Глава 43. Воздаяние за содеянное

Я ерзала на кресле. Дядя и Луций склонились над свитками с замерами и сыпали терминами, мне понятными только отдаленно — никогда не была сильна в схемах и артефакторике.

Записи с приема и ночного нападения я отдала дяде ещё вчера, когда проводили Акселя. Ушло ровно три пирамидки. Но дядя все утро молчал: и за завтраком, и после, когда в обязательном порядке меня потащили изучать темный источник. То, что все в порядке, я могла бы сказать и так, ведь в прошлой жизни никаких проблем не было. Ощущалась легкая нестабильность, скачки уровней — второй — начало третьего и обратно, но я связывала это с недавним всплеском. Как все точно происходило тогда, я не помнила, слишком много страшных событий было в то время.

Замеры уровня моей силы их не удовлетворяли. По их расчетам должно было быть не меньше четвертого круга. Но, если учесть, сколько сожрали браслеты Арритидесов — это вполне логично. Про наручи я пока решила не говорить — не разобралась сама, точнее я уже открыла рот и потрясла запястьем, но как будто что-то толкнуло в бок — молчи, и я замолчала. Нужно будет — успею сказать позже.

Я ерзала на кресле в ожидании, когда дядя перейдет к стадии наказания за содеянное, что конюшня сойдет мне с рук так просто, я не рассчитывала. Но он, как будто специально издеваясь, начал изучать выкладки стабилизатора, которые передал Наставник.

Аш-ш-ш, Великий! Терпение никогда не относилось к числу моих добродетелей.

Я наметила себе план, нужно было обсудить с дядей Нике, Геба, и двоих легионеров, которым я дала Слово на приеме. Меня ждали Марта, мальчишка Браев, нужно было найти Ликаса и наведаться к Фей-Фей, и вместо этого я просиживала кресло тут. То, что мой стабилизатор работает, я могла бы сказать и так.

— А если вот так…, — я вытянула шею, чтобы лучше видеть. Дядя изменил направление силовых потоков на схеме. Коротнет, так точно коротнет. Я с удовольствием представила мастера-Ликаса со стоящими дыбом дымящимися волосами, если соберут схему так — это точно картинка ближайшего будущего.

— Коротнет, — мастер пожевал губами и отрицательно мотнул головой. Так вам, сир Блау! Это не ваша чистая артефакторика. — Запустим как есть, а потом будет править по узлам, — подвел итог Луций. Дядя неохотно кивнул — его давила жадность. Стабилизатор требовал сразу два силовых кристалла, причем не ниже тройки.

— Собирайте. Нужны результаты, — дядя приложил свою личную печать на свиток с нужными для работы материалами, полыхнуло силой — запрос мастера был одобрен Родом. — С патентом пока подождем, я постараюсь протолкнуть это, как военные разработки.

Теперь вопрос, где найти испытуемых для стабилизатора. Если дядя хочет использовать стандартную схему, а Блау специализировались исключительно на разработке военных артефактов, и, соответственно, патентовали в упрощенном порядке тоже только их, то первые подопытные должны быть из числа действующего военного состава.

— Вайю, расскажи ещё раз, как ты это увидела…, — дядя спрашивает про схему стабилизатора уже третий раз, используя разные формулировки. Как-как.

— Наставник уже проделал всю основную работу, просто увидела, как будет красиво и правильно. Тут, — я постучала по виску. Дядя никак не мог поверить, что я не могу выдавать схемы по заказу, он уже подсовывал мне три или четыре зубодробительных, из многофакторной артефакторики, но что я могла сказать? Мы не проходили такие артефакты, я не держала их в руках и не работала, что я могу об этом знать? Причем последняя из схем, точно была из оборонки. Неужели у дяди новые заказы и мы готовимся к войне? Вроде слишком рано.

Вот, если бы это было связано с целительством.

Этим он мучал меня с самого утра, уже скоро время обеда, а мы так и не продвинулись ни на шаг. В качестве наглядной демонстрации мне даже пришлось последовательно выплести плетения целительских чар со второго по восьмой круг. Конечно, запитать их силой я бы не смогла — ее пока просто не было в таком количестве, но сами узлы были верными. Плетения девятого круга я решила не демонстрировать, не потому что не смогла бы — пальцы скрипели, но слушались, многократные упражнения принесли свои плоды. Но у дяди и Луция был только восьмой, поэтому оценить правильность чар они не смогли бы все равно.

