притушить страсти.

— Вот поэтому, — уже спокойнее продолжил адмирал, — я и предлагаю подумать, что можно сделать здесь и сейчас. Своими силами.

— Вот, значит, как, — поиграл желваками Пантелеев.

— А когда было по-другому?

— Тоже верно, — нехотя признали остальные. — Ладно, говори, Васильевич, что надумал?

— Для начала надо выяснить, где именно содержат наших людей. У кого-нибудь есть мысли по этому поводу?

— Позвольте мне, ваше превосходительство, — поднялся начальник штаба Дагаев.

Этот отличный специалист, кадровый офицер — капитан второго ранга, в недалеком прошлом адъюнкт кафедры тактики Академии ВВФ — был привлечен к работе Зиминым сразу после получения судьбоносного назначения в Китай на беспокойную должность командующего эскадрой рейдеров. Пожалуй, это было лучшее, что он успел сделать за те сутки, что были в его распоряжении в Петербурге, что оставались с момента получения приказа и до вылета на восток.

Дагаев являл собой образец исполнительности, неиссякаемого трудолюбия, аккуратности, выдержки и поразительного внимания к людям. Лишь немногим моложе Зимина, прошлой осенью ему исполнилось сорок лет, он отлично понимал штабную работу, отдавался ей без остатка и был предельно сосредоточен, стремясь ничего не упустить и не забыть.

— Слушаю вас, Николай Павлович.

— По последним данным, — размеренным тоном начал доклад тот, — уцелевшие члены экипажа «Буреи» находятся на авиабазе у Наньчана.

— Показывайте на карте.

— Вот здесь. Это на западном берегу озера Поянху. Оно связано с Янцзы широкой горловиной — порядка одной версты. Японцы заняли бывший китайский аэродром и примыкавшие к нему склады и казармы воинских частей. Там же и грузовой порт, и станция железной дороги. Собственно говоря, база так и называется — «Поянху».

— Понятно. Что дальше?

— Удалось достать весьма подробные китайские карты, отпечатанные в 1937 году до Уханьской операции японцев. Судя по данным авиаразведки, с тех пор там мало что изменилось.

— Известно, где содержат пленников?

— К сожалению, нет. Однако по косвенным данным, я имею в виду попавшие к нам через англичан фото и киноматериалы, для этой цели используется старая гауптвахта. Находится она вот здесь, — начштаба указал остро отточенным карандашом точку на скопированной с китайского оригинала и дополненной уже русскими расшифровками подробной схеме объекта.

— Это точно?

— Можно сказать, сведения из первых рук. Среди военных Чан Кайши нашелся бывший комендант «Поянху» и дал все необходимые пояснения.

— Где он сейчас?

— В надежном месте под усиленной охраной, — немного туманно выразился Дагаев.

— Вы арестовали союзника? — удивился кто-то из капитанов.

— Ну зачем же, — жестко усмехнулся начальник штаба. — Просто принял меры, чтобы человек не исчез и не упал случайно на нож…

— Отличная работа! Что еще?

— Лагерь окружен мощной ПВО. Значительных сил пехоты там нет, это тыловой объект для армейцев. Госпиталь, склады, учебка и комендантская рота. Если считать на круг — до стрелкового батальона выходит, не больше. Мы там уже бывали несколько раз. Бомбили.

— Да, помню. И не слишком успешно.

— Повторюсь, зенитных орудий и средств обнаружения там много наставлено. Несколько звеньев истребителей-торпедоносцев входят в состав сил ПВО базы. Но основная корабельная группировка у японцев располагается ближе к линии фронта. Здесь, здесь и здесь, — докладчик указал на три точки. — По сведениям, которые еще надо перепроверить, там может еще базироваться один из фрегатов, если точнее, то «Тэнрю» капитана 1 ранга Тадао Катоэто –флагман четвертой авиадивизии контр-адмирала Какудзи Какута, она входит в состав 1-го ударного флота. Главный калибр — шесть универсальных 12,7 сантиметровых орудия в трех башнях. Противокорабельная оборона: четыре трехствольных 25 миллиметровых автомата и четыре двуствольных 13 миллиметровых тяжелых пулемета. Доклад окончил.

