Глава шестая · На развалинах хозяйства
Утро для Арне, как обычно, наступило рано. Сегодня он, вопреки сложившейся традиции не стал жалеть Гримницу, разбудив и ее.
— Вставай, принцесса! — Поддразнивал он, отнимая одеяло, в которое попыталась укутаться девушка. — Сегодня мы пойдем осматривать наш новый дом!
— Это для тебя он новый, а мы тут издавна жили. — Недовольно проворчала Гримница, все же вставая.
— Не ворчи. — Попросил ее муж уже более миролюбиво. — Как ни крути, а главное, нам можно будет поселиться в нормальном доме. А то я уже согласен и на голой земле спать, только бы ты перестала толкать меня локтями под ребра.
— А что будет потом, когда все разъедутся? — Гримница привычными движениями начала заплетать волосы.
— Потом надо будет посмотреть, что у нас осталось из хозяйства. — Рыцарь задумался на миг и добавил. — Надо будет проверить, не придет ли еще кто-нибудь из беженцев. Потом надо будет озаботиться, как подготовить поместье к зиме, чем прокормить людей. Ну и… Много чего еще.
Арне разумно рассудил, что его жене могут и не понравиться рассуждения о том, что можно взять с нового поместья для приданого Имке. Да они сам пока толком не знал, на что рассчитывал, но что-то найти было надо. И так из-за этой войны целый брачный сезон потеряли.
* * *
Перед объездом Его Величество снова собрал своих рыцарей. Ожидая выхода монарха, Хуго Секач исподлобья наблюдал за молодыми рыцарями, многих из которых он несколько лет тому назад сам подбирал себе в отряд. О чем только думал король, раздавая новые земли этим соплякам?! Только несколько наделов, чуть дальше в глубь страны, достались представителям знатных родов. Остальное, словно лоскуты от одеяла, поделили между нищими рыцарями, похоронив под этими лоскутами мечты самого Хуго о графстве.
Еще и эта непонятная милость по отношению к вендам. Ну, ладно еще, удалось стрясти с князя мешок-другой серебра. Это даже очень хорошо, это никогда не бывает лишним. Но кто теперь на земле работать будет? Арне этот, фон дер Эсте — тот со своего поместья пару мужицких семей поднять может. Хотя, если Хуго правильно помнит, там одно слово, что поместье. Каи, скорее всего, пойдет на поклон к старшему брату. Тот, как ни странно, любил отцовского последыша, словно своего родного сына. А остальные?
Задумавшись над этим вопросом. Хуго заметно повеселел. Понятно, что поднять новые земли со скудной добычи этого похода рыцарям окажется не по силам. И если вовремя предложить в долг, да под хороший залог…
Его размышления прервала женская фигурка, мелькнувшая в отдалении. Дочка вендского князя опять спешила куда-то. Впрочем, было бы ей куда спешить! Небось, опять побежала над своими убогими хлопотать.
Хуго чуть слышно скрипнул зубами, провожая женщину взглядом. Совсем молоденькая, ладная, она была как раз в его вкусе. Секачу нравилось ломать таких, сильной рукой вбивая в них страх, превращая в покорных игрушек. На этой, пожалуй, он даже согласился бы потом жениться, особенно, по просьбе короля и с приданым в виде солидного надела. Но фон дер Эсте и тут опередил его, нагло уведя добычу из-под самого носа.
Барон Хуго дураком не был. Он помнил, что фон дер Эсте прекрасно знал его вкусы и понимал, что мимо такого лакомого кусочка Хуго не пройдет. Покрутившись по лагерю и послушав сплетни, он давно уже сложил два и два. По всему выходило, что никакой внезапной любви там не было и в помине. А был, скорее всего, договор. Только вот между кем и кем? Сама ли девка умудрилась окрутить сопляка, поманив богатым приданым в обмен на защиту? Или люди князя подсуетились, оставляя себе на границе калиточку на будущее? Сейчас Эрих Первый радуется быстрому окончанию войны и ничего слушать не хочет. Но ничего, пройдет некоторое время, и мы еще вспомним все, что происходило на этой границе.
Когда глашатай объявил о выходе короля. Хуго уже успел взять себя в руки: никуда от него эта девка не денется. А, что достанется пользованная, ну, ей же хуже.
* * *
Арне слушал прощальную речь монарха с двойственным чувством. С одной стороны, с отъездом короля празднование победы официально заканчивалось. И он оставался один на один со своими хозяйственными хлопотами. С другой, чем дольше войско Эриха будет стоять на его (теперь уже его, Арне) земле, тем больше этих самых хлопот ему прибавится. Долго стоя на одном месте, несколько сотен людей и коней, словно прожорливая саранча, подбирали все, оставляя за собой черную землю со шрамами кострищ.
Король говорил о важности освоения отвоеванных земель, о разумном хозяйствовании. Выражал свои надежды, что новые хозяева, сами получив дарованный им шанс, дадут такой же шанс сотням безземельных крестьянских семей, заселив эти земли верными подданными Его Величества. А Арне думал о своем.
Если бы кто-то в этот момент взялся приглядываться к лицу молодого рыцаря, он заметил бы только внимательную сосредоточенность. И в жизни бы не подумал, что мысли слушателя заняты не речью Его Величества. Арне размышлял о том, что Тизу вчера удалось удачно договориться с тремя солдатами, не умеющими поделить доставшуюся им при раздаче добычи корову. И если все пойдет как надо, то к осени придется снова тратиться, покупая или одалживая у соседей хорошего быка для своего небольшого стада.
— … И мы надеемся, — продолжал тем временем Эрих Первый, — что наши верные подданные подольше задержатся на своих новых землях. Не стоит возвращаться в родные места, оставляя за спиной разрушенные селения и вытоптанные поля.
Уже совсем скоро по Лабе и прилегающим рекам пойдут торговые караваны, открывая для нашего королевства новые горизонты. Мы верим, что вы тоже получите свою долю от новых богатств нашей страны, поручив своим людям снабжать торговый люд всем необходимым….
— Хорошо говорит. — Думал Арне. — Только чем я буду снабжать торговцев, если сам не знаю, чем завтра кормить своих людей? Да и кому я могу это поручить, если всех людей у меня пока — старый дед и два мальчишки…
Мысли рыцаря так и ходили по кругу, то окрыляя новой надеждой, то приводя в еще большее уныние. В конце концов. Арне решил поговорить пока с Каи, которого пригласил на обед. Может, добрый приятель подскажет что-нибудь дельное.
В дом, где временно поселились венды, Гримница входила со смешанным чувством. Сейчас, когда стены палатки больше не отделяли их с Арне от остального мира, чувство вины начало мучить ее с новой силой. К нему прибавлялась досада на себя, что она так быстро сдалась, поддавшись ночным страхам.
Деда, сидящего на пороге дома, княжна увидела издалека. Тот что-то мастерил, время от времени поглядывая на дорогу. Увидев княжну, встал и поклонился, приветливо улыбаясь.
— Доброго здоровячка, княжна! Как почивалось?
— Здравствуйте! Спасибо! — вежливо поблагодарила Гримница. — А что это Вы тут мастерите, дедо?
— Да вот, корзины плету. — Дед кивнул на кипу камышовых листьев, лежащих рядом с ним.
— Из камыша? — Удивилась княжна, видевшая до сих пор только корзины из лозы.
— На первое время хватит. — Дед пожал плечами. — Земляника в лесу поспевает. Вот уйдет закс, пойдут бабы в лес. Да и сейчас-вон надо то на то, то на это. Я с хлопчиками по рыбку собрался, и Вандзя просила ей на травы чего-нибудь сообразить. Ей-то хоть сейчас по лесам ходить можно, ее заксы не тронут.
— Деда, — выскочил из дома старший парнишка, — мамка спрашивает, кто там.
— Княжна наша пришла. — Ответил ему дед и пояснил для Гримницы. — Красава все мужа ждет. Всю ночь вскакивала, то ей померещилось, что кто-то в окно постучался, то шаги послышались… Марыська переполошилась, Чур, говорит, разгневался, не к добру. А я ей говорю: дура-баба, хватит молодых пугать. Не с чего нашим чурам гневаться. Ждет говорю, баба мужа, вот и мерещится он ей везде…. Да ты проходи, княжна. Проходи… Я тут на радостях разболтался, а ты, может, по-делу какому пришла.
