17

Каримов уходит, а я сразу же закрываю дверь на замок. Прислоняюсь к твердой поверхности. Прислушиваюсь.

Уходит. Звук его тяжелых удаляющихся шагов действует на меня успокаивающе. Перевожу дыхание и, чуть помедлив, прохожусь по той комнате, где мне придется теперь жить.

Как долго все это продлится? Пока ему не надоест? Или… у него есть какая-то цель? Тяжело понять, зачем этому уголовнику вдруг понадобился фиктивный брак. Но теперь побег заключенного в день нашей свадьбы кажется еще более подозрительным.

Все связано. Только не хочу разбираться как. Единственное мое желание поскорее отсюда выбраться, а пути пока не вижу.

Комната большая и светлая. С красивым видом на сад. Тут есть собственная ванная, где я сразу проверяю замок. Закрывается изнутри. Щеколду снаружи не открыть. Но даже осознавая это, понимаю, что расслабиться тут все равно не смогу.

Он же рядом. Где-то здесь. А что если…

Внимательно осматриваюсь по сторонам.

Вдруг здесь вообще какие-нибудь камеры есть? Вдруг он прямо сейчас за мной наблюдает?

От него можно всего ожидать. И тут серьезная система безопасности. Наверняка, и видеонаблюдение есть.

Присаживаюсь на диван. Совсем не чувствую в себе сил. При мысли о том, что Каримов в прямом смысле может наблюдать каждый мой шаг, начинает бить нервная дрожь.

Нет, хватит. Нельзя себя накручивать. И без того тяжело. Не похож он на того, кто будет наблюдать со стороны. Такой захочет…

Обрываю себя. Не важно, что он там захочет. Ничего не получит.

Так себя настраиваю. А после достаю планшет, открываю чистый лист и начинаю делать наброски. Бездумно вожу электронным карандашом по экрану, создавая черновой набросок.

Просто стараюсь собраться и отвлечься. Рисование всегда выручает. увлекаюсь процессом и не замечаю, как быстро проходит время.

Стук в дверь отвлекает. Заставляет вздрогнуть всем телом.

Каримов? Этот ублюдок вернулся?

Сжимаюсь в комок от напряжения.

Стук раздается снова. Но теперь я понимаю, что за дверью точно кто-то другой. Удары о дверь легкие, осторожные.

Урод бы иначе стучал.

Поднимаюсь, подхожу к двери.

— Да? — спрашиваю осторожно.

— Госпожа Каримова, — доносится до меня женский голос. — Вас ожидают. Ужин уже подан.

— Это же в семь, — роняю глухо. — Еще рано…

— Сейчас половина восьмого.

Ответ совпадает с моментом, когда мой взгляд падает на массивные настенные часы, где стрелки показывают, что я серьезно содержалась.

Собираюсь на автомате бросить “скоро приду”, но ловлю себя на том, что идти никуда не хочется.

— Я не голодна, — говорю, наконец.

— Но… вас ожидают, — женский голос подрагивает. — Госпожа Каримова, пожалуйста, вам лучше спуститься вниз.

Открываю дверь. Будто неведомая сила толкает это сделать. Вижу перед собой бледную перепуганную женщину.

— Прошу вас, — бормочет она. — Придите на ужин.

Смотрю на нее и понимаю, что не смогу отказаться.

— Хорошо, — киваю. — Сейчас спущусь.

— Благодарю вас, госпожа Каримова.

На ее лице читается облегчение.

Представляю, как ублюдок обращается с людьми, которые на него работают, если у бедной горничной такая реакция. Всех в страхе держит.

Иду на ужин. Выхода нет.

Когда захожу в просторную гостиную и сталкиваюсь с тяжелым взглядом Каримова, мне уже хочется развернуться и уйти прочь.

Урод оглядывает меня с головы до ног. Мрачнеет еще сильнее.

Что не так?

Невольно бросаю взгляд на себя. Одежда выглядит нормально. Та же кофта, в которой я была в универе, джинсы…

— Здесь не принято опаздывать, Арина, — хрипло заявляет Каримов.

Поднимаю глаза на него.

— В следующий раз наденешь платье, — чеканит ублюдок.

Что?

— Почему я должна надевать платье? — спрашиваю.

Почему вообще должна участвовать в этом спектакле…

— Я так хочу, — отрезает Каримов. — Сядь.

От его тона у меня помимо воли колени подгибаются. Опускаюсь на стул напротив него, ощущаю, как мелко подрагивают пальцы.

— Тебе лучше выполнять то, что я говорю, — холодно прибавляет он.

Молчу, хотя тянет высказать ему многое. Но… страшно. Слишком хорошо помню, на что он способен. Животное. Такого нельзя злить.

Прячу глаза. Опасаюсь, его и мой взгляд взбесит.

— Ешь, — выдает Каримов, точно приказ.

Отрываюсь от пустой тарелки. Опять смотрю на него.

— Тебя силой накормить?

Он вдруг поднимается. Так, что стул назад отъезжает. В момент оказывается рядом со мной, нависает будто коршун.

— Любишь ты меня злить, — скалится и отрывисто продолжает: — Повезло тебе, что жена. Только поэтому и проявляю терпение.