Глава 13

Наши дни

ТАНЯ

— На этой неделе мы летим с тобой в Японию, — Эрик, как обычно, сидел на краю её стола.

«Мирин. Сладкое рисовое вино», — услужливо подсказала память.

— А переговоры с итальянцами? — отмёл все воспоминания её прагматичный мозг.

— У них будет неделя подумать. И если они согласятся, то после Японии сразу полетим в Италию смотреть гостиницы, что нам предложат.

— В Рим?

— Все дороги ведут в Рим, — улыбнулся Эрик. — Но мы поедем в Неаполь. Термы, Везувий, Помпеи. Возьми с собой удобную обувь.

— В Японию? — улыбнулась она в ответ. И по его тону было понятно, что чем бы не закончились их переговоры, в Италию они полетят всё равно.

И Таня даже была не против.

— И в Японию тоже, — он встал. — Мне нужны ваши паспорта, мадемуазель Бонье.

— А моё согласие?

— Его вы уже дали, подписав трудовой договор, — он развернулся и пошёл к двери, но остановился, держась за ручку. — Таня, насколько серьёзно у вас всё с Назаровым?

Не то, чтобы она была не готова к этому вопросу, но она действительно не знала, что ответить и беспомощно развела руками под его серьёзным взглядом.

— Прости мне мою прямоту, но для меня это важно. И совсем скоро я ещё раз об этом спрошу.

Дверь захлопнулась за его спиной.

Он не сказал ей: «Определяйся!», но она знала, именно это он и имел в виду. В его сдержанных, словно нечаянных прикосновениях, было столько чувственности, что она боялась вспыхнуть, когда их локти соприкасались за переговорным столом.

А когда их игривые французские партнёры сморщились на предложение Сикорского как на варёную брокколи, она им сказала известную французскую поговорку: «Ди па ке се па бон, ди — жэм па». Не говори, что это невкусно, говори — не люблю. А они ответили, что проглотят всё, что им предложит «этот изобретательный месье», если она приедет к ним в Прованс с тем месье, что так «съедает» её глазами.

Даже далёким французам было заметно, что он смотрит на неё плотоядно, а уж она чувствовала исходящие от него флюиды как надвигающееся цунами.

Он не подходил к ней ближе чем на шаг — так вода отходит от берега, перед тем как обрушиться на него штормовой волной. Таня не знала, чего ждать, не хотела думать, как реагировать на это, она хотела, чтобы как утлое судёнышко её подхватило и может быть разбило в щепки о берег, а может унесло далеко в безмятежное море.

Она так устала быть сильной. Так измучилась с этой любовью к Назарову, что готова была вырвать своё глупое сердце и пусть оно сгорит к чертям собачьим и навсегда заткнётся, потому что Эрик Сикорский не будет её ни с кем делить. Никогда.

Он был правильный. Он был порядочный. Он был непреклонный. И её невыносимо тянуло к его обветренным губам, тёмным густым волосам и широким плечам, за которыми можно было надёжно укрыться от всех, от всего, от Назарова. Укрыться и забыть, и вычеркнуть Влада из памяти, вычеркнуть всё, что не хотелось вспоминать и что невыносимо было помнить. И это желание «тихой гавани» крепло в ней день ото дня.

— Я завтра улетаю, — поставила она Влада в известность, стараясь говорить в трубку как можно безразличней. — По работе. В Японию.

— С Сикорским?

— Да, — ответила она, не уточняя с каким. — Привезти тебе что-нибудь?

— Просто возвращайся быстрее. Я буду скучать.

И Таня ему верила. Как бы оно не было, она сама, наверно, будет скучать. А может нет. Она точно знала, что ответит Эрику на вопрос: «Что у тебя с Назаровым?»

Она скажет: «Секс. Просто секс. И ничего, кроме секса».

Но Назаров или слишком хорошо её знал и почувствовал фальшь в её голосе, или обладал каким-то внутренним чутьём. Он всё же навязался проводить её в аэропорт.

В очереди на металлоискатель Таня нервничала. Она высматривала в зале Эрика и чувствовала себя преступницей. Гадко. С одной стороны, хотелось предупредить его, чтобы он не подходил, и Влад даже не догадался о его существовании. С другой стороны, пусть бы уже познакомились, в конце концов, ни одному ни другому она ничего не была должна.

И всё же она дёргалась, и Влад заметил.

— Ты что, боишься летать? — он поставил её чемодан на вращающееся валики аппарата для просвечивания багажа, и пропустил её впереди себя в рамку металлоискателя.

Она прошла, повесила на шею свою сумку, выехавшую из тёмного ящика и даже составила на пол свой лёгкий чемоданчик, а Влада всё досматривали, заставив выложить из карманов всё что можно.

Ещё этот чемодан, слегка пнула Таня свой багаж в сердцах. Она и не заметила, что его кодовый замок сбился, когда захлопнула его и сдвинула шифр. Теперь она понятия не имеет, как будет его открывать. Всю дорогу она билась над комбинациями, зажав чемодан между ног, но её усилия не увенчались успехом.

Влада, наконец, пропустили. И Таня, наконец, увидела Эрика.

