10

— Ты зачем в это полезла? — резко спрашивает отец. — Я бы сам разобрался. Решил все вопросы.

— Нужны были деньги, а другого способа…

— Арина, — обрывает грубо и чеканит: — Я свои проблемы сам закрываю. Всегда. Мне помогать не надо.

— А если бы не получилось, папа? — не выдерживаю, голос срывается. — Если бы они своего добились? Если бы тебя…

Так и не удается договорить “посадили”. Остаток фразы забивается в горле комом. Не могу это произнести вслух.

— Значит, так тому и быть, — мрачно говорит отец. — Но ты вообще не должна этого касаться. И не важно, что вокруг происходит. Ясно тебе?

Он поворачивается к маме. Челюсти стиснуты, желваки играют под кожей. Взгляд тяжелый, прожигающий.

— Ты ей как это позволила? — выдает. — Не могла удержать?

Мама обнимает себя руками.

— А тебя сильно удержишь, Николай? — роняет она. — Вот и Арина такая, разрешения не спрашивает.

— Пап, — сглатываю. — Но все ведь хорошо. Все уже закончилось.

Язык едва на этих словах ворочается.

Конечно, ничего “хорошего” нет, но папа об этом никогда не узнает. Каримов не самоубийца, чтобы про такое рассказывать. А остальные… слышали мои крики, однако в той камере нас было двое.

— Хорошо? — рявкает отец. — Ты в тюрьму поехала. К зэку. Ты понимаешь, чем все это могло для тебя закончиться? Оказаться в “Яме”. Среди этих уродов.

Понимаю. Очень отчетливо. До боли. Понимаю и помню. Такое невозможно забыть, и плевать сколько лет пройдет.

— Папа…

— Совсем мозгов нет? — бросает отрывисто.

Слезы душат. Разворачиваюсь и стараюсь поскорее скрыться в своей комнате. Захлопываю дверь, прижимаюсь к ней.

Закрываю лицо ладонями.

Реакция папы не удивляет. Он действительно привык все решать сам. Защищать семью. И лучше бы сам в тюрьму отправился, чем подверг нас опасности. Мой поступок никогда бы не одобрил.

Но как я могла просто ждать? Особенно когда подвернулась возможность помочь, и дядя нашел нужных людей?

Да и договор с агентством, пусть и рискованный, но сомнений не вызывал. Все пункты четко прописаны. Условия обозначены. Брак фиктивный. Никакого интима.

Обнимаю себя руками, пытаюсь унять истерику. Но рыдания лишь нарастают. Не выходит у меня успокоиться.

— Арина, — голос отца доносится из-за двери. — Можно?

— Нет, — роняю сдавленно.

— Арина…

Глотаю слезы. Зажмуриваюсь. Все же отхожу от двери, оседаю на край кровати. Сгибаюсь, уткнувшись лицом в сомкнутые ладони.

Слышу, как отец заходит в комнату.

Кровать пружинит, когда он усаживается рядом.

— Ты прости меня, — говорит. — Сорвался. Знаю, тебе тяжело было.

Вытираю глаза. Кусаю губы, чтобы снова не разрыдаться.

— Надо же было до такого додуматься, — продолжает отец. — И вообще, как-то это все устроить.

Он обнимает меня. Накрывает плечи руками. Будто от всего мира собой закрывает, ограждает.

— Но ты тоже пойми, — прибавляет. — Когда я узнал, куда ты влезла, что начала… ты не должна была так рисковать. Ради меня.

— Пап, — всхлипываю. — Не могла иначе. Не могла и…

— Как тебе такое в голову пришло? — спрашивает. — Кто тебя надоумил в то чертово агентство поехать?

Никто. Так вышло. Когда пыталась понять, где можно срочно достать огромную сумму денег, вспомнила, как подруга пару месяцев назад рассказывала про агентство, где занимаются заключением фиктивных браков.

— Им нужно от налогов уходить, — говорила она. — Там разные схемы делают, получается очень выгодно для прибыли. Хотя бывают и другие причины.

— Слушай, неужели они правда платят такие безумные деньги?

— Конечно. Представляешь, как все обернется, если обман вскроется?

Вот и вышло, что лишь в том агентстве был шанс заработать быстро и много. Туда я и обратилась. Но не знала, куда придется поехать и с кем нужно будет заключить брак.

— Никто не сказал, — сглатываю. — Про “Яму”. И… ничего не сказали.

— Мне скажут, — мрачно произносит отец. — Все скажут.

И обнимает еще крепче. Прижимает к себе так, что даже холодная дрожь отпускает, больше не колотит тело.

— Я сам все вопросы решу, — чеканит. — Арина, ты никогда не должна так рисковать. Больше никакой самодеятельности. Смотри мне.