Как раз дел у Гримницы никаких и не было. Все, что может понадобиться людям на первое время, они уже обсудили вчера. Ничего из этого у Гримницы не было, и взять это ей было неоткуда. Вот когда она сможет вернуться в крепость, тогда и проверит подвалы и схроны, не осталось ли чего ценного. Да и просто, не остались ли чего, чем побрезговали победители, но без чего не обойтись в хозяйстве. Но это тогда, когда войско уйдет.
Когда войско уйдет — эти слова они все повторяли как заклинания, не имея сил дождаться. Для короля и князя война закончилась, когда на пергаменте мирного договора высохли чернила их подписей. А для Гримницы с ее людьми война закончится тогда, когда уйдет войско и можно будет выйти в поле без страха, что чья-то рука властно сгребет тебя за косу.
* * *
А войско тем временем уходило. Сперва отбыл король со своей свитой. Сейчас, когда вопрос мира и войны удачно решился в пользу Люнборга, монарх отбывал неспешно, направляясь в строну столицы принимать поздравления.
Следом за ним, отряд за отрядом, начали отбывать остальные. Арне, которому предстояло остаться здесь, прощался с приятелями, договариваясь попутно о то или иной помощи с новыми соседями.
— Ну, и с чего начнешь, фон дер Эсте? — Поинтересовался Бруно — герцогский сын —, протягивая Арне руку на прощание.
— Не знаю. — Честно признался Арне. — Наверное, начну с обхода земель. Поговорю с женой, может, есть дальние поля, до которых не добрались наши фуражиры.
— Правильно. — Одобрил его слова молодой вельможа. — Если что, обращайся, мои новые земли отсюда, примерно, полтора дня пути. Чем смогу…
— Спасибо! — Арне поблагодарил почти искренне, размышляя в душе, чем он мог заслужить благосклонность столь знатного семейства.
Нет, враждовать они с Бруно фон Лаунборгом никогда не враждовали. Не было нужды герцогскому сыну, хоть и младшему, сталкиваться на узкой дорожке и мелкопоместным рыцарем. Но и приятелями большими не были, по той же причине. Хотя, надо признать, знатность свою Бруно, в отличие от того же Хуго, воспринимал как должное и лишний раз в нос ею никому не тыкал.
— Ты, только вот что, фон дер Эсте, — вел свое дальше герцогский сын, — когда вендские купцы зимой через твои земли поедут, свистни. За хорошие меха и лен по сходной цене мы с отцом не обидим, сам знаешь.
— Если поедут. — Поправил его Арне, начиная понимать, что к чему.
— Поедут. Уж моему-то опыту можешь поверить. — Рассмеялся Бруно, не обращая внимания на скептически приподнятую бровь (опыта у парня было не больше, чем у Арне, а то и поменьше, в его восемнадцать). — Я бы сильно удивился, если бы они использовали другую дорогу, а не ту, что ведет через земли княжеского родственника.
— Ну, разве что так. — Арне мысленно хлопнул себя по лбу, досадуя, что действительно не подумал о такой возможности. — Хотя, это если князь не затаит обиды за свадьбу без спросу.
— Лучше надо было за дочкой смотреть. — Философски пожал плечами Бруно. — А вообще, счастливчик ты, фон дер Эсте. Жаль, что этот замочек не я штурмовал… Ну, бывай!
— Счастливой дороги! — Пожелал Арне, с облегчением глядя, как высокородный соратник взбирается на коня. Связываться с высшей знатью Арне не хотелось. Хотя, конечно, если жизнь прижмет… Такие союзники лишними не будут.
— Кто-то тут меня на обед звал. — Напомнил Каи, подходя к Арне и дружески хлопая того по плечу. — Пойдем, проверим, что там твой Отто накашеварил. Или у тебя сегодня жена на хозяйстве?
— На хозяйстве. — Усмехнулся Арне. — Отправил ее присмотреть за обустройством людей. Заодно, и сама под присмотром. Не хочу, чтобы она лишний раз по лагерю шаталась. Хоть Его величество нам и благоволит, вроде, а за каждым не уследишь.
— Да уж. — Задумчиво покивал головой Каи. — Особенно теперь, когда князь всех своих баб забрал. Если хочешь, я с ребятами у тебя еще постою, пока остальные разойдутся.
— Оставайся, сколько хочешь. Ты на моей земле — всегда желанный гость. — Арне пожал руку другу и рыцари пошли в ту сторону, где у котла с обедом их уже ожидал Тиз.
К удивлению Арне, сегодня к обеду пришла и Гримница. Мало того, принесла с собой каких-то травок и корешков.
— Вот, — приговаривала она, раскладывая свою добычу под подозрительными взглядами Тиза и Отто. — Этим — кашу заправить, это — в прикуску, а вот это потом запарим, будет вкусно.
— М-м-м, пахнет уже вкусно. — Каи улыбнулся, принюхиваясь к сладковатому запаху соцветий. — Что это?
— Вязувка. — Пожала плечами княжна. — Растет в низинке у реки. Сладко.
— Ты что же, сама по куширям лазила?! — Возмутился Арне. — Я же просил не рисковать пока.
— Да не я, — Гримница отмахнулась. — Дед хлопчиков посылал, они и наломали. Вот разойдутся все, тогда всем надо будет в лес идти, за земляникой, за ягодами…
— А ведь и правда, — оживился Арне, — леса тут знатные. Я как-то даже не подумал, что тут с одного леса зиму прокормиться можно.
— Ясно, что не подумал. — Фыркнул Тиз. — С нашего клочка леса сильно не разживешься. Хорошо хоть свиньям на прокорм хватает.
— Да-а, леса тут роскошные. — Мечтательно протянул Каи. — А какая тут должна быть охо-ота…
— Вот доживем до зимы, посмотрим. — Подвели итоги приятели и принялись за обед. С пряными травками привычная каша действительно оказалась вкуснее.
— Вот ведь… — Рассуждал Каи, вылизывая ложку, — Обычная трава, насобирать которой мы могли б и сами. А вкусно же.
— Посмотрел бы я на тебя, как ты по болотам травку собираешь. — Рассмеялся Арне, представив себе Каи ползающего на четвереньках и копающего корешки боевым кинжалом.
— А оруженосец у меня на что? — Не поддался на провокацию тот. — У тебя тут такие богатства растут, а я пресной кашей да похлебкой давлюсь.
— Посолил бы. — Вмешался Тиз. — Если тебе пресно.
— Ха! — соль — она же покупная, — шутливо парировал Каи, — а травка — бесплатная. Обед прошел весело. Рыцари шутили и смеялись, и даже Гримница не скрывала улыбки. Предстоящая работа никого не пугала, главное, что работать они будут для себя.
Арне лишь раз отлучился с этих посиделок, чтобы проверить посты. Хотя формально войско уже не состояло под единым командованием, а было разбито на отряды, которые постепенно уводили их командиры, он все еще чувствовал себя ответственным за лагерь и всех, кто в нем. Впрочем, людей оставалось все меньше. Поле постепенно пустело. Там, где еще утром стояли палатки и телеги, сейчас только чернели проплешины кострищ.
— Пожалуй, пора и честь знать. Пойду к себе, пока оруженосец тревогу не забил. — Каи лукаво усмехнулся, видя, как нетерпеливо поглядывает Арне на жену.
Отговаривать его никто не стал. Подогретому парой глоточков настойки Арне действительно не терпелось остаться наедине с женой. А Тиз, глядя на молодоженов, только тяжело вздыхал, предчувствуя будущие хлопоты.
— Никогда не женюсь. — Ворчал он про себя, устраиваясь возле остывающего костра и укрываясь тонким войлоком. — Благословен будь Творец за теплые ночи и сухое лето! С влюбленного братца сталось бы и под дождь выгнать, чтобы не смущать свою принцессу.