— А если вот это…, — мне под нос суют новую незаконченную схему, это уже что-то защитное.

— Дядя, — я застонала в голос и закрыла лицо руками. — Дядя, если что-то ещё придет в голову, не целительское, ты будешь первым, кто узнает…

Мое объяснение по поводу родового дара ему преподнес Наставник, поэтому все утро мы дружно пытались этот самый дополнительный родовой дар стимулировать и развить. Стимулировать и развить. Ведь не может же он ограничиваться такой бесполезной для Блау областью, как целительство?

Но он ограничивался. К глубочайшей скорби дяди. Ведь та же эмпатия работала в зависимости от погоды за окном. Дядя соглашался, кивал, но тут же настаивал на очередной попытке. Я — устала.

Про Геба говорить не пришлось, Наставник поднял этот вопрос сам — если парень «тянет», быть ему вторым личным учеником, после меня. Дядя неохотно, но всё же дал добро.

О том, что здесь тоже много политики, я даже не задумывалась. «Грязные» были не той темой, которую в высоких семействах часто обсуждают за завтраком. Оказывается, двое «грязных» в одном Роду — это почти прецедент, но я уже дала Слово. Поспешила, как обтекаемо выразился дядя. Больше, так спешить не следует, особенно в свете последних событий в шестнадцатом, где брат Лидса не последний легионер. Я кивала и каялась, Луций растекался в блаженной улыбке — кандидатура мальчика была одобрена.

— Двое легионеров на приеме, Юнис и Юстас…, — пересказывать историю не пришлось — дядя сам видел записи.

— Пусть Ликас…, — он поморщился, и кивнул Луцию, — …пристрой. — Дедок ответственно кивнул.

Ликас был темой, которая сразу выводила его из себя. Нарушил приказ — оказывается, следовать за мной на прием аларийцам было запрещено, поставил слово младшей в Роду в приоритет — это когда он отказался кого бы то ни было пропускать в конюшню, и видимо было что-то ещё, потому что Ликас был отстранен на декаду, отбывал наказание в дальнем гарнизоне, и по возвращении лишался всех своих привилегий.

Я искренне сомневалась, что аларийцы будут слушать кого-то, кроме Ликаса, хоть Великий им прикажи, но спорить с дядей сейчас не решилась. Пусть остынет.

Не знаю, какую именно интригу он ему почти порушил, но дядя высказался однозначно — если бы отряд не сумел сбежать, оторвавшись от «пустых» Мария, или, если бы их взяли, он предпочел бы видеть аларийцев только в одном виде — мертвыми. Блау чисты и непорочны. Блау не могут быть связаны даже с упоминанием измены в Легионе.

О том, что не будет Ликаса — не будет тренировок, я не упоминала. Если дядя не хочет вводить в поместье очередное непроверенное лицо, приближенное к телу, ему придется пойти на некоторые уступки.

Плюс, мне добавили по три часа ежедневно в дуэльном зале. Источник проснулся, игры кончились. То, что теперь меня вызовут на дуэль, как только я достигну третьего круга — это просто вопрос времени.

— А Тиры дядя, их наследник…

— Не лезь, — он оборвал на полуслове. — Один уже поиграл в политику…не лезь, Вайю. Развивай источник, тренируй плетения. Раз уж ты выбрала такую модель поведения, — он усмехнулся и показал в потолок, где повинуясь его руке, вспыхнула иллюзия герба Блау, — заявка была очень высокой. Поддерживай. Игры в светлую леди закончились. Времени не много, поэтому мне нужны результаты. Считай это наказанием — на Осеннем турнире школы я хочу видеть имя Рода в числе победителей. Дисциплину выбери сама.

Дисиплину? Победитель? Я вспоминала, в чем можно соревноваться. Первый тур — возвышенные гуманитарии услаждают слух и зрение друг друга музыкой, искусством, танцами и стихосложением. Ни в чем из этого я не понимала вообще. Цитра и я вещи несовместимые. Кисточкой я могу лихо выписывать рецепты зелий и иероглифы проклятий, танцую я как лошадь, а стихи…стихи — это тема гламурных мальчиков типа Костаса Тира. Первый тур отпадает, полностью.