— Благодарю, Николай Павлович, хорошая, обстоятельная работа. Итак, господа, по прямой до цели порядка 700 верст. Вполне досягаемо. Если идти сначала над равниной провинции Хунань, дальше горы провинций Хубэй и Цзянси — хребты Муфушань и Цзюлиншань, где мы без труда спрячемся и сможем подойти незаметно. От ближних предгорий до берега озера Поянху пара десятков верст — один короткий бросок.

— Нас засекут, отрежут от фронта и задавят, — возразил Зимину капитан «Енисея» Сергей Демьянов. Марту этот рейдер был хорошо памятен по событиям прошлого лета, когда его корабль пришел им на выручку в самый острый момент тяжелейшего боя с отрядом Асано на вершине горы.— Они наверняка нас ждут. Предполагают такой сценарий и нарастят силы на базе, а может, и скрытно разместят еще резервы поблизости.

Зимин тоже, очевидно, помнил о тех событиях, относился к Демьяну с уважением, потому выслушал внимательно, ничем не выказав кипящего внутри раздражения.

— Значит, надо отвлечь врага, — подал голос подскочивший к карте Быков. — Вот здесь и здесь провести демонстрацию. Пока две группы свяжут узкоглазых боем, основная ударит по базе. Все просто. Подавить зенитки, ударить по казармам, высадить десант на ботах, забрать ребят, и ходу.

— Вечно у тебя все просто, — поморщился капитан «Енисея». — Как бы быстро мы не действовали, времени у япов будет достаточно, чтобы перерезать пленников. Труса враг не празднует, даже наоборот, всегда идет в ближний бой и не боится абордажей.

— Так может, это ты трусишь, Демьян?

— Полегче, Телок! — угрожающе процедил Демьянов, глядя в глаза оппоненту. — Не то споткнешься ненароком на вираже…

— Как ты меня назвал, сволочь?! — изумленно воскликнул Быков, судорожно шаря по поясу в поисках кобуры.

— Прекратить балаган!

— Да я его, — выудил, наконец, свой парабеллум незадачливый рейдер и только тут заметил в руках своего противника кольт.

— Я сказал, отставить свару! — встал между ними Зимин. — И помните, любой, кто поднимет руку на своего товарища, пойдет под трибунал!

— Верно, — поддержал адмирала Пантелеев, а за ним и остальные приватиры. — Нам завтра в бой идти, так что нечего собачиться! Спрячьте свои пукалки, а то до суда не доживете!

— Может, кто-нибудь хочет высказаться? — невозмутимо предложил начштаба, когда страсти немного улеглись.

— А чего тут рассусоливать, — сплюнул Демьян. — Шансов подойти незамеченными, считай, что нет. И ты, Зима, это лучше всех понимаешь. Японцы не дурнее нас, наверняка все просчитали и приготовились. Посты усилили, резервы подтянули. Могли, кстати, и радары поставить. Про разведку я просто молчу. Шпионов в Чунцине, как на барбосе блох. И стоит нам подняться всем табором, они сразу же сообразят, в чем дело. Поднимут тревогу, стянут все силы и разнесут нас в хвост и в гриву. Это ловушка. Нельзя туда соваться. Погубим эскадру на радость врагам…

— Допустим, ты прав. Предлагаешь сидеть на месте и ничего не делать?

— Этого я не говорил, — покачал головой Демьянов. — Просто, если не получается силой, нужно попробовать что-нибудь другое.

— Например?

— Да не знаю я! Денег предложить или еще чего. В общем, попытаться договориться.

— Понятно. Проще говоря, предлагаешь пойти на поклон к японцам и согласиться на их условия?

— Да если бы хоть кто-нибудь знал, какие у них условия?

— Я знаю, — неожиданно заявил один из помалкивавших до сих пор капитанов, в котором Март к своему изумлению признал Муранова.

— Что? — нехорошо сузил глаза Зимин.

— Что слышал, Зима! — огрызнулся капитан «Ангары». — Я знаю, как спасти парней!

«Интересно, — подумал Март, — с чего бы это он вдруг? Счел момент подходящим и решил отыграть свою партию? Ну посмотрим…»

— Говори! — нехотя разрешил Зимин.

На Муранове скрестились взгляды всех приватиров.

