24. Таня

Я прождала вожделенного кунилингуса полчаса, не меньше. Морозов так резво поскакал в сторону туалета, что я усомнилась в его болезни. Прикидывается он очень натурально, как мы уже смогли убедиться, а тут просто веселые старты какие-то!

К тому, что мужику в туалет приспичило, я отнеслась нормально. Ну, мало ли, может быть он пукнуть побоялся в моем присутствии, и, слава богу! Наслышана я об этом душевном единении давноженатиков, когда в постели никто никого и ничего не стесняется. Спасибо, но мы с Романом даже не женаты! Пусть выпускает голубей подальше от меня!

Мое терпение закончилось, и его сменило беспокойство. Да где он там есть? В обморок упал, не иначе! Мог бы просто сказать, что лень лизать, а не в туалете гаситься! Эх, мужики...

Я разочарованно напялила обратно футболку и пошла искать своего питомца. На первом этаже туалет был небольшим, но акустика была знатная, потому что звуки, издаваемые Морозовым, были отчетливо слышны даже из коридора.

Подслушивать под дверью, как мужик бомбит унитаз, не самое увлекательное и приятное занятие, но звуки обстрела все не стихали, и это меня настораживало. Мы ели одно и то же, почему мне норм, а Морозова к белому трону прибило намертво?

– Эй, Рома! – громко забарабанила я в дверь. – У тебя все нормально?

– Да! – крикнул он. – Что за гадство, баба Таня? Уже и посрать спокойно нельзя? Уйди отсюда! – злобно добавил он.

Я постояла еще немного под дверью, понимая, что ничего не нормально. Тут и гадать было нечего – сожрал что-то мой питомец втихаря, вот и все!

Мое расследование закончилось в кухонной мусорной корзине, куда я заглянула первым делом. Больше Рома никуда не отлучался, и все время был у меня на виду. Что было в упаковке из ресторана, мне уже не узнать, но судя по всему что-то большое и жирное.

Ну, он же хотел мяса? Наелся, сучок?

В том же ведре я обнаружила синюю миску, а потом уже и всю остальную посуду, что он обещал помыть.

Вот же засранец! Что за детство, мать его растак? Этого идиота вообще нельзя без присмотра оставлять? Мужику 31 год! Он пальцы в розетку совать будет или в нос мелкие предметы засовывать? Я уже ничему не удивлюсь!

Как бы я не была зла на Морозова, я его сиделка, и я взяла за этого придурка ответственность. Я просто не усну, зная, что где-то совсем рядом на унитазе сидит страдающая жопа. Надо спасать это прожорливое брюшко.

– Рома, что ты ел? – постучалась я еще раз в туалет, где, судя по звукам, ничего не изменилось.

– Ты не видела, что я ел? Надо было очки надеть!

– Хорош придуриваться! Где аптечка у тебя?

Повисла гробовая тишина. Я ждала, Морозов молчал всеми отверстиями.

– В кухне, на самой верхней полке! – наконец, сдался Роман. – И бумагу прихвати! У меня закончилась!

Кое-какие лекарства я привезла с собой, и они были в моем чемодане, но такой форс мажор я не предусмотрела. Я переживала за спину Морозова, а тут пришла беда, откуда не ждали. Слава богу, в аптечке Романа было из чего выбирать. Я щедро отсыпала лекарства питомцу, набрала ему водички для запивки, нашла бумагу. С этим набором я снова постучалась к Морозову.

Боже, и смех, и грех! Мне заходить? Или он сам выйдет?

– Заходи! – послышалось из-за двери.

– Я не хочу! – крикнула я в ответ. – Выходи!

Снова тишина и молчание. Ну, что делать? Придется засунуть брезгливость подальше и идти. Я набрала побольше воздуха в легкие и открыла дверь в туалет.

Морозов со спущенными штанами сидел на унитазе – ничего необычного. А вот лицо у него было измученное, но важное, как будто он сидит на троне и приказ о казни изменников Родины диктует.

– Ой! Какие мы нежные! – скривился он, увидев выражение моего лица. – Срущего мужика не видела? А твой жених чем какает? Волшебными зефирками? – хмыкнул он.

Я старалась не заржать. Честно. Но это было непросто. Не говоря ни слова, я протянула Морозову таблетки и стакан с водой. Он заглотил лекарство, вернул мне стакан, а потом выхватил у меня из-под мышки рулон бумаги.

– Все, баба Таня, выметайся! – поторопил он меня, помахав кистью руки для убедительности.

Меня не надо было уговаривать, я пулей выскочила из этой газовой камеры. Убрав со столика в гостиной остатки нашего пиршества, я села досматривать фильм. Сейчас лекарство подействует, и Морозов сам приползет.

Пришел. Живой. Сел рядом, лицо виноватое, в глаза не смотрит.

– Тебе лучше? – поинтересовалась я.

– Со мной все хорошо! Иди спать! – буркнул он.

Я выключила телевизор и поднялась с дивана. Потерянный вид Морозова меня веселил не меньше. Он весь расстроился, а не только желудок.

– Рома, а ты спать идешь?

– Я тут лягу, – все еще не глядя на меня, ответил он.

До туалета ближе, догадалась я, но от подкола удержалась.

Я помогла злому, измученному питомцу постелить постель на диване, и смотрела, как он укладывается.

– Шорты! – между делом напомнила я, когда Морозов швырнул их вместе с трусами на пол.

Он непонимающе уставился на меня, а потом со стоном поднял одежду с пола.

– Задрала ты меня уже! – проворчал Роман.

Он аккуратно сворачивал трусишки и шорты, когда я подкинула ему еще и его футболку до кучи.

Морозов лег, отвернулся от меня и затих. Я выключила свет и тоже разделась.

– Иди в свою комнату! – простонал Морозов, когда я нырнула к нему под бочек.

– А кто тебе клизму будет ставить, если станет хуже? – все же не сдержалась я от шутки ниже пояса.

– Чего? – взревел он. Хорошо, что в темноте не было видно, как я беззвучно ржала, иначе Морозов бы взорвался. Он уже и так нехило сегодня бомбанул, хватит с него. – Пиздец, бля! – вздохнул он, подминая меня своей ручищей ближе к себе.

Я слушала, как Морозов дышит мне в затылок, и улыбалась сама себе. Как бы не было с ним трудно, все-таки он прикольный мужик.

Рома уснул первым. Засопел так сладко, чисто медвежонок! Намаялся за день, бедняжка? В чем-то я понимала Морозова. Он долго пробыл в изоляции в больнице, и теперь ему хотелось наверстать упущенное – и покушать вволю, и сексом позаниматься, и поныть о том, какой он несчастный. А кому не хочется порой, чтоб его пожалели? Лишь бы эти страдашки у него не затянулись надолго, так и до депрессии не далеко.

Надо будет завтра хорошенько погуглить эту знаменитость, разузнать о нем все, что можно, из других источников, раз он сам о себе не горит желанием рассказывать. Может быть эта информация даст мне более полную картинку о моем питомце и размерах его несчастья?

Я еще долго лежала в темноте, наслаждаясь тишиной и крепкими мужскими объятиями. С каждой минутой Рома становился мне ближе и дороже, и это меня напрягало. Если мы так быстро сблизились за пару дней, то что будет через неделю или месяц?