19. Роман
Какая коварная девушка эта баба Таня! Она меня так вдохновить решила на прогулку? Так себе метод, скажу я вам, потому что теперь меня с этого дивана можно только трактором сдернуть. Зачем мне куда-то еще двигаться, если та, в кого я хочу двинуться, как можно глубже, уже здесь, в моих объятиях?
Боже, как она пахнет! Какая она вся податливо-нежная и теплая!
– Рома! – возмущенно запищала пигалица, когда я задрал на ней футболку, добираясь до титечек.
Танюша вывернулась из моих рук и вскочила с дивана. Она осуждающе посмотрела на меня и покачала головой.
Что, Рома? Вот что? Сама же целоваться полезла?
Девушка подкатила мое кресло ближе к дивану и скомандовала:
– Поехали!
Гагарин, блять!
Моему разочарованию не было предела. У меня хуй вообще-то встал уже! Она в курсе, что нельзя так делать – сначала возбуждать мужика, а потом обламывать? Я так импотентом стану! Одни запчасти лечит, другие калечит!
– Рома! – прозвучало уже с нажимом.
Ёбаное всё! С громким стоном я поднялся с дивана, поправил свой стояк, стараясь, чтобы это было незаметно, но такой бугор шортиками не прикроешь. А эта сучка мазнула по нему взглядом и поджала губы, пряча улыбку.
А что смешного, я стесняюсь спросить?
Ладно, Кобра очкастая! Посмотрим, как ты в тихий час будешь смеяться! Этот час будет таким длинным и таким громким, что не до смехуёчков тебе будет!
Я плюхнулся в коляску со всей дури, и попилил к дверям, пытаясь успокоить и себя, и член. Баба Таня засеменила следом, убрала с дороги свой чемодан, который какого-то черта до сих пор в дверях валялся, и придержала для меня дверь.
Это я ей должен был двери открыть, а не наоборот. Я снова почувствовал себя ущербным, беспомощным и бесполезным.
На улице, и правда, было хорошо – тепло и безветренно. Танюша скатила с крыльца мое кресло, а я спустился сам, ногами.
– Блин, я очки забыла!
– Кого ты тут разглядывать собралась? – усмехнулся я, садясь в кресло.
– Да я про солнцезащитные! – пояснила девушка. – Я щас! – она вспорхнула на крыльцо и, уже схватившись за ручку дверей, обернулась. – Ром, тебе захватить?
– Да, спасибо! – крикнул я ей. – В прихожей на зеркале! Любые!
Танюша скрылась в доме, а я, прищурившись, огляделся. Двор, как и небольшой садик, были в запущенном состоянии. Качели детские не достроены, клумбы не оформлены, трава по пояс. Раньше у нас работал мужичок, он стриг траву, полол сорняки и поливал цветы. Им командовала Юлька, потому что я в цветиках-семицветиках не понимаю нихера.
Жена ушла, и мужичок этот тоже куда-то исчез. А мне так было по барабану на все это дело, что я даже не пытался найти какого-то садовника.
Я двинулся в сторону беседки с мангалом, думая о том, что наврать Борисовым, когда они позвонят и напомнят мне про шашлыки. Я понимаю, что они хотят меня взбодрить, поддержать, но мне это не нужно. Да и с Танюшей хочется побыть наедине. Марина наверняка близко знакома с мужчиной подруги, вдруг я по неосторожности за попу мелкую потрогаю или скажу что-то компрометирующее? Зачем девчонку в краску вгонять и давать повод для сплетен? Так что лучше мы одни побудем с пигалицей.
Что Сане-то спиздеть? Надо что-то нормальное придумать, чтобы баба Таня подтвердила, а то она меня сдаст с потрохами, я тогда перед другом со стыда сгорю. Не по-пацански это будет выглядеть!
Вернулась Танюша в огромных очках на пол лица и протянула мне мои "Полароиды". Я в очередной раз подметил ее заботу. О себе подумала и обо мне не забыла. Приятно!
– О! Это ты тут шашлык жаришь? – поинтересовалась девушка, проходя в беседку. Она присела за стол, как бы проверяя его на удобность. – Марина, как раз просила напомнить, что они в выходные приедут к нам в гости.
К НАМ? Пусть бы к тебе и приезжали! Я же не против! Веселитесь, ешьте, пейте, делайте, что хотите, только меня не трогайте!
– Прекрасно! – недовольно выдавил я из себя.
