33. Таня

– Привезешь мне завтра котлеток? – жалобно попросил Рома. Так дети выпрашивают у родителей денег на сладости.

– Конечно, – улыбнулась я.

Морозов лег в клинику на плановое обследование. Оно должно было занять пару дней, не больше, но это время мы были вынуждены провести в разлуке.

Палата Ромы была шикарной, больше похожей на номер в отеле. Он только «заселился» в нее, а уже начал ныть, о том, как плохо здесь кормят. У кого, что болит...

Меня же больше волновало, что покажет обследование. Рома уже обходился без коляски, но ходил все так же с трудом, опираясь на трость. Он жутко комплексовал из-за нее, бурча о том, что похож на немощного старика, поэтому ему не терпелось поскорее от нее избавиться.

Как врач, я понимала, что процесс восстановления Морозова будет не быстрым, поэтому старалась свести в шутку его недовольство.

– Одно меня радует, Танюша, что мы с тобой скоро поедем на моря! – мечтательно сказал Рома, раскладывая вещи в прикроватную тумбочку. – Буду трахать тебя на белоснежном песочке! И на суше, и в море...

– Если доктор разрешит, – напомнила я ему, спустив с небес на землю.

Будь его воля, Морозов бы уже топтался у трапа самолета под мышкой со мной.

– Чем будешь заниматься, мелкая? – Покончив с вещами, Рома притянул меня к себе. – Будешь скучать?

– Конечно, буду, – вздохнула я. Я еще не ушла из больницы, а уже скучала по Роме. – Надо навестить родителей, они меня потеряли уже.

– Я бы хотел с ними познакомиться, – заявил мужчина.

У меня сердце зашлось от радости. Рома все еще был в процессе развода, поэтому я не ждала каких-то огромных шагов мне навстречу, но желание познакомиться с моими родителями, еще раз подтверждало серьезность его намерений в отношении меня.

– Я им еще не говорила...

– Значит, скажешь! – твердо сказал Морозов. – В чём проблема?

– Ни в чём, – пожала плечами я.

Рома наклонился ко мне и поцеловал. Даже не верится, что мне встретился такой потрясающий мужчина! Мои мысли убегали далеко вперед, туда, где я стою в свадебном платье, и даже дальше, туда где я уже делаю уроки с нашими детьми. Это было преждевременно, но я ничего не могла с собой поделать. Мечтать же не вредно? Можно и помечтать!

В палату вошла медсестра, и сообщила, что мне пора выметаться из палаты.

– Все будет хорошо, Ромочка, – глядя мужчине в глаза, сказала я.

Он еще раз чмокнул меня в губы, и нехотя, с тоской, отпустил.

Я же выпорхнула из больницы, как на крыльях! Мне казалось, что я самая счастливая девушка на свете! Только бы обследование показало, что у Ромы улучшения – больше мне и не нужно ничего!

Мой прежний дом так быстро перестал быть моим. Тут все было как-то скучно и пусто без Морозова. Чемодан с моими вещами, косметикой и одеждой, что мне купил Морозов, остались у него, как залог нашего дальнейшего совместного проживания. Я забрала из его дома только зарядку от телефона и паспорт.

Весь день я пыталась себя занять бытовыми мелочами, чтобы время поскорее прошло, наступило завтра, и я увидела Рому. Я успела навести в квартире порядок, разобрала почту, собрала еще кое-что из одежды, чтобы взять с собой к Морозову, и навестила родителей.

Мама с папой обрадовались новости о том, что я хочу познакомить их со своим мужчиной. Мама пыталась выпытать у меня как можно больше подробностей о Морозове, поэтому я засиделась у родителей допоздна. Конечно же, я опустила обстоятельства начала нашего знакомства с Морозовым. Родителям не обязательно знать, каким мудаком и грубияном был Рома раньше, а о том каверзном договоре, что он приготовил для меня, вообще лучше забыть навсегда.

Рома позвонил мне вечером, чтобы пожелать спокойной ночи, и сказал, что очень скучает, и ему не терпится скорее домой, ко мне, потому что он не может без меня уснуть! Это было очень трогательно и мило. Я тоже долго не могла уснуть без Морозова. Никто не обнимал меня своей огромной лапищей, не сопел мне в ухо и не тыкался мне в поясницу своим питоном.

Мне даже запаха его не хватало. Я больше не представляла своей жизни без Морозова. Я люблю его?

Люблю! Люблю!

От этого осознания внутри меня все затрепетало, бабочки щекотали так, что теперь уснуть не представлялось никакой возможности. Я обняла подушку, а перед глазами стояло лицо Морозова, его потрясающая улыбка, ямочка на подбородке и голубые, искрящиеся от смеха глаза.

Скорее бы завтра! Скорее бы...

В семь утра я уже была на ногах. Принарядилась, подкрасилась, нажарила Роме котлет, как он и заказывал.

В девять я была уже в больнице. Вот, чем мне нравились частные клиники, так это тем, что часы посещения не ограничиваются администрацией, если состояние пациента не критичное.

Когда я вошла в палату Морозова, он стоял у окна и с кем-то разговаривал по телефону.

– Проверь договор и все суммы, я позже подпишу, – услышала я обрывок разговора.

Затем Морозов закончил разговор и отбросил телефон на кровать, сосредоточив все свое внимание на мне. Он протянул ко мне руки, и я бросилась в его объятия. Мы целовались, как безумные, как будто не виделись много месяцев или даже лет!

– Детка, поздравь меня, – оторвавшись от меня, просиял Морозов. – Наша жизнь налаживается!

– Ты развелся? – нервно теребя пакет с едой, выдала я догадку.

Если это так, то, действительно, налаживается! Боже, неужели это правда? «Наша жизнь» – это словосочетание было чертовски приятно слышать от Ромы.

– Еще лучше, Танюша! В сто раз лучше!