14. Таня

Чтобы проснуться, мне не нужен был будильник. Рядом сопело громадное вонючее тело, и сопело оно мне прямо в ухо, горячо и противно. Шторы были плотно закрыты, но было понятно, что уже давно рассвело. Я отползла подальше от Морозова и сладко потянулась. Между ног все еще саднило, и все мышцы немного ныли после вчерашних физических нагрузок, но чувствовала я себя бодрой и довольной.

Быть хорошенько оттраханной и выспавшейся – это прекрасно!

Можно было кайфовать так еще долго, но было необходимо вернуться к нашим баранам, точнее к одному козлу. Повернув голову и потерев глаза, я посмотрела на своего спящего питомца. Вот, что мне с ним делать?

Думаете, я в его обморок поверила? Только в первые пятнадцать минут. А потом все сомнения рассеялись. Давление у Романа, как у коня, он даже не вспотел, что характерно после обмороков, никакой тошноты или головокружений. Сел и ест за обе щеки. Я хоть и пиписячный доктор, но все же врач. Кого он хотел обмануть?

Людям с плохим самочувствием совсем не до еды, не до пива и уж тем более не до секса. Роман сам же сдал себя с потрохами. А он же такой весь грозный, брутальный и злой! Такие мужики вообще никогда не лечатся, пока в реанимацию не попадут. А если попадают, сбегают из больницы, едва от жопы отлегло. Вот и Морозов свою травму отрицает, открещивается от рекомендаций врача, как может. Как же он, такой крутой, а до обморока опустился?

Вначале я разозлилась на Морозова за этот спектакль, потому что перепугалась знатно, но потом поняла, почем билетики на представление. Мужик просто пытался привлечь к себе внимание, вызвать у меня жалость и желание о нем позаботиться. У него это получилось очень хорошо, не придерешься.

Я могла еще раз высказать обманщику в лицо все, что я о нем думаю и спокойно уехать домой, но что-то дернулось у меня внутри, что-то зашевелилось, заставило промолчать и не пустило за порог. Уйти проще всего. Ничто меня не держит в этом доме, подле этого грубого мужика, поэтому успеется. А вот подзадержаться и разобраться в ситуации стоило бы.

Что случилось с Романом? Почему он не хочет продолжать лечение? Какого хрена он живет совсем один? Зачем он захотел, чтобы я осталась? Именно я? Договор этот дурацкий придумал нафига? У него реально больше не к кому обратиться за помощью или гордость не позволяет?

Вряд ли Роман на меня запал. Будем реалистами. У него таких, как я было миллион, да еще и не таких. И характер у меня полное говно. Я, конечно, не психолог, но разве не понятно, что мужчина просто запутался, он в отчаянии, вот и исполняет непонятно что?

Я решила остаться и выяснить, как можно больше о Морозове, его планах на будущее и мотивах его поступков. Если я этого не сделаю, буду думать о Романе до конца жизни, зная, что могла бы ему помочь, но предпочла не связываться с проблемой. А что если больше некому? Может и не смогу я ему помочь, но тогда я хотя бы буду четко об этом знать и не винить себя в том, что не протянула руку помощи близкому.

А мы были очень близки! Я до сих пор под впечатлением! Не чужой мне теперь Морозов человек. То, что я с ним потрахалась, вроде бы ничего и не значит, но в то же время значит многое!

Какой же он красивый! Бог явно постарался, создавая Морозова. Губки бантиком, бровки домиком, большие голубые глаза... Понятно, что тело свое Роман сам ваял, и Боженька ни при чем. Это же сколько усилий и времени нужно, чтобы каждая мышца выделялась? Сила у него есть. И воля должна быть!

Мужчина лежал на животе, подмяв под себя одеяло, поэтому я могла заценить вид сзади. Спина, как аэродром, мощные плечи, а задница... Хоть картину с него пиши. Лицо у Морозова сейчас было расслабленным, морщинки вокруг глаз и складка между бровями стали менее заметными, поэтому выглядел он совсем не грозно, а скорее, мило.