Княжна, тем временем, действительно не знала, куда глаза девать от смущения. Муж неспешно раздевался, лукаво поглядывая и ничуть не скрывая своих намерений. А Гримница вдруг отчетливо поняла, что всему, бывшему между ними до этого, можно, при желании, найти оправдание: необходимость, страх, вина, ночной кошмар… Сегодня же, сию минуту это был ее и только ее выбор. Принять этого мужчину означало не только признать за ним все права мужа, но и власть над этой землей. Ее, Гримницы, землей.
— Э-эй! О чем задумалась, принцесса? — Арне легонько потряс задумавшуюся жену за плечо. И тут же, увидев выражение ее лица, нахмурился. — Ты что же, до сих пор меня боишься, что ли?
— А? Нет, не боюсь. — Гримница встряхнула головой, словно отгоняя наваждение. И тут же стыдливо отвернулась. — Ой! Ты хоть бы прикрылся чем!
— Зачем? — Не понял Арне. — Я тебе неприятен?
— Просто, ходишь тут… — Княжна только развела руками, не зная, как объяснить мужу свою неожиданную блажь. Не рассказывать же, что вид его и смущает, и волнует, и немного страшит одновременно. И, главное, заставляет думать о странных вещах, о которых ей раньше даже думать запрещали: "Не спеши, княжна, успеется еще". — Тебе самому-то не стыдно вот так… перед девицей?
— Это кто же тут девица? — Арне, догадавшись наконец-то, о чем речь, теперь откровенно забавлялся. — Жена моя, мне напомнить тебе прошлую ночь?
— Прошлой ночью мы спали! — Гримница и сама уже поняла, что сболтнула глупость, но от этого только больше засмущалась.
— Да, мое упущение. — Не стал спорить рыцарь. — А позапрошлую ты, похоже, уже успела позабыть.
Устав ожидать, когда Гримница сделает шаг навстречу, Арне сам шагнул вперед и сгреб жену в объятия.
— Глупышка моя, — шептал он ей, между поцелуями, помогая с завязками на платье. — Все уже, хватит… Я понял, что моя жена — госпожа благонравная и строгих правил… А сейчас — хватит… Позволь мне…
И Гримница послушалась, позволив мужу направлять себя, доверяясь его опыту и силе.
А за тонкими стенками палатки Тиз, в очередной раз ругнувшись, повыше натянул на себя одеяло, изо всех сил стараясь не прислушиваться к довольному смеху брата. Нет, он не завидовал Арне, признавая за братом первенство не только по праву рождения. Просто, наблюдая сегодня за тем, как поглядывает брат на свою молодую жену, Тиз впервые задумался о том, что отныне эта странная вендка не просто женщина, скрашивающая ночи Арне. Рядом с ним у костра сидит хозяйка их земель и всего имущества. Та, что имеет полное право сместить с этой должности мать, распоряжаясь в дальнейшем всем по своему усмотрению. И пусть она сама еще не в полной мере осознает все это, его благородный дурак-братец ей быстро все объяснит. И как тогда поведет себя эта чужеземка?
Тиз впервые задумался также о том, что ему самому на родном хуторе не принадлежит ничего, кроме доспеха да сундука с одежкой. Что-то ожидает их всех при новой хозяйке?
Оруженосца Отто такие вопросы пока не волновали. В отличие от молодого рыцаря, мальчишка, наоборот, прислушивался к каждому звуку, доносящемуся из-за полога. Прислушивался и мечтал. В своих мечтах он — взрослый и сильный, точно как кузен Арне, мечом добывал себе земли и спасал прекраснейшую и принцесс. И земли его были богаты, в них было столько леса, что больше на надо было зимой экономить на дровах. А принцесса была еще красивее, чем эта вендка Гримельд. И ее волосы были цвета спелой ржи, как у дочки мельника из-за запруды.
* * *
Утром Арне, убедившись что остатки лагеря свернут и без него, взял жену и они пошли смотреть крепость. К счастью, пожар не успел нанести непоправимых повреждений. Сгорели конюшня и два сарая, а главный терем огонь заметно повредил, но не разрушил окончательно.
— И все же, — задумчиво рассуждал Арне, — пробуя на прочность одну из балок, верхний этаж лучше разобрать и отстроить заново. А вот нижний этаж и подвалы, похоже, переделывать не придется. У вас ведь тут есть подвалы?
— Есть, как не быть. — Гримница кивнула на дверной проем, зияющий пустотой вместо выбитой двери. — Только не сильно глубокие. Дядька Межамир говорил, что мы, хоть и на холме, а, все равно, тут вода близко.
— А как же подземный ход? — Живо заинтересовался Арне, представляя себе полузатопленный лаз.
— А его еще по-молодости дядька Мирко зачаровывал, — Охотно пояснила княжна и тут же замолчала, по-детски шмыгнув носом.
— Что? — Спросил Арне, мысленно проклиная все на свете. Ответ он уже знал. Как и десятки других ответов, которые ему придется получить от жены на вопросы о ее юности.
— Бабы говорили, что дядьку Мирка заксы живьем сожгли. — Гримница уже не скрывала слез.
— Слушай ты их побольше! — Притворно возмутился Арне, страстно мечтая укоротить некоторые длинные языки. — Стрелой его уложило, когда он своих, то есть, ваших, на прорыв у ворот повел. А огонь… — Он на миг замолчал, пытаясь выдумать наиболее правдоподобное объяснение. — Он на нас напоследок какое-то колдовство напустил. Туман темный, а в нем — огненные птицы летали.
Я, честно признаюсь, сам чуть в ш-ш… до седых волос не испугался. Ну, и солдаты наши тогда тоже с перепугу огненными стрелами палить начали. Сама знаешь, мы, в отличие от вас, к таким вещам не сильно привычны.
Гримница только молча кивнула, глядя в ту сторону, где когда-то были ворота. Арне уже успел пожалеть, что взял ее сегодня с собой, но делать было нечего. Во-первых, им предстоит здесь жить, так что рано или поздно, но вернуться сюда Гримельд придется. Во-вторых, он не оставлял надежды, что она подскажет тайные укрытия, которые не нашли его солдаты. Рыцаря почему-то не оставляло чутье, что не все так просто с этой крепостью, и новый дом еще преподнесет ему пару неожиданностей.
Обойдя двор, Арне поднялся на стену и одобрительно посмотрел на новые бревна в частоколе. Вовремя он, все-таки, распорядился тут все починить. Думал, что оборонять крепость придется от вендов, но не думал, что ему. Зато теперь не надо ломать голову, где найти мужиков, которые были бы в состоянии двигать тяжелые лесины.
— А вон там что за дома? — Спросил он жену, показывая, на добротный дом поменьше и пристройки при нем.
— А там дядька Межамир жил. — Гримница снова тяжко вздохнула. — А в пристройках — служба.
— Межамир — это воевода? — Вспомнил Арне из расспросов пленных. — Как ты думаешь, он не обидится, если мы в его дом пока войдем. Не до зимы же в палатках сидеть. — Про себя Арне считал, что мертвому воеводе уже все равно, что там будет с его земным наследством, но ведь не заставишь жену силой жить в доме, который ей не по нраву.
— На меня — не обиделся бы. — Княжна грустно улыбнулась, вспоминая, как по-малолетству бегала к дядьке-воеводе, прячась от маминых поучений. — А на тебя — не знаю.
— Думаю, он бы меня понял. — Арне смотрел на дом, слегка прищурившись, представляя себе, с какой стороны, в случае чего, удобнее было бы обороняться. — Как воин воина… Кстати, а почему ты на свадьбе назвалась внучкой Межмира? Он тебе и правда дедом приходится?
— Правда. Только не он, не дядька Межамир. Просто, деда моего тоже Межамиром звали. Боярином Межамиром.
— А, понятно. Я не думал, что это имя у вас так любят.
Разговаривая, они неспешно шли в сторону воеводского дома. Гримница отошла пару шагов в сторону и сорвала небольшой бело-желтый цветок.
— Фийолек. — Пояснила она вопросительно смотрящему мужу. — Засушить бы его, хорошо при простуде помогает.
— Ну, засуши. — Рыцарь пожал плечами, не собираясь спорить из-за такой малости. Хочется девочке в травницу поиграть, пусть. Главное, чтобы не вздумала сама по лесам и болотам лазить, пока в округе неспокойно. А княжна, тем временем, продолжала.