Он сидел, развалившись в кресле, уверенно положив ногу на ногу и то ли действительно был увлечён своим телефоном, то ли всё же делал вид, что её не замечает.

— Давай я сломаю этот замок, если ты переживаешь из-за него, — предложил Влад и помощь, и ещё одну версию её дурного настроения.

— Я всё же попытаюсь открыть, — присела она в решетчатое металлическое сиденье. — Всего три цифры. Какая-то жалкая тысяча комбинаций. Попробую подобрать.

— Как хочешь, — он оглянулся по сторонам и вдруг направился прямиком к Эрику. — Я на минуточку.

Танино сердце ушло в пятки, пока он сделал эти несколько шагов. Но с радостным и удивлённым лицом поднялся лысый парень через пару сидений от Эрика, и пожал Назарову руку.

— Влад?! Куда летишь?

— Никуда. Девушку свою провожаю в Токио. А ты какими судьбами?

— А мы всей семьёй в Сеул, — наклонился он и потрепал по голове девчушку лет пяти, успевшую прижаться к ноге отца.

— Привет! — присел перед ней на корточки Влад, и Танино сердце чуть не разорвалось на части, когда он протянул ей руку. — Меня Влад зовут, а тебя?

— Злата, — положила девочка свою ручку в его ладонь.

— Очень приятно. Ты такая красавица, — потряс он её ладошку.

И дитё засмущалось и спряталось за ногу отца, когда Влад её отпустил и поднялся.

Они ещё о чём-то говорили, но Таня не слушала, она уткнулась в свой чемодан. Составила из цифр «000» и начала заново свои попытки открыть его.

— Мой одноклассник. Сто лет не виделись, — поделился Влад, вернувшись. — Трое детей и лысина. Работает в каком-то банке, я даже и названия-то такого не слышал. Как твои успехи?

— Никак, — честно призналась Таня.

У Влада в кармане зазвонил телефон. Он отвечал односложно, но то, с какой скоростью мрачнело его лицо, говорило само за себя. Он встал, потёр виски, и носком дорогущей туфли стал отколупывать прилипшую к полу жвачку.

— Что случилось? — его посеревшее лицо Тане совсем не понравилось.

— Пожар на складе с алкоголем, — он сунул телефон в карман, но промазал.

С ужасным стуком аппарат упал на мраморный пол.

— Твою же мать! — выругался он, разглядывая треснувший экран. — Что за день-то такой. Прости, — он посмотрел на Таню страдальчески. — Я должен ехать.

— Я понимаю, — встала она. — Не переживай, я найду выход на посадку.

— Удачной тебе поездки! — шепнул он ей на ухо, чмокнул в щёку и убежал.

«Надеюсь, обойдётся!» — проводила она его спину и потянула свой чемодан к очереди в «зелёный коридор». Она что-то так распереживалась из-за этого пожара, представляя себе, как пламя лижет картонные коробки, а потом взрываются бутылки и огонь ревёт, ещё сильнее разгораясь от этих горючих жидкостей, что начисто забыла про Эрика.

— Что-то случилось? — услышала она его голос над ухом и вздрогнула. — Привет!

— Привет! Склад с алкоголем горит.

— Скверно. Алкоголь как пиротехнику или парфюмерию не погасить, только путём полного выгорания.

— Атас! — выдохнула она. — Он ещё и телефон разбил.

— Не переживай только. Не маленький, разберётся.

— Я понимаю, — кивнула Таня.

Даже если бы она осталась, то ничем не могла помочь, а уж накручивать себя в поездке тем более не было смысла.

«Лишь бы он только не начал там геройствовать», — холодком в груди пробежала тревожная мысль, но Таня и её отогнала. В конце концов, он же не идиот.

В стареньком Боинге Российской авиакомпании не было бизнес-салона. И места им достались в самом последнем ряду, где не откидывались спинки. Но зато на трёх сиденьях они сидели вдвоём.

— Лететь всего два часа, не думаю, что устанем, — Эрик сжал её руку, пристегнув ремень безопасности.

— Согласна, — кивнула она, глядя как его коленки упираются в соседнее кресло, и руку забрала, якобы достать из сумки телефон, чтобы поставить его в «авиарежим», но он заметил.

— Не дёргайся. Я не сделаю ничего, что будет тебе неприятно или поставит в неловкую ситуацию. Ты мне нравишься, не скрою. Ты мне очень нравишься, — он потёр лоб. — Но ты не должна из-за этого беспокоиться.

— Наверно, мне нужно было беспокоиться раньше, до того, как согласилась на эту поездку, — убрала она телефон. — Я же не маленькая. Всё прекрасно понимаю.

— И всё же, поверь. Я тоже не мальчик. И умею себя контролировать. Я не нарушу границы. Тебе нечего бояться со мной.

— Я попробую, — вздохнула Таня.

Почему-то, когда она собиралась в эту поездку, ей представлялось это забавным и ничего не значащим. Влад при ней засматривается на молоденьких девочек, трахает безнаказанно своих бывших жён, и формально она совсем не обязана хранить ему верность. Но она так оказалась зациклена на своём Владе, что даже не подумала о том, что для Эрика такие свободные отношения может быть совсем не норма. И эта боль, что они с Владом привыкли доставлять друг другу, для Эрика, возможно, не приемлема. Делать ему больно просто так она совершенно не хотела.

