Глава 9.5

Яд. Растительный яд. Что у нас в анамнезе? Попаданка с прокачанным метаболизмом. Плюс магия. Плюс... Я вспомнила Мурза. Хищный цветок. Его сок, который попал мне на ранку на пальце неделю назад, вызвал легкое онемение, но быстро прошел. У меня мог выработаться иммунитет к местным токсинам? Риск 90%. Но если я откажусь — мы не выйдем отсюда живыми. Нас просто зарежут на выходе как трусов. Нужно пить. Но нужно подстраховаться. — Я выпью, — сказала я громко. Я взяла чашу. Жидкость была мутной, зеленоватой. — Но у меня есть условие, Хаггар. Старик прищурился. — Ты торгуешься со смертью? — Я торгуюсь со всеми. Это моя работа. Я подняла чашу повыше. — Если я выпью и останусь стоять... ты выпьешь мое зелье. И признаешь, что оно сильнее твоего. Хаггар расхохотался. Сухим, каркающим смехом. — Договор! Пей, ведьма! ​Я поднесла чашу к губам. — Матильда... — прошептал Виктор с ужасом. — Доверься мне. Я закрыла глаза. Обратилась к Источнику внутри себя. «Активировать очистку. Фильтрация крови. Ускоренный метаболизм. Сжигание токсинов. Режим "Печень Дракона" — включить». Я представила, как моя магия обволакивает желудок пленкой света. Как она готова встретить врага и расщепить его на атомы. Я выдохнула. И выпила содержимое залпом. ​Вкус был ужасен. Словно я проглотила жидкий огонь пополам с желчью. Горло спалило. Желудок сжался в комок. Сердце пропустило удар. Раз. Темнота перед глазами. Ноги стали ватными. Два. Я почувствовала, как яд всасывается в кровь. Холодный, парализующий поток. «СЖИГАЙ!» — мысленно заорала я своей магии. Кулон на шее раскалился так, что я почувствовала ожог на коже. Внутренний огонь встретил внешний яд. Меня бросило в жар. Пот выступил на лбу мгновенно. Три. Сердце ударило в ребра как молот. Я пошатнулась. Виктор подхватил меня под локоть, не давая упасть. — Дыши, — шептал он. — Дыши, родная... Я сделала вдох. Глубокий, хриплый вдох. Туман в глазах начал рассеиваться. Боль в желудке отступила, сменившись тупой тяжестью. Я была жива. Я выпрямилась. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Посмотрела на Хаггара. Его глаза расширились. Впервые я увидела в них удивление. — Неплохо, — прохрипела я, чувствуя, что голос сел. — Бодрит. Но не хватает лимона. ​Я полезла в свою сумку. Дрожащими пальцами (тремор был жуткий, но я списала его на холод) достала квадратную бутылку «Охотника». Сорвала зубами сургучную печать. — Твоя очередь, старик, — я протянула ему бутылку. — Это не яд. Это жизнь. Но для слабого она может стать концом. Хаггар смотрел на бутылку как на змею. Он встал. Медленно, скрипя суставами. Взял стекло в костлявую руку. Понюхал. Его брови поползли вверх. Он узнал запах трав. Сильных, горных трав, которые он сам собирал. Но здесь они были... другими. Очищенными. Усиленными. Он сделал глоток. Замер. Прислушался к себе. В его старом теле, измученном ревматизмом и холодом, начало разливаться тепло. Мягкое, доброе тепло моего бальзама. Он сделал еще глоток. Больше. Выдохнул. — Мёд... — прошептал он. — Огонь и мёд. Он посмотрел на меня. В его взгляде исчезла насмешка. Появилось уважение равного к равному. — Ты сильная, Женщина-Гроза. Твоя химия работает. Он поднял посох и стукнул им о пол. — Будет тебе Дорога. Тормунд выдохнул за моей спиной так громко, словно сам задержал дыхание на пять минут. Виктор сжал мое плечо так, что я поняла: завтра будет синяк. Но сейчас это было объятие победителя. ​— Но, — Хаггар поднял палец. — Есть условие. Я внутренне застонала. Опять условия. — Мои колени, — сказал Вождь, потирая ногу под шкурами. — Они скрипят как старое дерево. Ты сказала, у тебя есть мазь? — Есть, — я улыбнулась, чувствуя, как адреналиновый откат начинает накрывать меня дрожью. — И мазь. И шерстяные пояса из собачьей шерсти. И даже теплые носки. — Неси всё, — скомандовал Шаман, усаживаясь обратно на трон. — И налей мне еще этой... Химии. ​Мы победили. Я привалилась к надежному плечу Виктора, чувствуя, как силы покидают меня. — Ты сумасшедшая, — шепнул он мне в волосы. — Совершенно сумасшедшая. — Я просто хороший переговорщик, — пробормотала я, закрывая глаза. — А теперь, дорогой, отнеси меня куда-нибудь, где тепло. Потому что, кажется, я сейчас вырублюсь.