— Отец дядьки Межамира дружил с моим дедом, вот и назвал первенца в честь побратима. А как зараза у дядьки Межамира всю родню забрала, так он к деду сюда переселился. Раньше-то он в княжьей дружине служил.
— Понятно. — Снова повторил Арне. Теперь ему действительно было понятно. А до этого он задавался вопросом, как могло случиться, что маленькую крепость обороняли вооруженные крестьяне, зато руководил ими матерый боец. — Однако, как я понял, вашу крепость тоже мор стороной не обошел. И часто у вас такое бывает?
— Наверное, не чаще, чем везде. — Гримница довольно равнодушно пожала плечами. — На моей памяти только один раз было, когда купец проезжий завез. А до этого, мне рассказывали, мастеровой один из города привез, проведал родню, называется. А у вас?
— У нас? — Арне задумался. — Да тоже не очень часто. Нас на хуторе Творец оберегает, а в городах, говорят, бывает. Один раз в войске было, мы тогда под стенами крепости одной долго стояли. Думал, все там останемся, но Хуго вовремя доложил королю, а тот прислал своих лекарей. — Вспоминая, рыцарь неожиданно улыбнулся.
— Что ж тут смешного? — Удивилась княжна, глядя на внезапно развеселившегося мужа.
— Королевские лекари сказали, что люди пили порченую воду. — Охотно пояснил Арне, увлекшись воспоминаниями. — И запретили нам пить воду из ручья.
— А как же вы, совсем не пить ведь человек не может? — Теперь княжна слушала уже более заинтересовано.
— Совсем не пить — нет, но может не пить воду. Пиво и вино собрали по всей округе, все запасы опустошили. Я тогда впервые в жизни так напился, чтобы наутро ничего не помнить.
— Так а смешного-то что? — Продолжала настаивать княжна.
— Да мы как раз той ночью крепость с бою и взяли. — Арне снова по-мальчишески улыбнулся. — Представляешь, очнулся я в крепости, меня поздравляют, хвалят за геройство… А у меня голова с похмелья гудит, словно медный котел, в кольчуге несколько стрел застряли… А я не помню даже, как из лагеря под стенами выходил.
— Нельзя так пить. — Строго нахмурила брови Гримница. — У нас в деревне один мастеровой так пил, что и ремесло забросил. А потом пошел по-пьяни в лес и медведь его задрал.
— У вас тут есть медведи? — Арне насторожился. — Если тут такое зверье водится, то надо срочно восстанавливать конюшню, одного загона не хватит. Конечно, люди достаточно наследили в округе, чтобы дикие звери обходили поля пока стороной. Но кто знает…
— Давно уже не видели. — Успокоила его княжна. — Но дядька Межамир говорит…, говорил, что еще лет десять тому назад князь на медвежью охоту приезжал.
Так, беседуя о том-сем, Арне и Гримница дошли до входа в дом. Здесь дверь не была снесена с петель, а просто болталась открытой. Некогда было воеводе запирать добро, да и знал он, наверное, что в павшей крепости никакие двери не помогут. Дом встретил их запустением. Повсюду валялись обрывки тканей и осколки посуды. Часть мебели была разбита, часть — просто перевернута и брошена как-попало
— Вот не понимаю я этого. — Грустно сказала Гримница, поднимая с пола затоптанное полотенце. Любовно разгладив его, она на миг уткнулась лицом прямо в пыльную ткань, а потом бережно повесила вышитый клочок ткани на колышек в углу. — Надо тебе, бери, если уж с бою взял. Но крушить все вокруг… Зачем?
— Не знаю. — Признался Арне, задумчиво оглядывая комнату. Поднял перевернутый стол, поставив его ровно. Выглянул в окно, проверив, на месте ли ставни и закрываются ли они. — Я тоже этого никогда не понимал. Взял добычу — остальное путь будет. Если каждый раз все разрушать, в следующий раз никакой добычи не будет.
— Ты прямо как наш бортник говоришь. — Княжна невесело улыбнулась. — Тот тоже учил мальчишек, что если лишнего взять, на другой год без меда останешься. Только ты не о пчелах…
Арне пожал плечами, не желая продолжать неприятный разговор. Обойдя остальные комнаты, он убедился, что жить здесь можно.
— Завтра пришлю старух, чтобы убрали тут все, — довольно сказал он Гримнице, которая так и не прошла дальше главной комнаты, — и можно будет перебираться.
Первый выйдя во двор, Арне зажмурился от солнечного света и не видел, как его жена земно поклонилась в пустоту дома и прошептала.
— Прости меня, дядька Межамир! И пусти перезимовать, будь добр.
У ворот крепости их неожиданно ожидал дед из деревни, собравший вокруг себя детей и подростков, а также два солдата из тех, кто угощал Арне кашей в тот памятный вечер.
— Что случилось? — встревоженно кинулась к деду Гримница, увидев тревогу на детских лицах.
— Да ничего страшного, княжна, все наладится. — Поспешил успокоить ее дед. А потом поклонился рыцарю. — И тебе доброго дня, молодой пан.
— Здравствуй! — Ответил Арне и, в свою очередь, спросил. — Так что случилось-то, что вы тут все? И где женщины?
— Да ничего такого. — Отмахнулся дед. — Красава рожать собралась, так я хлопчиков собрал и увел, не дело это, мужикам и детям там под руками мешаться. Бабы сами разберутся.
— Как рожать… — Ахнула Гримница. Ванда говорила при ней, что уже совсем скоро. Но княжна надеялась еще, что успеет найти для младенчика что-нибудь получше тряпок.
— Обыкновенно, — пожал плечами дед. — как все бабы рожают. Да не переживай ты так, княжна, — поспешил успокоить он, — Ванда уже там. Да и не впервой это Красаве.
Я тут собрался-было пойти в лес сушняку набрать (тут-то, поближе, заксы все повызбирали). А тут к пану рыцежу его заксы пришли. Звал, говорят. Ну, так я их, значится, привел.
Дед отошел в сторону, всем своим видом демонтируя непричастность к дальнейшему, дескать, то господское дело. Но морщинистое лицо выдавало живейший интерес, с которым тот вслушивался в беседу.
— Здравствуйте, господин! — Дождавшись своей очереди солдаты дружно склонились перед Арне.
— Мне сказали, что вы искали меня? — Продолжил тот солдат, что помоложе.
— Искал. — Не стал спорить рыцарь, задумчиво разглядывая с холма остатки лагеря. — Я узнавал… Ты же — из вольных? — Спросил он напрямую, без лишних обходительностей. — Видишь, сколько земли? А вот это — все мои люди (он показал на деда с мальчишками). Оставайся. А то и семью перевози: мать, сестру с женихом… Аренду установлю честную. В обиду не дам.
— Спасибо, господин! — Парень склонил голову в вежливом поклоне. — Я подумаю. Это ж, сами понимаете, не просто так. Это ж хозяйство перевозить, скотину перегонять… Поля, опять же, засеяны. А пока урожай соберешь, куда там под зиму переезжать…
— А я бы остался, если господин позволит. — Воспользовался паузой в разговоре второй солдат. — Свое я, считайте, отслужил. Остальное тут, на новой границе дослужу, если позволите. Руки есть, ноги — держат… За добротный дом и честную плату буду служить вам верой и правдой.
— Семья есть? — Поинтересовался Арне, повнимательнее разглядывая солдата. Вечером у костра тот казался совсем пожилым. Но сейчас было видно, что тому, самое большее, лет сорок-сорок пять. Самый возраст, чтобы прекратить махать мечом и осесть где-нибудь под теплым боком у жены.
— Будет. — Уверенно ответил солдат и неожиданно застенчиво улыбнулся. — Есть там одна вдовушка… Дождаться обещала. И деньги есть, чтобы их с детьми сюда перевезти.
— Добро. — Кивнул Арне, стараясь не показать, настолько он рад. — Когда за невестой поедешь?
— Да, как только с домом и полем разберусь, так и сразу. — Ответил солдат, подумав немного. — Она раз обещала, то дождется, а вот посевная ждать не будет. Не на пустые ж закрома мне семью тащить.