— Ты же знал Назарова и раньше? — задала она вопрос, который давно не давал ей покоя. — Только не похоже, что вы близко знакомы.

— Нет, мы можно сказать не знакомы. И прости, если тебе не понравилось, что знакомиться я не подошёл, — он поправил волосы, которые она убрала за ухо. — Ты так затравлено оглядывалась, что я подумал, сейчас это не лучшая идея.

— Спасибо, — прислонилась она к его обтянутому кожаной курткой плечу и положила руку на упругий бицепс.

Он как-то облегчённо вздохнул, но не из-за её слов. Из-за её движения. Он словно страдал без физического контакта с ней, поэтому всё время притрагивался. Словно его тянуло к ней мощным магнитом и преодолевать его силу было неимоверно тяжело.

— В-общем, это было давно. И об этом неприятно рассказывать, — он болезненно сморщился и снова потёр лоб. — Её три года как нет, а мне до сих пор больно.

— Тогда не рассказывай, — погладила Таня его по руке.

— Нет, я должен, — покачал он головой. — Именно тебе должен рассказать. В-общем, они как-то переспали. Моя жена и Назаров. Глупо. По пьяни. Отмечали день рождения подружки в ресторане при гостинице в Домникане и там познакомились. Потом посидели в баре. Там живая музыка, потанцевали. И он вроде клеился к её подружке, но как-то получилось, что в номер ушёл с моей женой. И потом оказалось, что он приехал даже не один, с женой, с ребёнком. Но ему по ходу было всё равно. Потому что с её подружкой он тоже потом спал. Жена не собиралась мне рассказывать, конечно. Но оказалось, что они возвращались одним рейсом. Я прожил с ней семнадцать лет, чтобы не почувствовать неладное.

— А ты все эти годы был ей верен?

— Хороший вопрос, — усмехнулся он. — И ты не поверишь, наверно, но да. Я ни разу ей не изменил. И ей простить так и не смог. В-общем, на восемнадцатом году брака мы развелись. И я отправился во все тяжкие. А потом она заболела.

— И ты вернулся?

— Вернулся. И ездил с ней по врачам. Но, увы. Рак. Она так и умерла, сжимая мою руку.

— Ты винишь себя в её смерти?

Он отрицательно помотал головой.

— Ни себя, ни твоего Назарова. Нет, это всё пустое перед лицом неизлечимой болезни. Но, знаешь, когда она умирала, я понял одну простую истину: если бы она не сказала мне правду, я был бы счастливее.

Он замолчал, тяжело вздохнул. Самолёт набрал высоту, и услужливые бортпроводницы покатили по проходам тележки с напитками.

Таня не смела нарушать его молчание. Оно и так давалось ему непросто, ведь он остался сейчас наедине со своим горем. И по печальному стечению обстоятельств, на месте Влада мог бы оказаться любой другой смазливый парень, но это был именно Влад.

— Только не подумай, что я хочу отомстить, — грустно улыбнулся он, передавая ей кофе. — Наверно, нам с твоим Назаровым просто нравится один тип женщин.

— Наверно, — кивнула Таня. — Назарову действительно нравится только один тип. Женщины.

— Как ты с ним живёшь? — отхлебнул он из своего стаканчика. — Я искренне не понимаю. Я не смог простить одну измену. А ты…

Он поставил стакан и развёл в сторону руки.

— А я сразу знала, что ничем хорошим это не закончится. И чтобы для тебя это вдруг не стало неожиданной новостью, мы познакомились в борделе. И это он за меня заплатил.

— Ты…, — он не мог произнести это вслух.

— Да. Он стал моим первым клиентом. И проклятием всей моей жизни. Только не спрашивай, нравится ли мне такая жизнь.

— А она тебе нравится?

— Это неважно, ведь другой у меня всё равно не будет.

— И сколько лет вы уже вместе?

— Двенадцать. И нет, мы не вместе. Но мы и не врозь. Мы разбегаемся, пытаемся жить каждый своей жизнью, а потом обстоятельства снова сводят нас вместе. И мы как два дикобраза жмёмся друг к другу, чтобы согреться и колем друг друга острыми иглами.

— Ты любишь его? — он вернул пустые стаканы.

— И да. И нет. Уж прости меня за сравнение, но он во мне как рак. Он убивает меня, а я с ним постоянно борюсь и никак не могу найти лекарство, чтобы избавится раз и навсегда.

— Не можешь или не хочешь? — он протянул ей руку.

— Наверно, у меня просто никогда не было достаточно веских причин, — вложила она в его раскрытую ладонь свою.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы они у тебя появились.

Эрик смотрел на неё, но Таня боялась повернуться, боялась поднять на него глаза. Он склонился и прижался губами к её виску. По коже побежали мурашки. Она закрыла глаза. Только Влад вызывал в ней такое же острое желание ему принадлежать. Целиком, без остатка. Навсегда.