Второе отделение после антракта — это боевка, стратегия и тактика, дуэльный круг и алхимия. Вот алхимию можно взять, там работа попарно. Подтянуть Фэй-Фэй, как-никак внучка деда Ву, декады хватит, чтобы прикинуть, что и как.

— Алхимия. Во втором туре, — я озвучила единственный возможный для меня выбор. — Если, сир Блау хочет видеть племянницу в числе победителей…мне нужна алхимическая печь! — наглеть так наглеть. Но без собственной печи мы далеко не продвинемся. — Я приглашу Фэй-Фэй, и мы будем тренироваться. В лаборатории дедушки Ву не слишком удобно — много дорогих реактивов…, — я тараторила.

— Завтра. Печь установят завтра, — дядя ехидно кивнул. — Жду результатов.

Как завтра? Чтобы ее привезли завтра, ее нужно было заказывать за три дня…Дядя! Хотя…я и в четырнадцать была не в состоянии вытянуть на турнире хоть что-то кроме алхимии. Или…или дядя в курсе, что я варила в лаборатории Ву… В курсе? Или не в курсе?

— Теперь о неумеренных возлияниях, — я немного напряглась. Опять домашний арест? — Это было вульгарно, Вайю. Это даже не уровень плебса, — он разочарованно поморщился, — это уровень необразованной солдатни. Если тебе захотелось выпить, у нас полный погреб хороших вин, есть и коллекционные. Я не могу понять, что я упустил в вашем с Акселем воспитании, что и ты, и он…, — дядя обреченно махнул рукой. — Слово. Что больше никогда не будет повторения подобного.

— Слово, — я помедлила, мысленно определяя условия подобного — это самогон и конюшня, в следующий раз — обещаю, выберу другое место. — Но я хочу понимать, что происходит. Дядя, обещаю не лезть, но по сравнению с тем же Тиром я устала постоянно чувствовать себя идиоткой…

— Не все согласны с текущим курсом…есть разные…, — дядя протарабанил пальцами по столу, прошагиваясь по кабинету Луция из угла в угол. Места было мало — Наставник так и не навел порядок. Дядя приходилось перешагивать стопки книг, стулья, маршрут не был прямым, и он раздражался от невозможности развивать свою мысль и свободно двигаться. — …мнения. В итоге все хотят всего двух вещей — денег и власти, а второго не бывает без первого, поэтому все в конечном итоге сводится к деньгам, — он усмехнулся. — Твое вечернее платье, прежде чем украсить юную мисс, было не более чем продуктом мирийских шелкопрядов. Крестьяне садят плантации деревьев, разводят шелкопрядов и получают шелковые нити. Потом торговцы скупают продукт, делают наценку и продают в пряльные мастерские, где из нитей разного качества ткут разные ткани. Часть продукта оседает на внутреннем рынке, часть идет на экспорт официальным путем, а часть…часть проходит через каналы Хэсау. — Слово пираты и контрабанда не прозвучала, но все Пределе, да что там в Пределе, в Империи, знали, откуда берутся новые мирийские товары. Официально мы с Мирией находились в состоянии вялотекущей холодной войны, но политика политикой, а деньги — деньгами. Мирийские аристократы неплохо наживаются на экспорте. Порталов у Хэсау несколько, но только один можно использоваться для переброски крупных грузов и больших групп…официально этот портал используется только с Высочайшего дозволения, в случае наступления военного положения. Через Лирнейские горы пройти обычным путем нельзя, или это займет более четырех декад по узким горным тропам. Отправлять товары малыми порталами слишком дорого, и невозможно обеспечить нужные объемы.

Дядя говорил прописные истины, из-за особенностей географического положения, Хэсау как-бы отрезаны высокогорной грядой, и, несмотря на то, что входят в состав Предела, проводят совершенно свою, отличную от прочих внутриклановую политику — и попробуй их там достань. Это же объясняло необыкновенную сплоченность. Почти всегда одни против Мирии, на границе.

— И? — дядя продолжил ходить из угла в угол. Что и? Что и? — Единственный прямой путь — это через узкий перешеек, который прилегает прямо к землям Фейу, таким образом, они вынуждено сотрудничают друг с другом, постоянно перетягивая интересы на себя.

У нас граница с Хэсау больше, длиннее, чем у Фейу, и занимает почти треть периметра клановых земель. Но это горная гряда, а потому абсолютно бесполезна с логистической точки зрения. Лирнейские горы в тех местах труднопроходимы, узкие обрывистые тропки знают только горцы, которые не спешат делиться с равнинными червями чем-бы то ни было.