Роман зачмокал губами и зашевелился. Я закрыла глаза, притворившись спящей. Зачем? Без понятия. Мое поведение тоже слабо поддавалось анализу в последние сутки. Морозов затих, и я снова открыла глаза.

Теперь мужчина лежал на спине, закинув одну руку за голову, во всей своей красе. Мама дорогая! Я даже поднялась и села, не в силах бороться со своим любопытством, и приковано оно было прямиком к паху Морозова.

Там было на что посмотреть, и то, что я увидела, заставило меня сначала окончательно проснуться, затем охренеть, а потом уже я, не стесняясь, вылупилась на пипиську Морозова, как будто это чудо чудное и диво дивное!

Как врач, который знает примерные размеры глубины влагалища женщины, я против длинных мужских достоинств, ибо пихать невпихуемое в женский организм не целесообразно и даже травматично. А, как женщине, мне хотелось дубинку потверже и потолще. Такой, знаете ли, грибочек с устойчивой эрекцией. А все эти огромные члены, обвитые венами, которые могут долбить тебя часами, пусть выбирает не я.

Сложно было судить о размерах члена Романа, потому как он тоже «спал», но меня поразило не это. На мощном, мускулистом бедре Аполлона была «набита» красивая, какая-то сказочная змея. Она обвивала его ногу, далее шла к паху и заканчивалась... Не заканчивалась, а переходила прямо в ствол пениса – если выражаться медицинскими терминами.

Чего я только не видела за время работы, но чтобы на член татухи били, только слышала и то, краем уха. А теперь вот оно произведение искусства. Это было, сука, прям красиво! Посмотреть бы на змейку, когда у Морозова эрекция, вот это будет зрелище. А может, и не будет, а может, и не красиво, а может, и не увижу сию диковинку.

Это как надо любить свой член и гордиться им, чтобы так его разукрасить? У мужичка нарциссизм на лицо, и даже немного на член. Это Роман так женщин развлекает? Больше нечем удивить?

Ладно-ладно! Наш с ним секс был прекрасен, не спорю. Но это... Оно же было во мне. Кто это? Удав или кобра? Так сразу и не скажешь, пока все сморщено...

Я судорожно сглотнула слюну, накопившуюся во рту, и прикрыла всю эту божественную красоту одеялом. От греха подальше. Пусть помоется сначала трахарь-пахарь! То, что Роман брил пах и подмышки, мне импонировало, но запах мужского пота, даже свежего – бе!

Надо попробовать еще раз позвонить Марине и кофе попить, а потом думать, что делать дальше. Тихонечко, прихватив свою одежду со столика, я добралась до чемодана, который все еще валялся у входной двери. Затащить его обратно наверх и не разбудить при этом Морозова, было невозможно, поэтому я просто вытащила из него все, что мне было нужно, чтобы привести себя в порядок, а так же телефон. Пусть Морозов тащит. Мужик он или уже всё?

Сегодня я хорошенько осмотрелась и в спальне и в ванной. Вчера было вообще не до интерьеров. Спокойные кремовые тона, кровать большая и, надеюсь, удобная, просторный шкаф с подсветкой, пушистый ковер, телевизор на стене, цветы на окне – довольно уютно. Ванная была вообще шикарной, я бы сказала королевской! Благодаря большому окну было так светло и просторно, что дух захватывало от восторга. Огромное зеркало во всю стену позволяло разглядеть себя с ног до головы. Нежные, спокойные оттенки, ванна на изогнутых ножках, полотенца в тон коврику на полу. Столько воздуха и пространства! После своей обычной двушки, я почувствовала себя какой-то королевой, или почетной гостьей, как минимум.

У Морозова в спальне я вообще с ума сойду? Если у него для гостей такие апартаменты, то себе-то уж наверняка что-то умопомрачительное захреначил? При всей его любви к себе, у мужика все должно быть необычным.

Времени было полно, поэтому я неспешно помылась и расчесала волосы, уложив их в хвост. Долго думала, делать ли макияж, но потом решила, что не стоит выпендриваться. Немного блеска на губы, и все готово.

