Глава 38

До подхода эскадры во главе с Зиминым оставалось порядка двух часов. За это время нужно было провести разведку, заложить мины и, конечно же, освободить пленников. В общем, следовало поторапливаться, и Март осторожно, стараясь ступать как можно тише, двинулся вперед.

В воздухе просто физически ощущалась повышенная влажность. Прогноз, данный синоптиками перед началом операции, не отличался конкретикой. «То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет!» — метко охарактеризовал полученный документ адмирал.

С одной стороны, для одаренных пилотов вроде Колычева или самого Зимина ни облачность, ни вполне вероятные осадки помехой не были. И сами пройдут как по нитке, и ведомых проведут. С другой, конкретно ему сейчас дождь ни к чему. Нужно будет проверить кое-какие помещения, а мокрые следы никакой «скрыт» не спрячет.

За причалами блестели сталью рельсы железнодорожной ветки, за ними темнели пакгаузы. Дальше начиналась сама военная база с казармами, штабом, где и был устроен снятый на кинокамеры суд, лазаретом, гаражами для аэродромной техники, врытыми в землю топливными цистернами, ремонтными мастерскими и огромной, решетчатой антенной радара.

А уже за ними располагалось взлетное поле, на котором в ряд стояли корабли, среди которых выделялась чернеющая даже в ночной темноте туша фрегата «Тэнрю». Весь периметр прикрывали многочисленные батареи ПВО. Мощные прожектора сейчас стояли без дела, дожидаясь сигнала тревоги, чтобы расчертить своими лучами небо над базой, выискивая вражеские бомбардировщики.

Как бы ни был мал имеющийся на японской базе гарнизон, на то, чтобы блокировать и уничтожить нескольких русских диверсантов, его все равно должно было хватить. Тем более что им предстояло взять штурмом и удерживать гауптвахту с пленными рейдерами. Однако если устроить небольшой беспорядок, врагу, по крайней мере, некоторое время, будет не до них. А там, глядишь, и помощь подоспеет.

И самым лучшим в этом смысле будет пожар. Ну а что можно поджечь на авиабазе? Конечно же, склад ГСМ! На оставшемся от китайцев плане он находился между пристанью и летным полем. Судя по всему, новые хозяева изрядно расширили этот объект да, к тому же, серьезно озаботились мерами пожарной безопасности и маскировки.

А вот на охране самураи явно сэкономили, очевидно, решив, что внутри базы достаточно будет редких постов на вышке и у шлагбаума. Судя по ауре, часовые и там и там благополучно дремали, и Март без помех добрался до места.

Как и следовало ожидать, большая часть топлива хранилась в подземных хранилищах в надежно изолированных друг от друга емкостях, да еще и на значительном расстоянии от основного комплекса зданий и летного поля. То есть нужного эффекта можно было и не достичь. С другой стороны, пожар есть пожар, и Колычев скинул с плеч изрядно надоевший ему рюкзак.

Первая мина уютно устроилась прямо на одной из цистерн, показавшейся диверсанту неполной. Если повезет, произойдет объемный взрыв, и тогда огонь не остановить. Вторую он установил на насосной станции, магистрали от которой шли ко всем емкостям.

Мысленно активировав артефакты, Март убедился, что все в порядке, и двинулся дальше.

Следующей его целью стали площадки с артиллерийскими боеприпасами. Там тоже все оказалось устроено достаточно надежно. Вокруг каждой была сделана обваловка, начисто удалена вся растительность, а поверху натянута маскировочная сеть. Однако взрывы в любом случае будут нервировать гарнизон, а раскиданные ими снаряды также способны натворить дел. Не говоря уж о том, что лишившиеся боеприпасов зенитные орудия станут бесполезны.

А вот к хранению авиабомб сыны Страны восходящего солнца отнеслись без должной скрупулезности. То есть, с точки зрения защиты от налетов все было выполнено более чем хорошо. Запрятанные глубоко в земле хранилища с мощными стальными дверями гарантировали своему содержимому защиту от любого повреждения, кроме, быть может, прямого попадания чем-то вроде боевой части «Искандера». Впрочем, их еще не изобрели. Но вот от обладающего «скрытом» диверсанта защитить арсенал не получилось.