– Мы не обсудили подробности. Она на работе, у меня борщ варился, – продолжила информировать меня баба Таня, как будто бы не заметив, что я эту идею не поддерживаю ни разу. – Так, перекинулись парочкой сообщений в Вацапе! Да и с тобой надо сначала посоветоваться. Ты же хозяин дома? А я не успела ничего у тебя спросить, потому что ты слинял из кухни.
– Так это ты с Мариной переписывалась? – уточнил я еще раз. На всякий случай. –На кухне? – добавил я.
– Ну, да! А что?
– Ничего! Я согласен! Пусть приезжают! – возбужденно воскликнул я.
Танюша улыбнулась, и я тоже. Не знаю, чему радовалась она, лично я был счастлив, что она не с пихарем своим чатилась. Этого было достаточно.
Внезапно настроения привалило столько, что я не знал, куда его девать.
– А там у тебя что? – махнула Танюша рукой в сторону гаража.
– Ничего, просто гараж, – пожал плечами я. – Хочешь посмотреть на мои тачки?
– А сколько их у тебя?
– Три. Еще есть мот, – не без тени хвастовства ответил я. Телочки любят крутые машины. Уверен, что Танюша тоже будет в восторге от моего автопарка.
– Давай завтра, Рома? – обломала меня девушка. – Уверена, что это займет не пять минут, а у нас скоро обед!
Завтра, так завтра... Ключевое слово «завтра». Значит, Танюша планирует задержаться до завтра и на выходные тоже? Разве может быть прекраснее новость и еще больше настроения?
С небес на землю меня пришибло реальностью. Ложкой дегтя было то, что и баба Таня, и Кобра, и товарищ полковник тоже остаются вместе с нами, и мне придется терпеть их присутствие.
Девушка поднялась на ноги и неторопливо направилась в сторону ворот. Я быстро догнал ее.
– Садись, красавица, подвезу! – похлопал я себя по коленке.
– Что? – рассмеялась она. – Ты серьезно?
Мне нравилось, когда Танюша веселая. Я не мог видеть ее глаз, но улыбка у нее была потрясающая. Такая искренняя, открытая и добрая, что я мог бы часами на нее смотреть.
Уговаривать мелкую не пришлось. Она уселась ко мне на колени и обвила мою шею руками. Заерзала попкой в аккурат по моему члену, устраиваясь удобнее, а потом расхохоталась в голос, когда кресло тронулось с места.
Таким образом мы покатались по двору, хохоча, как дети, а затем вернулись к крыльцу. Танюша объявила, что прогулка окончена, чему я был только рад. Я очень сильно проголодался. Так сильно, что меня уже не пугала перспектива птичьего обеда. Вчера крылышки, сегодня котлеты из куры. Я так скоро сам закукарекаю. Надеюсь, на ужин будет уже что-то другое?
Мы вернулись в дом, и, конечно же, сразу же, баба Таня напомнила мне, что надобно помыть руки перед едой! Как будто я сам не знаю!
Поесть мы решили на кухне, а не в столовой. К чему этот пафос? Да и таскать посуду туда-сюда нет необходимости. Если бы это делала Танюша, я бы не возражал, но я опасался, что она меня заставит шуршать. А мне оно надо?
За столом я не выебывался. Съел все, что мне положили в тарелку. Легкий борщец, с 10%-ной сметаной, котлеты те самые и свежие овощи на гарнир.
Это сметана разве? Сливки в кофе и то, гуще и жирнее! Супа налила, как украла! Эй, аллё! На меня посмотри! Я мужик! Я жраточки хочу! Кого ты, Танюша, наебать решила такими порциями?
Я понимаю, что я на диете, а может, и она тоже, кто ж ее разберет. Только я в три раза больше!
Я засунул в рот кусок хлеба, чтобы не наговорить лишнего. До тихого часа рукой подать, ругаться и спорить нет никакой возможности.
Хоть хлеба не пожалела бабуля, и то ладно.
Странно, но борщ мне понравился. И котлеты ничё так. Ну, так, а кто помогал? Неизвестно, что бы получилось у бабы Тани без моей помощи. Я даже добавки попросил, но только потому, что не наелся. Думал, зажмет котлет Танюша, но нет, подкинула мне в тарелку еще три штучки. Я хотел четыре, но больше не было.
– Помой, пожалуйста, посуду, – сказала баба Таня, поднимаясь из-за стола.
– Что? Кто? Я?