— Условия японцев очень простые. Вывести все наши силы из Китая. До той поры члены экипажа «Буреи» будут заложниками. И уж, конечно, они требуют не предпринимать никаких враждебных действий. Иначе…

— И кто же вам, Василий Петрович, выставил эти, так сказать, условия? — задал крайне интересующий всех вопрос начальник штаба.

— Адмирал Какута. Точнее, его представитель.

— Верно ли я понял, что вы поддерживаете связь с японским командованием?

— Я, ваше благородие, — с легкой издевкой в голосе пояснил Муранов, — некоторым образом приватир. В мирное время, как впрочем, и военное, мы работаем на тех, кто нам платит. Закон это позволяет. Вот и я пару раз сотрудничал с японскими заказчиками, с одним из которых связан вышеупомянутый господин Какута.

— Он прав, — негромко шепнул своему офицеру Зимин. — Подобные контракты были у большинства рейдеров. Так можно всех в предатели записать…

— Но это же … измена! — встревожились штабные. — Косорылые совсем обнаглели! — вторили им капитаны. — Нам что теперь, все контракты в японском генштабе согласовывать?

— Вы как хотите, — пожал плечами Муранов. — А я грех на душу не возьму. Не хочу, чтобы гибель Чкалова на моей совести была…

— То есть бросить его тебе совесть позволила? — не сдержавшись, без обиняков спросил Март. — А теперь, значит, заела…

— Что ты сказал, сопляк? — смерил его тяжелым взглядом командир «Ангары». — Кто тебя вообще сюда пустил, мальчик?

— Я такой же капитан рейдеров, как и все!

— Ха-ха-ха, — зашелся в противном смехе толстяк. — Вы только посмотрите на него. Думаешь, унаследовал миллионы, так что-то из себя представлять стал?

— Я свой корабль в бою взял!

— Если бы не Зима, я бы тебе уши ободрал!

— А ты попробуй! — разозлился Колычев и, как уже было однажды, придавил своего противника через «сферу».

Судя по всему, Мур тоже не забыл о том случае и озаботился защитой. Мощный артефакт, сопоставимый по стоимости с небольшим кораблем, спрятанный под одеждой, надежно защищал своего владельца от большинства одаренных…, но только не от гросса. Возникшая вокруг приватира невидимая глазу защитная сфера быстро истончилась, после чего с отчетливым треском распалась. А в воздухе запахло озоном.

— Ты что творишь?! — захрипел скрючившийся от невыносимой боли капитан «Ангары»

— Оставь его, Март, — поспешил вмешаться Зимин.

— Нельзя у нас так, — угрюмо буркнул Пантелеев, вставая рядом с Колычевым и не сводя настороженного взгляда с товарищей.

Остальные рейдеры насуплено молчали. Несмотря на то, что у большинства из них имелись вполне обоснованные претензии к Муранову, он был одним из них. И расправа над рейдером, как ни крути, являлась покушением на их независимость. Позволить подобное было никак нельзя…

— Вот что, парень, — веско заметил Демьянов, не сводя с Марта тяжелого взгляда. — Фокусы эти будешь в цирке показывать, ну или в сенате. А у нас свои правила!

— Хотите позволить ему уйти? — криво усмехнулся Колычев и, выйдя из «сферы», демонстративно отвернулся. — Валяйте! Можете даже пойти на его условия. Вот только кто вам даст гарантию, что японцы оставят Чкалова и его команду в живых?

— Не твоя печаль чужих детей качать! — отозвался Демьян, помогая своему коллеге подняться.

— Спасибо, братцы, — с трудом восстановив дыхание, буркнул Муранов, прячась за спины остальных.

В этот момент Зимин понял, что все висит на волоске. Наемники-приватиры — люди свободные и ничем, кроме контракта, не связанные. Реши они в тот момент уйти, кто бы их остановил? Следовало взять ситуацию под контроль. Вот только как?

— Что будем решать? — требовательно посмотрел он на своих бывших товарищей. — Будем драться или попытаемся договориться?

— Нам подумать надо, ваше превосходительство, — бесстрастно отозвался Демьянов.

— Такие дела с кондачка не решаются, — поддержали его остальные и заторопились к выходу. — Пойдем, братцы!