Как это обычно бывает на базах, погрузка боеприпасов происходила именно по ночам. То и дело к складам подъезжали грузовики, заменявшие японцам транспортеры, уставшие за долгую смену солдаты грузили на них разнокалиберные адские машины, которые потом перевозили к бомбовозам и заменявшим штурмовики ботам.

В такой ситуации Марту не составило труда проникнуть внутрь и установить еще две мины под самые дальние стеллажи, и незаметно удалиться.

Теперь у него оставалось лишь два фугаса, и распорядиться ими следовало с умом. Предстояло решить, что важнее: попытаться заминировать все еще стоящий на летном поле в полной боевой готовности фрегат, или же установить их на штабе, в надежде лишить японцев управления.

Здраво рассудив, что штаб — важен, но фрегат — главная угроза легким корветам приватиров, Март сделал выбор в пользу тяжелого корабля. Но прежде все же решил заглянуть в командный пункт японцев. У него еще не было конкретного плана действий, но карты, схемы расположения всех узлов обороны, коды, пароли и отзывы, журналы со скрупулезно занесенными в них данными манили и обещали реальные выгоды для реализации общего плана нападения.

Этот незадачливый младший лейтенант, точнее рикигун сёи[33], что явствовало из его одинокой звезды и тремя просветами на петлицах, встретился ему в совершенно пустом и едва освещенном коридоре второго этажа.

Невысокого роста, щуплый, в очках с толстыми стеклами и с чуть оттопыренными ушами на наголо бритой голове. В другое время он показался бы ему смешной пародией на японскую военщину, но сейчас было не до юмора. Очевидно, он проверял караулы или делал еще что-то в этом роде, а теперь возвращался с крайне целеустремленным выражением на лице.

В какой-то момент Марту показалось, что у них получится разойтись, но, видимо, не судьба. Тонкая нога в несуразно большом сапоге из светло-коричневой кожи запнулась, и незадачливый офицерик, зачем-то резко повернув, буквально врезался в затаившего дыхание Колычева.

— Куда прешь, тикусёмо[34]! — выругался японец, очевидно решивший, что на него, такого красивого, налетел кто-то из нижних чинов.

Опешивший от подобной наглости Март не нашел ничего лучше, как врезать потерявшему берега самураю под ложечку и одновременно перехватить железными пальцами горло, чтобы тот не закричал. Никак не ожидавший подобного афронта лейтенант немного побарахтался, но вскоре сомлел. Март затащил пленника в ближайший пустой кабинет, выглянув в коридор, еще раз убедился, что никто ничего не заметил, и аккуратно прикрыл дверь.

— Ну и что с тобой делать? — прошептал диверсант, с сомнением глядя на свою добычу.

С одной стороны, «язык», пусть и в самом младшем, но все же офицерском чине, мог быть крайне полезен, но с другой конкретно этого индивида было бы милосерднее просто придушить.

— Очнись, придурок! — похлопал он его по щекам, решив не торопить события.

Как ни странно, худой японец скоро пришел в сознание и довольно быстро сообразил, что попал в плен, но при этом был готов геройски погибнуть, но военную тайну не выдавать.

— Циго ты хоцес, роскэ? — старательно пуча глаза, пробормотал он, разглядев перед собой вполне европейского вида лицо.

Судя по всему, несмотря на не самый геройский вид, щуплый самурай обладал незаурядным самообладанием.

— Ты еще и по-нашему разговариваешь, — скупо улыбнулся Март, не без труда вникнув в скороговорку пленника. — Что ж, тем лучше.

Резко надавив через «сферу» на никак не подготовленного к подобному младшего лейтенанта, гросс проник к нему в голову и через пару ударов сердца стал полностью контролировать чужое сознание.