— И то так. Тогда сегодня выберем тебе и то, и другое. — Не стал тянуть Арне. И кивнул, прощаясь, парню. — А ты подумай. Если что, приходи.
Взяв за руку Гримницу, которая внимательно прислушивалась к разговору, Арне уже хотел уходить, но его остановил дед.
— А хорошо, что пан согласился. — Бросил тот, ни к кому конкретно не обращаясь, но так, чтобы все слышали. — Сразу видно, что дельный мужик, хоть и закс. Вот бы послать его в город, торговать…
— В какой город? И с чем послать? — Удивился Арне. Но до этого дед слабоумием явно не страдал, так что послушать его стоило.
— Да не с чем, а за чем. — Поправил рыцаря дед. — Поля-то ваше войско повытоптало. Сеять надо, а нечем сеть, зерно-то тоже выгребали… Да и лето на дворе, не всякому зерну время. Сарацинку сеять надо, только где ж ее взять. Пусть бы пана человек в ваш город ехал, от войны подальше, там и прикупил бы.
— Хорошая мысль! — Одобрил Арне. — Спасибо, дед! Я подумаю.
Продолжая держать Гримницу за руку, он начал спускаться с холма.
— Ну, что скажешь? — Поинтересовался он, когда все остались позади.
— В лес бы сходить. — Ответила Гримница, задумчиво грызя ноготь. — Там у нас борти были, две дюжины. Только бортника нет, а я не знаю, где они. Надо людей посылать, пусть ищут. Я знак нарисую, чтобы с чужими не перепутали.
— А чужие — это чьи? — Арне встрепенулся, уже представляя, сколько воску он сможет по-осени продать с двух дюжин пчелиных семей. Про мед даже говорить не приходится.
— Мы людям своим бортничать не запрещали. — Пожала плечами княжна. — Лес — он большой, а боги — милостивы.
— Подожди… — Арне даже остановился от неожиданности. — Каким людям? Пока что я видел две семьи, что остались с тобой. Ну, ладно, четыре, если старуху и ребенка отдельно считать. Выходит, все, что не принадлежит этим семьям — ничье, то есть, твое.
— Выходит так. — Гримница отозвалась невесело. — Только стыдно как-то чужое брать…
— Стыдно будет зимой голодать. — Проворчал Арне. — А еще стыднее, когда голодать начнет та молодуха с тремя детьми. Думаешь, мальчишка один много наработает?
— Послать мальчишек на речку за рыбой. Ягод наберем, грибов. — рассуждала тем временем Гримница. — Рогоза можно накопать… Бывали и похуже года, и ничего. Правда, тогда я не одна была.
— Ты и сейчас не одна. — В неожиданном порыве Арне приобнял жену за плечи, ласково поцеловав в висок. — Ты права, жена моя, перезимуем. Лето только начинается.
Вечером у костра снова собралась душевная компания: Арне, Тиз и Каи. Правда, Каи привел еще какого-то рыцаря, которого Гримница не помнила. Поэтому она только удивилась, что парень, увидев ее, засмущался, словно девица.
— Это Йенс, помнишь, тот, что медведей никогда не видел. — Пояснил Арне в ответ на ее недоуменный взгляд. Остальные рыцари только рассмеялись, вспомнив ту перепалку.
— Я не удивлен, что госпожа фон дер Эсте меня не помнит. — С легкой обидой заметил Йенс. — Столько событий произошло за эти дни…
— Действительно, — согласилась княжна, — последние дни выдались тяжкими. Свадьба, король и все такое… — О войне и штурме замка никто из присутствующих старался лишний раз не упоминать.
Йенсу, как оказалось, достались земли как раз между наделами Арне и Каи. Вот тот и привел нового соседа договариваться о дружбе.
— Я, если честно, понятия не имею, что тут и как. — смущенно признавался Йенс. — У нас на островах земли мало, море, рыба другая… А тут такие леса, что я, право слово, даже заходить туда боюсь, как бы не потеряться. Мне бы присмотреться чуть-чуть. Фон дер Эсте, поможешь?
— Помогу. — Охотно согласился Арне. — Смотри, жалко мне, что ли. Только мне бы самому кто помог. На все поместье — десяток людей. Два пожилых солдата, два подростка и один — совсем старик, хоть и бодрится еще, остальное — бабы и дети. Ума не приложу, как в зиму входить.
— А я написал старшему брату. — Отозвался Каи, доставая из принесенной сумки копчености. — Попросил прислать в долг три-четыре крестьянских семьи. Я тут, пока днем делать было нечего, следы в лесу посмотрел. Тут зверья разного много, если что, лесом и пушниной отдам.
— Четыре семьи?! — Ахнул Йенс. — Это ж сколько работников?! Неужели брат согласится?
— А почему бы и нет? — беспечно отмахнулся Каи. Поместье у него богатое, бабы исправно рожают. Сам недавно жаловался, что крестьяне скоро друг у друга на голове сидеть будут, мужикам сыновей женатых отделять некуда.
Пусть пришлет молодых, безземельных. И ему облегчение, не задаром же отдавать. И родителям их спокойное, что сыновья на свое хозяйство ушли, а не кнехтами по чужим поместьям.
— Согласится. — Улыбнулся Ане, завистливо вздыхая. — Все знают, что Каи у брата — почти как родной сын.
— А что делать, — развел руками рыцарь, — если у брата наследник — всего на полгода меня младше. В детстве вместе играли. Вот он и привык со мной нянчиться.
— Хорошая привычка. — Вздохнул погрустневший Йенс. — А я если четыре семьи со своей земли сниму, поместье опустеет.
— У меня так же. Либо здесь поместье поднимать, либо там… Ничего, как-нибудь устроимся. — Утешил его Арне. — зато места здесь богатые.
Уже поздно вечером к костру приплелась (иного слова не подберешь) Ванда. Уставшая, измученная, но бесконечно счастливая знахарка присела между господами, не спросясь, и одним махом опрокинула кружку пива, понятливо протянутую Арне.
— Знакомитесь, господа рыцари, это Ванда. — Отрекомендовал он знахарку ничего не понимающим приятелям. — Местная лекарка, знахарка и, заодно, повитуха.
— Вот только повитуха меня еще не пользовала. — Вполголоса проворчал Йенс.
— Зря ты так, дружище! Очень советую ее задобрить, других-то лекарей в округе все равно нет и не ожидается. — Каи с улыбкой отсалютовал своей кружной Ванде, которая только смущенно отмахнулась, дескать, скажете такое.
— Как там? — Не стал развивать тему Арне, переключившись на главное.
— Девонька! — Довольно вздохнула Ванда. — А Красава ревет, что не сын.
— У нее ведь есть уже два, что ж ей, девочку не хотелось? — Удивленно вмешалась в разговор Гримница, которая только сейчас осознала, что, возможно, уже в скором времени о девочках и мальчиках придется рассуждать ей самой.
— А кто ж ее знает? — Ванда только пожала плечами. — Я ей говорю, смотри, два работника у тебя уже есть, теперь помощница нужна. Да! — Внезапно вспомнила она, — Господин, ту корову, что ты людям пообещал, я велела пока на дедов двор загнать. И другую — туда же. Все равно ее бабы обихаживает, так хоть ходить далеко не надо.
— Ты бы хоть для порядка хозяина спросила. — Проворчал Тиз, тогда как Арне только поджал губы, не желая разбирать склоки при посторонних.
— А хозяин хоть для порядка спросил бы, чем ту корову кормят и кто ее доит. — Ванда не давала сбить себя с толку. — Так-то наши скотиной занимались. А теперь наших князь увел. А заксы ушли, и каждый забрал ту скотину, что награбил. А за теми, что остались, разве солдаты досмотрят? Да и не пустит к себе солдата коровка-то, она неумеху сразу почует.
— Хозяин сейчас со всех спросит. — Многообещающе проворчал Арне. Ванда только вздохнула и понятливо отошла пошептаться с Гримницей, которая сидела у того же костра, но чуть в сторонке.
— Арне! — На этот раз Тиз не скрывал своего возмущения. — Ты что, так и позволишь этой… этой женщине так с собой разговаривать?!
