Глава 16.4

После того как Ганс бережно отнес Мурза-Акционера на его законное место на подоконнике, я жестом подозвала Марту к самому входу. Справа от тяжелой дубовой двери я велела плотникам соорудить многоуровневый стеллаж. ​— Марта, Ганс, внимание. Сейчас мы будем заполнять «Полку последней надежды», — я кивнула Яре, и та начала выгружать из кареты небольшие плетеные корзинки. ​Марта с любопытством заглянула в одну из них. — Леди, носки? Зачем путнику в трактире носки? У них же свои есть. ​— Марта, дорогая, ты когда-нибудь шла по перевалу три дня под дождем? — я вытащила пару плотных, идеально связанных носков из овечьей шерсти с усиленной пяткой. — Путник вспоминает о носках только в двух случаях: когда старые протерлись до дыр или когда они промокли насквозь. Он заходит к тебе, видит сухие, мягкие носки прямо у входа — и его рука сама тянется к кошельку. Это «покупка на ходу». Ему не нужно идти на рынок, ему нужно, чтобы ноги были в тепле прямо сейчас. ​Я начала расставлять товары по полкам, превращая входную зону в витрину. Я выставила ряд маленьких баночек из синего стекла. — На перевале солнце злое, Ганс. Внизу весна, а здесь, среди ледников, оно жарит так, что к вечеру нос облезает клочьями. Это мазь «Горная вуаль». Ганс подозрительно понюхал мазь: — Пахнет мятой. И белая какая-то... — Размазываешь по лицу — и ты не помидор, а благородный лорд на прогулке. Видишь купца с красным носом? Сразу суй ему в руки баночку. Скажи: «Мил человек, завтра плакать будешь, если не намажешься». Продано! Следом легли легкие шарфы-маски из тонкого льна. — Наш бетон чистый, но когда по нему идет караван в десять фур, пыль всё равно поднимается. Это «Дыхание Сторма». Простая маска, чтобы не кашлять всю дорогу. Дешево, красиво, практично. Я выложила целую пирамиду из бумажных свертков. — Помимо «Чешуи», которую мы даем к элю, здесь должны лежать наборы в дорогу. Орехи в меду, сушеные ягоды и маленькие головки нашего сыра в воске. Человек не хочет ждать, пока ты зажаришь поросенка, если ему нужно ехать дальше. Он хватает кулек, платит мелкую монету и жует в седле, вспоминая тебя добрым словом. ​Марта уже вовсю перекладывала кульки, по-женски наводя красоту на полках. — Как в ювелирной лавке получается, миледи... — прошептала она. ​— Именно, Марта! — я хлопнула в ладоши. — Каждая мелочь на этой полке стоит недорого. Медяк тут, серебрушка там. Путник даже не заметит, как оставит у тебя лишнюю монету. Но когда за день пройдет сто человек... Я посмотрела на Ганса. Тот быстро зашевелил губами, подсчитывая прибыль, и его глаза уважительно расширились. ​— И напоследок, — я достала из-за пазухи небольшую табличку на цепочке. — Повесьте это над стеллажом. На табличке выжженными буквами значилось: «ЗАБЫЛИ? МЫ ПОДУМАЛИ О ВАС». ​— Всегда делай так, будто ты заботишься о них больше, чем они сами о себе, — напутствовала я. — Это и есть сервис Грозового Створа. ​— Вы — мои лучшие люди, — я положила руки им на плечи. — Этот трактир — ворота в мой дом. Сделайте так, чтобы каждый, кто въезжает в Сторм, понимал: он попал в будущее. Ганс, за дорогу не переживай — бетон простоит сотню лет. Марта, за поставки не бойся — обозы будут ходить каждую неделю. ​Мы вышли на крыльцо. Весеннее солнце заливало Тракт. Вдалеке, со стороны Империи, показалось облако пыли — первый по-настоящему большой караван. Возвращение домой всегда ощущается иначе, когда ты возвращаешься не в холодные руины, а в работающий, пульсирующий механизм, который ты создала сама. ​Мой путь обратно по Грозовому Тракту был похож на триумфальное шествие. Путь домой лежал через высокогорное плато, где лагерем стояли вольные горцы. Мы свернули с бетона на старую тропу — здесь карету трясло, напоминая о том, как много нам еще предстоит сделать. ​Гром встретил меня у самого входа в свой огромный шатер из шкур. В горах не кланяются — здесь смотрят в глаза. Вождь протянул мне чашу с дымящимся взваром, пахнущим дымом и медом. Мы сидели на коврах, и я чувствовала на себе взгляды сотен людей: они больше не видели во мне «чужачку», я была для них Матерью-Грозой, давшей им работу и смысл. ​— Мои женщины связали первую сотню пар, — Гром кивнул на тюки с носками. — И травы собраны. Мы готовы, Хозяйка. — Это не просто носки, Гром. Это часть моей сети, — я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я начинаю субсидировать строительство домов у подножия замка. Сторм должен стать городом. Мне нужны ваши руки, ваше мастерство и ваша верность. — Мы за тобой, — коротко бросил вождь. — Горы помнят добро. Но берегись южан, Матильда. Они придут не за носками. Они придут за силой, которую ты разбудила. ​Когда я уезжала, Гром подарил мне нож с рукоятью из кости снежного барса. — Для защиты. Если магия даст осечку. Я улыбнулась, принимая дар. Я знала, что за моей спиной теперь не просто стены, а живой щит из самых суровых воинов этого мира. Когда карета выехала на последний перевал перед замком, я приказала остановиться. Отсюда Грозовой Створ был виден как на ладони. Он больше не казался мрачным склепом. Окна светились уютным желтым светом, над трубами вился дымок, а вокруг внешних стен уже начали расти первые домики — субсидируемые поселения. «Нам нужен не просто замок, — думала я, глядя на то, как Нико тестирует внешнее освещение башен (голубые всполохи магии выглядели чертовски эффектно). — Нам нужен полноценный полис. Технологический центр Империи». ​Я чувствовала через кольцо на пальце, как замок «узнал» меня. Легкая вибрация, почти мурлыканье. Нико справлялся — система работала стабильно. ​— О чем думаешь, Хозяйка? — спросила Яра. ​— О том, Яра, что этап выживания официально закончен. Начался этап экспансии.