Глава 30

Наши дни

ТАНЯ

— Он тебя недостоин, — Эрик тревожно вглядывался в её каменное лицо. Он сидел рядом с ней на заднем сиденье маленького такси. Колени упирались в спинку водительского кресла. Пальцы нервно барабанили по бедру.

— Мы не будем про него говорить. Сейчас, — отрезала Таня.

— Как скажешь, — он хотел её обнять, но сдержался.

Она не могла говорить про Влада. Сердце её разрывалось от тоски — в его глазах было столько боли. А ещё блики света. Ей казалось это языки пламени, костёр, в котором он горит заживо, огонь, который ей не затушить своими слезами. Она снова заставляла его страдать. И в их вечной схватке никто и никогда не победит. Новый этап отношений — новые раны, и снова они разбежались, скуля и прихрамывая.

— До завтра? — спросил её Эрик, не смея прикоснуться, когда машина остановилась у Таниного дома.

— Я позвоню, — она поцеловала его на прощанье, обняв за шею.

Нет, его она не заставит страдать.

— Я дома! — крикнула Таня громко, закрывая входную дверь. Пусть Лялька знает, хотя скорее всего ей и не ответит. Медленная музыка, что доносилась из её комнаты и чужие женские кроссовки с серебристыми шнурками сразу убедили Таню в этом.

Она проверила, есть ли что перекусить и не надо ли сбегать в магазин. К счастью, не надо. Поставив на бортик ванны бутылку вина и фужер Таня погрузилась в мягкую пену.

Честно говоря, она надеялась, что к тому времени как она выберется, Лялькина подружка уже уйдёт — никого не хотелось видеть, ничего не хотелось знать.

Но початая бутылка опустела, подушечки пальцев сморщились как изюм, а их голоса всё ещё были слышны. Видимо, барышня решила остаться на ночь. И Таня, не желая превращаться в раскисшую туалетную бумагу, вышла.

В нос тут же ударил аппетитный запах жареного лука.

— Привет! — крикнула ей Лялька из кухни. — Я тут рожки с колбасой делаю. Здесь будешь есть или с нами в зал пойдёшь?

— С вами, — ответила Таня, отжимая концы волос полотенцем.

К тому времени как она переоделась, тарелки уже стояли на столике, и новая бутылка вина примостилась по центру, открытая и запотевшая.

Таня кивнула юной гостье, сидящей в углу дивана, на автомате вытерла салфеткой образовавшуюся на столе лужу и подложила пробковый кружок.

— У меня есть один знакомый, который тоже так делает, — подала голос девушка. — Так необычно для мужчины.

— На мебели от воды остаются пятна, — пожала плечами Таня. И подумала, что Влад тоже никогда не ставит на стол фужеры и бутылки без подставки.

— Меня Лера зовут, — не сводила с неё глаз девушка.

— А меня Таня, — она блаженно откинулась на подушки. После ванны клонило в сон и в голове шумело от вина.

— Так, вы тут уже познакомились? — пружинистой спортивной походкой вошла в комнату Ляля. В одной руке у неё парила сковорода, в другой она держала деревянную разделочную доску.

Она водрузила её на стол в качестве подставки и Таня болезненно сморщилась:

— Ляль, я же просила не ставить на доску горячее. Там есть специальные подставки.

— Ой, Тань, да она же всё равно уже вся чёрная, — помешала лопаткой Лялька своё блюдо, прежде чем раскладывать. — Что-то ты нервная какая-то. Устала или случилось что?

— Не знаю, — отмахнулась Таня, не желая делиться личным при гостье. — ПМС, наверно.

Она прикинула в уме даты. В принципе, пора. Она даже прикупила в Японии пару пачек каких-то эко-прокладок на всякий случай. И так долго их выбирала, изучая количество капель и картинки, сидя на корточках, что Эрик рассматривающий на верхних полках наборы одноразовых зубных щёток с пастой, не выдержал:

— Если ты пытаешься меня смутить, то напрасно. Я разбираюсь и в прокладках, и даже в подгузниках. А те, на которые ты смотришь, не для критических дней, а при недержании.

Он улыбнулся Тане, задравшей к нему лицо.

— А раньше ты мог сказать? — положила она на место мягкую упаковку. — И как ты вообще понял, здесь же сплошь иероглифы?

— По форме, — присел он рядом и ткнул пальцем в пачку, которую она только что бросила. — Видишь, чем выше к пояснице, тем шире. А тебе нужны вот эти, — он потянулся через неё к другой полке, вручил необходимое и встал.

Таня невольно улыбнулась, вспоминая его невозмутимый вид. Как всё же приятно, когда рядом с тобой уверенный, зрелый, опытный мужчина.

— Кстати, всегда хотела узнать, — взяла Лялька Танину тарелку. — А чем балерины пользуются во время критических дней?

— Да тем же, чем любые спортсменки или танцовщицы, — пожала плечами Лера. — Тампонами.

— А ты балерина? — удивилась Таня и начала тыкать вилкой в мелко нарезанные кусочки поджаренной колбасы, выбирая её среди макарон.