– Ага. Я пойду постелю постель, – игриво приподняла она бровку, бросив мне многообещающий взгляд. – Не задерживайся, Ромочка! У нас режим!
Я проводил ее маленькую попочку взглядом и со вздохом оглядел стол.
Да не хочу я мыть посуду! И Танюшу не заставляю! Пусть стоит до завтра! Придет Екатерина Ивановна и помоет!
Нет, Баба Таня мне все мозги выебет за чашки немытые!
Блять, чё делать-то?
Можно спрятать куда-нибудь тарелки грязные. Или вообще выкинуть? У меня этих тарелок...
На том и порешив, я сгреб все, что было со стола, и безжалостно хуйнул в мусорное ведро. Хе-хе. Делов-то?
"Не задерживайся!" Как бы никто и не собирался, но пришлось выждать несколько минут, прежде чем покинуть кухню, чтобы не вызвать подозрений следователя по особо важным делам.
Наконец-то меня ждало что-то хорошее! То, чего я заслужил, выстрадал своими мучениями!
Никогда я не поднимался по лестнице так быстро, даже будучи в полном здравии. Во мне проснулся самец, зверюга у которого встал еще в коридоре!
Ох, блять, аж сердце зашлось от предвкушения! Выдеру эту козу, чтобы знала, как меня мучить!
В своей спальне я Танюшу не нашел, зато нашел в ее. Да мне похер, где трахаться. Везде попробуем! И до моей кровати доберемся!
Я нетерпеливо вломился в комнату девушки, стаскивая с себя футболку на ходу, скидывая шорты вместе с трусами. Девушка уже лежала на кровати, судя по обнаженным плечам, голенькая.
Теперь я почувствовал себя пацаном каким-то сопливым, все еще до конца не верящим, в то, что ему дадут прямо сейчас.
Когда я нырнул к ней в постель, Танюша приняла меня в свои объятия с такой готовностью, что я силой заставил себя немного успокоиться. Оставлять новые синяки на девчонке было бы непростительно, даже в порыве страсти. Я подгреб Танюшу под себя, нависая сверху, и она раздвинула ножки, приглашая меня в себя. Ее ладошки уже скользили по моей груди, спине, заднице хаотично, жадно и невероятно возбуждающе.
Я заглянул в ее широко распахнутые глаза и вспомнил, что собирался говорить Танюше красивые слова.
Ее розовые, влажные губки так и напрашивались на поцелуй, грудь тяжело вздымалась. Так хотелось нырнуть в этот омут с головой, но я собрался.
– Танюша, – прохрипел я. – Ты такая красивая! Я с тебя дурею!
Мелкая еле заметно улыбнулась, теперь можно и поцеловать ее. Сладкие податливые губки пигалицы приоткрылись, впуская в ротик мой язык. Я подался бедрами вперед, вжимаясь в ее промежность своим стояком, наслаждаясь отзывчивостью девочки. Танюша застонала и выгнулась мне навстречу, подставляя для ласки свои грудки, и я с готовностью втянул светло-коричневую вершинку ее титечки в рот. Сначала поиграл с левой грудкой, затем с правой.
Судя по ее тихим стонам и всхлипам, Танюше нравилось, как я ее ласкаю, а мне нравилось быть источником этого удовольствия.
Я был так возбужден, что яйца трещали. Так не терпелось сбросить это напряжение. Потом можно и целоваться и миловаться, а сейчас все, о чем я мог думать – это Танюшина киса.
Не переставая облизывать грудь девушки, я накрыл пальцами ее складочки, чтобы убедиться, что она готова меня принять, что ей уже тоже не терпится.
Что ж, дырочка достаточно влажная, чтобы вторгнуться в нее прямо сейчас.
Я почувствовал руки Танюши на своих плечах, а затем она надавила на них ладонями, толкая меня вниз. Силенок спихнуть меня ниже у нее не хватило, поэтому она поднялась выше на подушку сама и повторила попытку ткнуть меня носом в ее промежность. Я вскинул голову, которая находилась теперь на уровне ее животика, и непонимающе посмотрел на девчонку. Чего она ёрзает? Куда уползла?
– Ты обещал меня вылизать, – напомнила мне Танюша. – За борщ!
Девчонка бессыже развела ноги еще шире, демонстрируя мне свою розовую, влажную плоть. У меня от этой картинки в глазах потемнело, и питон задергался, напрашиваясь в эту мякоть немедленно, сию секунду. Я сейчас спущу прямо на простынь, а ей куни подавай?