Арне только покачал головой, понимая горячность брата, но не соглашаясь с ним.
— Эта женщина, Тиз, после боя пошла в лазарет и лечила всех подряд: своих, и наших. Не ожидая пинка и не требуя награды. Она уже поэтому заслуживает уважения. И потом, а что она такого сказала?
И, уже обращаясь к Йенсу и Каи, которые разумно не вмешивались ни в хозяйские дела, ни в братский спор.
— Вот, хотел Йенс поучиться хозяйствовать, пусть учится. Вы знаете, кто сейчас ухаживает за доставшейся вам в качестве добычи скотине?
— Ну, мне-то — проще. — Каи усмехнулся. Мне при дележе кобыла досталась, а ее жеребенка я потом докупил. За ними мои солдаты присмотрят, лошадь — это тебе не корова.
— А я овцами взял. — Смутился Йенс. — С ними я хоть знаю, чего ждать. Ну, отогнал в общее стадо…
— А общего стада уже нет. — Продолжил за него Арне. — И вендов, что за стадом присматривать приставлены были — тоже.
— Йенс, — Каи встревожился, — ты проверь, что ли, чтобы овцы на месте были. Одно дело, если они со стадом Арне смешаются, разберетесь по-соседски. А если угонит кто-нибудь вместе со своими…
— А у меня и стада-то нету. — Арне только развел руками. — У меня только коровы да пара рабочих лошадок (не боевого же жеребца мне в плуг запрягать). Так что пригоняй, Йенс, своих овец: с тебя караульная служба, а мои люди за ними присмотрят.
Посиделки на этом закончились. Ночью Гримнице снились то овцы, то коровы, то младенцы, среди которых надо было найти своих, пока не разобрали… Успокоилась она уже под утро, когда муж, отчаявшись выспаться, молча подгреб ее под руку, чтобы не вертелась. А утро снова началось ни свет, ни заря.
— Вставай, принцесса!
Княжна только застонала и попыталась спрятаться под тонкое одеяло.
— У-у-у, отстань, злыдень! Ночь на дворе!
— Какая ночь?! — Арне возмутился, — Петухи уже пропели.
— Моих петухов твоих заксы давно поели с кашей. — Огрызнулась Гримница, демонстративно укладываясь в постель и натягивая одеяло поверх головы. — Вот как пропоют, так и разбудишь.
— Вставай, женушка! — Рыцарь не унимался. — Нам сегодня еще поля объезжать и землю выделять для наших людей. Твоих, кстати, тоже.
— А чего ее выделять? — Гримница села, спустив с постели босые ноги. Вздохнула тяжко, сожалея о ранней побудке и сдалась. — Дед Соберад — не холоп. — Начала рассказывать она, загибая пальцы. — Спроси его, он тебе покажет, где его межи. Его мой дед землей за службу одарил.
Красава с мужем — те пришлые. Но то давно было, еще при маме. Они на нашей земле работали, но чинш исправно платили. Дай ей на ноги встать, она тоже покажет, где их поля. Бабе Марыле хватит и огорода возле дома, не работник она на полях.
— А парнишка? — Спросил Арне с интересом. Все-таки, не лишнее знать кое-что о людях, которых считаешь своими. Вон, дед как-его-там, очень непростой оказался.
— А его не знаю — Гримница только вздохнула. — Он не из этой деревни, что при замке, а из дальней. Жалко его, переживает сильно за своих. Может, поискать их? — Спросила, с надеждой глядя на мужа.
— Гримельд, в ваших лесах человека искать… — Арне безнадежно махнул рукой. — И потом, представь, что одна баба с детьми сейчас где-то по кустам прячется. От заксов прячется, заметь. Как ты думаешь, выйдет она, если мы с солдатами пойдем ее по лесу искать? Как бы с перепугу в болото не угодила, вместе с детьми.
— Не утопнет. У нас тут не болото, а название одно. — Не задумываясь отозвалась княжна, зевая. Наткнувшись на укоризненный взгляд мужа тряхнула головой, отгоняя остатки сна, и поправилась. — Не выйдет, понятное дело. А что ж теперь делать?
— Не знаю. — Рыцарь на миг задумался. — Разве что с дедом вашим поговорить, чтобы смотрел, как в лес с парнями пойдет.
После нехитрого завтрака, уже седлая коней, Арне вдруг спохватился. — Гримельд, а ты на коне держаться умеешь?
— А чего на нем держаться? — Все еще немного дуясь за побудку, проворчала Гримница, осторожно подходя к рыжему коньку. — Это ж конь, а не смок. — И, видя непонимание мужа, пояснила. — Не взлетит.
— Главное, ты не взлети. — Легонько подначил ее Арне, успокаиваясь при виде того, как княжна знакомится с лошадью.
Как ни стремился Арне все успеть, а солнце уже поднялось над вершинами деревьев, когда несколько всадников выехали в сторону реки. Гримница довольно уверенно управляла неказистой лошадкой, которая обычно возила поклажу рыцарей, а Арне только хмурился, то и дело поглядывая на стройные ножки жены. Впрочем, скоро у него появились другие причины для недовольства.
Нет, конечно, он осознавал, что сотня вояк, неделю простоявшая на одном месте с лошадьми и пленниками, изрядно опустошает всю округу. А был же еще король со двором… И, все равно, было тяжело смотреть на истоптанные поля. Ближние поля они проехали довольно быстро. Гримница до боли закусывала нижнюю губу, поясняя время от времени подробности.
— Вот тут у нас была посажена репа. А вон там — рожь.
То, что поля осталось только перепахать, было ясно и без пояснений. Да Арне в них и не нуждался, все-таки, не первый год хозяйствовал на своей земле. То же было и с лугами.
— Ничего, дожди пройдут — отрастет. — Утешала Гримница то ли его, то ли себя. — У нас же теперь скотины немного, правда? Успеем еще накосить.
— Да, скотины у нас теперь немного. — Согласился Арне хмурясь. — Две коровы и кони.
— Дядька Межамир всегда говорил, что хорошего коня на одной траве не вырастишь, — с сомнением заметила княжна.
— Прав был твой дядька. Только овса, как я понял, у нас нет и не будет. Придется по осени опять обоз гнать, подальше от границы. Вот только…
Что хотел сказать Арне жене, осталось загадкой, внезапно остановив коня, он прислушался. Потом, дав знак Гримнице молчать, спешился и осторожно пошел в сторону кипы кустов, положив руку на рукоять меча.
Остановился, прислушался еще раз, а потом, все так же молча, повернулся и дал знак подойти, только тихо. Стараясь не шуметь, Гримница соскочила на землю и остановилась, не зная, можно ли оставить просто так чужого коня. Арне жестами поторопил ее, показывая, что конь никуда не денется. Не на шутку растревоженная таким поведением мужа, Гримница постаралась как можно бесшумнее подойти к нему и, следуя указующему жесту, присмотрелась к кустам.
Сперва ее внимание привлек клочок светлой ткани, видневшийся в просвет между ветвями. Когда же она попыталась подойти поближе, из-под куста, словно зайчонок, кинулась девочка лет пяти. Попыталась бежать, но упала, запутавшись в высокой траве.
— Стой! Стой, маленькая! — Кинулась к девочке Гримница. — Не бойся. Мы — свои!
Но та только свернулась комочком, показывая пальцем на Арне.
— Закс!
— Это наш закс, он хороший. Он не обидит… — Гримница схватила ребенка, который при приближении Арне попытался вырваться из рук, в объятия и стала укачивать: "Ш-ш-ш-ш… Ш-ш-ш-ш…, все хорошо-о, все хорошо-о-о-о…" Девочка потрепыхалась еще немного, а потом затихла, уткнувшись ей в плечо и тихо поскуливая. Ощупав ребенка, проверяя, все ли в порядке, Гримница чуть не расплакалась. Под грязной рубахой прощупывалась каждая косточка, а ручки, обнимавшие ее за шею, были словно тростинки.
— Кто ты, маленькая? — Как можно мягче спросила Гримница, — И где твоя мама.