Он поймал себя на крайне несвоевременной мысли о том, что категорически неприемлемое в мирной жизни зачастую становится нормой и даже сугубо одобряемым на войне… Жизнь полна парадоксов…

Колычеву и раньше случалось навязывать свою волю другим или отвлекать внимание от вполне очевидных вещей, но вот так брать под свой контроль находящегося в сознании человека ему еще не приходилось.

Нельзя сказать, чтобы первый опыт получился неудачным. Март мгновенно уловил, что его пленник горячо любил императора, хотел жениться на красивой девушке, живущей на соседней улице, но та не обращала на него ни малейшего внимания. Попав после окончания университета в армию, он старательно вникал во все тонкости военной жизни и был готов умереть за свою страну и божественного Тенно[35], но другие офицеры не воспринимали его всерьез, а подчиненные не любили за мелочную придирчивость, и он сам, не будучи глупцом, это отлично видел.

Особенно огорчало Исэки Мицуро, так звали пленного, то, что ему не доверял недавно прибывший на базу начальник, и он оказался едва ли не единственным из командного состава, кому не вручили защитный артефакт.

Отдельной и крупной удачей стало то, что Мицуро оказался не пехотным чином, а младшим офицером одной из батарей ПВО авиабазы «Поянхо».

— А вот с этого места поподробнее, — довольный как кот, поймавший мышь, не удержался Март от негромкого восклицания.

Пленник в ответ лишь судорожно дернулся и в безнадежной попытке крикнуть открыл широко рот.

— Нет, так мы не договаривались. Лежи смирно, — добавил Март давления Силы, совершенно не заботясь сохранением здравого рассудка лейтенанта. Он принялся увлеченно ковыряться в памяти японца, вытягивая столь необходимую для общего успеха информацию о численности и точном месторасположении огневых точек, их системе управления, связи и прочих интереснейших подробностях.

Выяснилось, что авиабазу «Поянхо» защищали от налетов рейдеров восемь батарей ПВО. Главным калибром были орудия ТИП-10 12 см, скопированные с корабельных. Они обеспечивали защиту на высотах до 10 километров. К счастью, хронический дефицит зенитного вооружения приводил к тому, что для защиты многочисленных баз тяжелой артиллерии просто не хватало, поэтому таких пушек имелась всего одна батарея. Их мощные двадцати килограммовые снаряды без труда могли угрожать легким корветам приватиров.

Основой системы обороны были три новейшие трехорудийные батареи Тип99 8,5см. С потолком в десять километров. Пушки были разработаны в Германии на заводе «Рейнметалл», но производились полностью в Японии. Мощные, дальнобойные, точные и опасные. Эти девять зенитных орудий составляли основу сил ПВО авиабазы.

Кроме того, на страже неба стояла одна батарея старых, принятых на вооружение еще в 1928 году 7,5 см пушек Тип88. При максимальной высоте стрельбы в 9 километров их практический потолок равнялся всего четырем с половиной км.

Ближние подступы прикрывали три батареи 25 мм спарок — двухствольных автоматов Тип96. Это было самое массовое зенитное орудие японцев. Оно было разработано и принято на вооружение в 1936 году на основе орудия французской фирмы «Гочкисс».

За последние недели японцам не раз пришлось отбивать атаки русских рейдеров и не всегда удавалось решать поставленную боевую задачу без потерь, в последнем налете погиб очень толковый, по мнению лейтенанта, гунсо (унтер-офицер) Ватанабе, старший расчета одной из тех самых 25мм спарок Тип96, которыми Мицуро и командовал. Это по сию пору печалило бывшего студента.

Впрочем, безжалостно копавшемуся в мозгах пленника диверсанту было совершенно наплевать на его горести и душевные переживания. Получив всю необходимую информацию, он хладнокровно свернул тонкую шею маленького японца и только после этого огляделся в поисках места, куда можно спрятать труп. Самым подходящим для этой цели оказался узкий шкаф, куда и отправился незадачливый рикугун сёи.

Вытащив все данные о позициях и складах БК в привязке к местности, Март сформировал из них «инфопакет» и отложил в «сфере» для пересылки Зимину, когда тот окажется в зоне доступа.