Было уже восемь утра, когда я позвонила Борисовой. Она уже должна быть на работе в это время. Трубку Марина по-прежнему не брала. Что за люди? Я написала ей смс, что не злюсь на нее, и чтобы она мне перезвонила, как появится возможность. Пусть только позвонит, сучка!

Прихватив с собой телефон, я спустилась вниз. Морозов все еще спал, а это означало, что никто не помешает мне попить кофе в тишине, перечитать его историю болезни и рекомендации врача.

Без труда справившись с огромной кофеваркой, я сварганила себе кофейку и присела за кухонный стол. На меня снова накатили волной эти будоражащие ощущения. Вчера я сидела на этой столешнице с широко раздвинутыми ногами, а Роман вбивался в меня своим удавом. Или гадюкой? Кое-как сосредоточившись на болезни питомца, а не на его члене, я открыла файлы в своем телефоне.

Изучив еще раз все, что я почти уже выучила наизусть, я набросала некоторый распорядок дня для Морозова. И меню тоже. Питаться ему было нужно определенным образом, чтобы не разжиреть от недостаточных физических нагрузок. Он же не хочет потерять свои кубики и бицепсы? Тогда он будет некрасивым!

Нужно попытаться помочь Роману. Я должна! Хотя бы деньги отработать его. Я же не дура их обратно возвращать? Будет выпендриваться и грубить опять, придется разговаривать с ним на его языке, но сначала попытаюсь ласково с ним договориться. Он вполне милый и приятный, когда не хамит. В конце концов, он мой пациент, если надо, потерплю его закидоны, как врач. Буду беспристрастна и непоколебима! Может быть, он будет так любезен, что трахнет меня еще раз? А потом еще раз?

Нет, не так! Что я несу? Если он будет послушным пациентом, будет выполнять все рекомендации врача и принимать лекарства, то тогда я с ним потрахаюсь. Поощрительное мероприятие!

Боже, еще вчера мне казалось, что я удовлетворена на ближайшие полгода, а сегодня уже хочу, чтобы Рома хорошо лечился, чтобы с ним снова переспать! Что за шлюшьи качели?

В холодильнике и шкафу я нашла все, что мне было нужно для приготовления овсяной каши. Щедро приправив овсянку сухофруктами и сделав себе огромный бутерброд с сыром и ветчиной, я позавтракала.

Пора будить Морозова.

Чтобы он проснулся сто процентов с хорошим настроением, я решила отнести ему завтрак в постель. Я пока не знала, какой он любит кофе, поэтому сделала черный, а сахар и сливки составила на поднос с кашей и бутербродами с сыром. Без ветчины. Ему такое нельзя пока что.

Рома все еще спал, когда я тихонько поставила поднос с едой на журнальный столик. Снова мазнув взглядом по его лицу и плечам, я поняла, что залипаю на мужике. Черт! Эти мысли пошлые все мне испортят!

Чтобы абстрагироваться и придать себе значимости, как врачу, я снова нырнула в свой чемодан. Очки мне всегда помогали сосредоточиться на главном, а главное сейчас состояние Морозова, а не оргазм, который мне подарила его гадюка. Или ужик? Нет, мне такого не забыть никогда! Ни член его татуированный, ни самого мужика!

Уф!

Я присела на диван рядом с Романом и погладила его по колючей, от начинающей пробиваться щетины, скуле.

– Ромочка, солнышко, просыпайся! – как можно ласковей проворковала я. Мужчина заулыбался, но глаза открывать не спешил. – Давай, мой хороший, – уже с нажимом произнесла я. – У нас сегодня много дел!

Морозов открыл свои голубые глаза, и его улыбка стала шире.

– Доброе утро, Танюша! – хриплым от сна голосом сказал он. Вот бы каждый день он мне так говорил! И с улыбочкой! С улыбочкой! – Это что, завтрак? – покосился он на столик. – Ничего себе! – Роман оживился и сел, свесив ноги на пол. Бедра он прикрыл одеялом, слава богу. – А обед сготовишь? – спросил он и оглядел меня с головы до ног и обратно. – Я тебя отблагодарю, малышка! – хитро прищурился он. – Я выбираю блюдо, а ты позу!