— Не зна-аю! — Снова расплакалась девочка. — Мы бежали, бежали… А потом мама куда-то делась, а мы с Висей остались. А вокруг были заксы… Я затащила Висю сюда, мы ждали маму…
— Арне, там… — обратилась к мужу Гримница, но тот уже и сам понял, что в кустах есть кто-то еще. Осторожно отведя колючие ветки, он нырнул под куст.
— Вися! — Кинулась было девочка, но Гримница снова ее удержала. — Тихо, тихо. Никто твою Висю не обидит. Сейчас поедем в село, там у нас коровушка есть. Попросим у коровушки молочка. Для Виси и для… для кого еще просить?
— … И для Мирки. — Включилась в игру девочка, но тут же захныкала. — Ку-ушать…
— Сейчас, сейчас, маленькая… — Гримница сперва дернулась в сторону седельных сумок, что вез большой рыцарский конь, но побоялась выпустить из рук Миру. Да и не спросила она с утра, надолго ли едут, взял ли Арне еды с собой.
А рыцарь, тем временем, осторожно выполз из-под куста задом наперед, держа в руках какой-то свиток.
— Гримельд! Тут еще ребенок. — Громким шепотом позвал он. Но Гримница и так это уже знала.
— Вися! — Снова рванулась из ее рук старшая девочка. Чтобы успокоить ребенка, Гримница взяла ее за руку и подошла поближе к Арне.
— Это девочка, — Сообщил рыцарь жене. Малышка двух-трех лет, казалось, спала на его руках. Худенькое личико было бледным до синевы. На Арне тоже было страшно смотреть. Побледнев от волнения, он держал свою ношу так, словно та была из драгоценного стекла.
— Я знаю. Ее Веслава зовут. — и добавила, обращаясь к Мире, — Давно она спит?
— Со вчера. — Та только вздохнула. — Сперва плакала все время, а теперь спит. Я ее будила-будила…
— А что вы пили, ели…? — Гримница и сама видела, что сон малышки не совсем здоровый, но теперь испугалась уже всерьез.
— Там, в низинке, ручеек течет. — Ответил за девочку Арне. А та только пожала плечами, показывая пальчиком на одну травку, потом на другую…
Быстро окинув взглядом низинку, Гримница еще и под кусты заглянула, чтобы убедиться, что ничего сильно ядовитого там не росло. Но разве ж пересмотришь всю траву на лугу.
— Домой! — Скомандовал Арне, не желая терять больше времени.
Забраться на коней оказалось целым делом. Сперва Арне отдал малышку Гримнице и вскочил на коня сам, чтобы потом взять у нее ребенка. Но тут оказалось, что мелкая Гримница сама на коня не влезет, не говоря уже о том, чтобы подсадить Миру. Пришлось снова передавать Висю, спрыгивать… В конце концов, Арне сумел побороть волнение и сообразил, что девочку можно выпустить из рук. Положив крошку на землю, он сперва подсадил на коня жену, потом посадил перед ней Миру, лицом к княжне.
— Держись покрепче. — Велел он девочке, но та только шмыгнула носом, глядя исподлобья.
Потом Арне передал Гримнице в руки малышку. Сев на коня, он подъехал как можно ближе, чтобы забрать Висю обратно, но это оказалось непросто. Когда после нескольких попыток им удалось устроить девочек, они шагом двинулись в сторону жилья.
— Может, поспешим? — С тревогой спросила княжна, глядя на девочек.
— Не знаю, что хуже: растрясти или промедлить. — С горечью ответил Арне, сожалея, что никогда не был способным к лекарским наукам. Девочка на руках казалась невесомой. И Арне в который раз задумался о том, что король печется о благе всей страны, он Арне — выполняет присягу, следуя приказам короля… Только почему же каждый раз на душе так паскудно?
В пустынное село выехали шагом. Увидев, что хозяин везет детей, старый солдат, все так же приглядывающий за "хозяйскими" вендами, приоткрыл дверь в дом и что-то крикнул. Из двери, на ходу подтягивая штаны, выскочило два подростка и бросились в разные стороны. Один — через село, в сторону реки, а другой — чуть ли не под копыта коням.
— Тпрр-у-у! — Арне едва успел остановить коня. Натягивать поводья, держа на руках бесчувственного ребенка, оказалось непростым делом. — Куда прешь?! Твое счастье, что мы шагом ехали!
Но мальчишка, казалось, совсем его не слушал. Он напряженно вгляделся в лица девочек, помотал головой, словно не веря, и отошел.
— Не мои… — С горечью ответил он на незаданный вопрос и пошел прочь по улице, понурив голову и пиная камешки.
— Значит, завтра возьмешь деда и Яна и пойдешь искать в лесу твоих! — Крикнул ему вслед Арне. — Эй, и знахарку позови, срочно!
— Ясько позовет! — Не оборачиваясь крикнул тот в ответ, переходя на бег.
— Что с детьми, господин? — Солдат спешил навстречу, протягивая руки, чтобы принять ребенка. Мира, увидев еще одного заксонского солдата, разревелась в голос, пытаясь спрятаться у Гримницы на груди.
— Оголодали, перепугались и Творец знает, что еще. — Проворчал Арне, примериваясь, как бы получше спешиться.
— Тэде, подожди! — Окликнул он солдата, который намеревался уже нести девочку в дом. — не пугай малышку еще больше.
Он кивком указал на зашедшуюся плачем старшую девочку. Пожилой мужчина только покачал головой, но безропотно отдал девочку спешившемуся хозяину.
— А мать где? — Спросил он, на всякий случай понизив голос.
— Потерялась при бегстве.
Солдат Тэде только покачал головой, открывая рыцарю дверь в дом. А там их уже ждала Красава. Женщина стояла сразу за порогом, прижимая к себе новорожденную.
— Это что ж пан задумал? — Возмущенно спросила она. — И так друг у друга на голове сидим, а пан сюда еще детей тащит. А если больные чем? А если заразные?
Опешив от такого напора Арне остановился. Нет, он, конечно, знал, как разговаривать с крестьянами, и как окоротить зарвавшуюся бабу тоже знал. Но не заводиться же со вчерашней роженицей, когда у тебя самого на руках ребенок в беспамятстве.
— Постыдилась бы, Красава. — Из-за спины Арне вышла княжна, укоризненно качая головой. — Это дом деда Радка, где тебя с детьми приняли…
— А нечего было мой дом палить! — Возмутилась молодуха, продолжая стоять в пороге.
— Так, хватит. — Арне плечом отодвинул женщину и прошел в дом, поспешив уложить малышку на широкую лавку. Кивнув жене, чтобы позаботилась о старшей, зачерпнул воду из ведра и выбрав деревянную ложку поновее, стал капелька по капельке вливать девочке в рот воду.
Старшая девочка, оглядевшись, немного успокоилась. Видно, поняла, что привезли ее эти странные люди не к страшным заксам, а в обычную хату, похожую на родной дом. Увидев на столе накрытое тряпицей корыто с хлебом, Мира потянулась к еде.
— Хле-ебек! — Несмело попросила она, поочередно поглядывая на взрослых.
— Сейчас, хорошая моя… — Гримница кинулась к столу, но была остановлена окриком мужа.
— Нет!
— Почему? — Не поняла княжна, возмущенно оглядываясь.
— Ты что, никогда не голодала? — В свою очередь спросил Арне. — Вроде же, жаловалась, что еле зиму пережили.
— Так пережили же… — Гримница растерялась, а девочка, видя, что вожделенный хлеб ей не достанется, расплакалась еще громче. Под ее плач шевельнулась младшая девочка, повернула голову и что-то пробормотала, но так и не очнулась.
— Да нельзя ж с голодухи сразу человека кормить. — Пояснил дед Соберад, входя в дом. Видно, последние слова он услышал, проходя мимо открытого окошка, потому что в дом почти вбежал. — Красава, ну ты-то не стой столбом! Раз уже встала, так помоги!
— Мне есть кому помогать. — Огрызнулась женщина и уковыляла в угол, где к потолку была подвешена люлька.
— Совсем бабе молоко в голову ударило. С утра уже с Марылей погрызться успела. — Пожаловался дед Арне, между делом наливая в кружку принесенного с собой молока и кроша туда же немного хлебного мякиша.