Все торговые караваны шли через Фейу, это было понятно и так. Возможно именно поэтому их основная сила — атакующие, с пассивными дарами было бы сложно удерживать транспортные пути несколько веков, а Фейу уже давно держат этот рынок на севере. Нет, на юге у них есть прямые конкуренты, в центральных Пределах тоже, но у нас Фейу — значит путь. Большой шелковый Путь с севера на юг Империи.

— Поэтому у Фейу и Хэсау такие напряженные отношения? — это я сейчас смячила, потому что они ненавидели друг друга практически до зубовного скрежета, искренне считая противоборствующую сторону причиной всех неприятностей.

— Монополия, — дядя хмыкнул. — Никто кроме Хэсау не смог наладить такой торговый поток с Мирией, никто кроме Фейу не сможет такой объем товаров переправить в Империю. Путь можно проложить только через их родовые земли. Поэтому каждая сторона считает, что может диктовать свои правила. Если бы это не регулировалось из столицы…

Мы бы имели очередной передел. Да, я тоже прекрасно помнила, что произошло в тот единственный раз, когда случились сбои поставок.

— И при чем тут Тиры? — ну не мое это, политика, не мое.

— Что есть кровь империи? — дядя задавал вопрос риторически, но свой ответ — армия и сила, я озвучивать не стала. Сегодня я уже несколько раз и так села в лужу. — Что течет из одного предела в другой, заставляя биться сердце Империи, заставляя работать круговорот вещей?

Деньги. Все дело всегда в деньгах. Если не них, значит, вы просто плохо искали.

— Если не брать в расчет Силу, — а без нее просто физически не возможно было бы удерживать свой кусок пирога, — остаются — деньги. А деньги — это Тиры.

Тиры самый богатый клан Предела не только потому, что в их Роду традиционно занимаются финансовыми махинациями и элегантным ростовщичеством — Северный банк принадлежит им, но и потому что именно на их территории располагается единственная на весь Предел шахта с кристаллами.

У нас шахт больше, у Хейли тоже, но все наши шахты вместе взятые не перекрывают той десятой доли от прибыли кристаллов, которую Тирам оставляет Империя. Все остальные добытые кристаллы уходят в столицу.

Кристаллы — это концентрированная сила в твердой форме. Это артефакты, работающие порталы, многоярусные боевые формации, пирамидки записей. Кристаллы — это то, ради чего убивали и продолжают убивать. Это главный тормоз нашего технического прогресса. Дядя говорит, что если бы не было кристаллов, мы бы давно изобрели механизмы, чтобы летать, как птицы, а так…

Очень малая часть оппозиции в Совете придерживается прогрессорских взглядов — механизмы для всех, технологический прогресс позволит обуздать ветер и волны, покорить воздух и….потерять Силу. Вторят им консерваторы. Сравняться с плебсом, ибо механизмы уравнивают шансы. Зачем Высшим изобретать что-то, если все можно сделать, используя поющую в крови силу? Рожденный ползать, летать не должен. Каждому — свое место.

— Тиры — это банки и порталы. Тиры — это связи по всей Империи. Тиры…, — дядя помедлил, — это огромная заноза в императорской заднице, которая не просто смеет, а располагает достаточным количеством ресурсов, чтобы конкурировать с Имперским банком. А что произойдет, если кристаллов будет становиться все меньше и меньше?

Я встревожено покосилась на стены кабинета, которые пронизывали силовые линии купола тишины и обета молчания. Купол от любопытных с утра ставил дядя. Линии ровно светились, но все равно это была не та тема, которую хотелось обсуждать вот так, походя.

— А … их действительно становится меньше? — я с волнением облизала губы.

— С каждой поставкой, — дядя кивнул. — А теперь представь, что произойдет, если в одном из неразработанных месторождений случайно, под залежами серебра, обнаружили жилу с кристаллами. Новую жилу с кристаллами, уходящую в самую глубь Лирнейских гор?

— …не у Тиров?

— Нет, — дядя с удовольствием прихлопнул в ладоши, — не у Тиров.

— Будет…бойня. Дядя, что конкретно ты хочешь сказать? — к псакам политику и экономику.

— Я хочу сказать, что ты самая богатая наследница этого Предела, Вайю. В обозримом будущем, — он подумал и добавил, — если доживешь.