— На-вот, малютка, помаленьку. — Не давая голодной девочке всю кружку сразу, он ловко орудовал ложкой. Следил, чтобы хлеб и молоко попадали той в рот маленькими глоточками.
Пока они возились с детьми, солдат Тэде, оказывается, уже успел принести воды и даже подогреть ее во дворе в походном котелке.
— Там знахарка бежит. — Пояснил он на ломаном вендском. — Захочет детей посмотреть, заодно, и умоет.
— Да, пойдемте, пане, бабы тут сами разберутся, а княжна присмотрит. — Дед встал, вручая кружку и ложку Гримнице. — Сейчас еще моя Зорянка вторую корову доить закончит и тоже прибежит.
До самого вечера женщины хлопотали над детьми. Девочек перенесли в соседнюю хату, которую, как оказалось, Ванда с женщинами успела немного прибрать для себя. Дед с мальчишками по вынес разбитую мебель, которая теперь кучей щепы лежала рядом с входом, кое как поправил дверь.
— Да сколько ж можно всем скопом в одной хате сидеть? — Пожала плечами Ванда на вопросительный взгляд Арне. — Жить-то как-то надо.
— Я, вроде, велел привести в порядок дом в замке. — Арне проворчал, скорее для порядка, не споря со знахаркой, но и не соглашаясь.
— Дак то ж сегодня. — Та только отмахнулась, хлопоча вокруг малышки Виси. — А до этого столько дней было. Мы уже и для Красавы с детьми дом присмотрели, как пан обещал, только та все упирается.
— Что-то с домом не так? — Поинтересовался Арне, прикидывая про себя, сколько у него вообще свободных домов.
— Да все там так с домом. — Ванда помрачнела. — Хороший хозяин его строил, и воин был добрый… А та все переживает, что муж ее не найдет. А, по-моему, чего там искать? Постучи в любую хату да спроси.
— Ванда, что с девочкой? Она выживет?
— Да никак не пойму я, пане, что с ней. Горячки, вроде, нет. Оголодала, да, но не опухла… Вроде, не с чего тут помирать. — Ванда бросила на рыцаря предостерегающий взгляд, показывая, что не стоит обсуждать это при старшей сестричке. Та же намертво прикипела к Гримнице, не отпуская княжну ни на минуту и позволяя только той себя мыть. — Думаю, раз до сих пор не померла, то выживет.
Арне пришлось пока удовлетвориться таким ответом. Понимая, что больше ничего он пока не добьется, рыцарь вышел во двор.
— Не пойму я никак, откуда эти птахи там в поле взялись. — Вездесущий дед уже ожидал его, присев на межу.
— Как откуда? — Арне удивился. — Из деревни, как я понимаю. Кстати, Зобйерад, я вот что спросить хотел: чьи это девочки? Где их дом был?
— Кхм-кхм, — откашлялся дед, услышав, как закс произносит его имя. — Нех меня пан просто дедом Радко называет. Оно и мне привычнее, и людям не так смешно. А девочки… Не знаю я, кто их мать. Не наши они.
— А если в другой деревне поискать. Может, вещи какие-то их остались? Старшенькая, наверное, дом указать сможет.
— То-то и оно, пане, что в какой деревне? Вы с княжной их где нашли?
Арне еще раз терпеливо описал ложбинку, где прятались девочки, и как они с Гримницей доехали туда. Дед хмурился, долго шевелил губами, потом что-то чертил лозой на земле (Арне пытался разобраться, но мешанина света и тени не давала хорошо рассмотреть линии).
— Не было в той стороне ни деревни, ни хутора. — Огорошил его дед, закончив свои размышления.
— Но откуда-то же они взялись? — Рыцарь озадачено почесал затылок. — Не могла же пятилетняя девочка привести сестру сюда издалека? И как он вообще неделю там выжили одни?
— А я вот что думаю… — дед помолчал, давая Арне самому прийти к какому-то выводу. Не дождавшись, сам же нарушил затянувшуюся паузу. — А всех ли людей князю отдали?
— А зачем королю рисковать договором? Да и наши… наоборот, радовались все, что князь хорошую цену за людей дал. Так-то их попробуй еще где-то пристрой. Разве только…
— Разве только кому-то от пары монет ни холодно, ни жарко, а князю нашему насолить хотелось. — Продолжил мысль дед.
— Или королю… Так, — Всего миг понадобился Арне, чтобы из рачительного хозяина снова превратиться в строгого командира. — Вечером из села — ни ногой! И по селу тоже лучше не шататься. Солдатам я сам скажу, чтобы глядели в оба.
Дед только покачал головой, а потом пошел за дом, куда он за эти дни успел стащить с опустевших подворий плуги, мотыги, и все, что заксы не посчитали нужным забрать.
— Ты командуй, хлопчик, командуй… — Ворчал он про себя, перебирая найденное. — А только цепом по дурной башке, оно завсегда надежнее…
Остаток дня супруги провели порознь. Арне и Каи еще раз наведались в ложбинку, где были найдены дети, но кроме их с Гримницей следов ничего не нашли. Примятые травы успели подняться, зверье, прибегавшее к водопою, затоптало все остальное. На всякий случай, Арне написал донесение о случившемся, но, задумавшись, так его и не оправил.
Брат и приятели тоже не смогли посоветовать ничего дельного. С момента окончания этой войны и до следующей, Арне больше не подчинялся барону Хуго. Обращаться же к Секачу просто так, без лишней необходимости, не хотелось. Да и опасался Арне, что Хуго все еще таит на него обиду. Мысль отправить послание Бруно Арне тоже отмел. Конечно, с герцогским сыном они никогда не ссорились, а расстались и вовсе хорошо. Но слова про кого-то, кому не ценны несколько монет, не давали покоя. Таких в округе было немного.
Отсылать же напрямую Его Величеству… Арне представил, что подумают в канцелярии, разбирая донос о двух непонятно откуда взявшихся детях. Самое меньшее, что молодой рыцарь не дорос еще до своей награды, раз без участия Его Величества два сопливых носа вытереть не в состоянии. Прикинув, что к чему, рыцари договорились сделать объезд свои владений в надежде найти еще хоть кого-нибудь. Время поджимало, поэтому, оставив в крепости пяток солдат, а в поселении — телегу и приказ чуть что — укрываться в крепости, Арне снова двинулся в путь.
Уже в последний момент, уезжая, он додумался взять с собой обоих подростков. Их задачей было убедить встречных вендов, что бояться нечего и отсиживаться в лесах больше не надо. А кто хочет, может уйти за реку, на княжью земли, потому что здесь теперь воля заксонского короля.
Гримница осталась с Вандой, отпаивая травами слабенькую Висю и утешая Миру, никак не желающую отходить от сестрички. Дед положив цеп поближе к двери, продолжал суетиться по хозяйству. А после и вовсе взял серп и пошел обкашивать межи по опустевшим подворьям.
— Вам бы все война, — ворчал он, — а коровы ждать не будут. Эх, зря наш пан-рыцеж овец не взял вместо двух коров. Тех выгнали-вон на пустое дворище, пусть подчищают, что найдут…
Видя такое дело, Марыля и Зоряна взяли корзины, что за эти дни наспех справил старый Соберад, и пошли по огородам, выискивая то, что осталось после захватчиков.
— Вот уж не думала я, что на старости лет по чужим огородам лазать придется…. — Недовольно ворчала баба Марыля, бережно укладывая в корзинку молодые побеги лебеды.
— Ничего, по чужим пустырям лазить — это тебе не под чужими плетнями побираться. — "утешала" ее баба Зоряна. — Тут хоть стыду никто не видит.
— Так уж и никто? А вон закс…
— А не то тебя ему, заксу тому. Да и то, Радко на него не нахвалится, дельный говорит, мужик. Может, приживется еще…
Закс, о котором шла речь, неподалеку от них пытался поправить мебель. Это сменившийся с караула Фите (тот солдат, что сам напросился к Арне в деревню), готовил дом к приезду своей вдовушки. Он тоже на все заставки костерил тех, кому новый мир стал поперек горла. Драгоценное время опять уходило на войну, а это означало, что хозяйству еще целый год придется лежать в руинах.