В принципе, Тане было всё равно кто эта новая Лялькина подружка, но балерин у неё ещё не было.

— Да, — ответило тощее и бесцветное балетное создание.

— Тогда странный выбор продуктов, — показала Таня себе в тарелку. — Одна фитнес-тренер, другая балерина, а жрёте рожки с колбасой.

— А что есть, то и жрём, — улыбнулась Лялька и подняла бутылку с вином, обращаясь к Тане. — Ты будешь?

— О, нет, — подняла руку Таня. — Мне уже хватит.

Она поглядывала на балерину и мысленно возмущалась, пока Лера рассказывала, что у неё сейчас появился богатый поклонник. И про то, какой у него шикарный дом с бассейном, как красиво он ухаживает, а ещё сетовала, что рано или поздно, а придётся с ним спать.

И чем дольше она говорила, тем меньше Тане нравилась. Как её костлявое тело было сплошь покрыто каменными мышцами и ни одной жиринки, так и в её словах слышался только холодный расчёт, целеустремлённость и ни грамма чувств.

«Надо будет сказать Ляльке, чтобы держалась от неё подальше, — подумала Таня, уходя спать. — Она ведь растопчет её своим эгоизмом, равнодушием и жестокостью».

И, конечно, забыла. В череде внезапно навалившихся рабочих забот, она вспомнила о ней дней через десять.

— Что там у вас, какие новости? — активно интересовалась Лялька Таниными делами.

— Вроде разрулили, — Таня пила чай, развалившись на диване. Лялька гладила постельное бельё, поставив доску в проёме двери. — Первый поток туристов привезли другими авиакомпаниями. Эрик улетел в Москву договариваться насчёт остальных, чьи путёвки заканчиваются позднее.

— А проданные путёвки сдают? — Ляля отвернула голову от клубов поднимающегося пара.

— Сдают. Менеджеры уговаривают повременить. Кого-то получается, кого-то нет. Там ещё кроме путёвок и просто проданные на чартерные рейсы билеты сдают. Вот сегодня успокаивали какого-то директора танцевальной группы, он переживал, что мы ему гастроли сорвём. Кстати, — вот тут и вспомнила Таня про Леру. — Как там твоя балеринка?

— Да, никак, — сморщилась девушка. — Честно говоря, я таких не люблю. Отмороженных. Зацикленных на себе. А ещё которые и нашим, и вашим.

— Да, холодом от неё пёрло за километр. Даже не знаю, как ты на неё повелась.4ed37d

— Ну, знаешь, — состроила она вредную рожицу. — Когда долго никого не было и не на такое поведёшься. А она такая вся ладненькая, гибкая. Но на один раз.

— Чтобы и нашим, и вашим? — переспросила Таня.

— Чтобы только так, как ей выгодно. И ничего взамен. Станешь ей не нужен, перешагнёт и не оглянется.

— Смотри-ка, ты своим утюгом хоть комнату немного нагрела, — посмотрела Таня на запотевшее окно и поправила сползший плед. — Как вы вообще познакомились?

— Через массажистку, — она свернула отглаженную простынь и махнула рукой. — Да ну её, ещё вспоминать. Скажи лучше, когда уже отопление включат? Октябрь на дворе.

— Пора бы, но говорят, осень была тёплая, пока подключили только больницы, школы да детские сады. С домами задерживаются.

— А твоя задержка как? Красная Армия прискакала?

— Блиин, и не спрашивай, — опустила Таня руку на лоб. — Нет. Не знаю, что делать. Я ещё, конечно, надеюсь, но, по-моему, пора уже тест делать.

— Я думала, ты уже.

— Я купила, — Таня села, поджала под себя ноги, подоткнула плед. — Но я боюсь.

И всё ещё верю в чудо.

— Так это и есть чудо, — выдернула Лялька вилку утюга из розетки. — У мужика три жены было, обследования, английские доктора, а ты как та рыбка — хвостиком махнула и икряная.

Таня откинула голову на мягкую спинку и тяжело вздохнула.

— Ну, почему? — обратилась она к потолку. — Почему, когда я нашла нормального мужика, когда всё у нас вроде складывается, когда я решила вычеркнуть Влада из своей жизни, оказывается, что именно от него я и беременна.

— Бл…, — прикрыла Лялька рот и села рядом с Таней на диван, проминая подушки. — Он же будет тебя вместе с пузом все девять месяцев на руках носить.

— Ляля! — рыкнула она, но заметила, что невольно улыбается. — Я ещё даже не уверена, что беременна.

— Так иди, ссы, — стянула с неё тёплый плед Лялька и чуть не уронила кружку, но успела подхватить. — Твою мать!

— Считаешь пора?

— Не, ну, можешь и дальше надеяться, что рассосётся.

Руки у Тани тряслись, когда она открывала скользкую упаковку. Таня хотела зажмуриться, чтобы дать себе ещё хоть пару секунд, но не успела — две красные полоски появились практически мгновенно.

Она не знала плакать ей или смеяться. Она не знала, что вообще теперь с этим делать. Она вернулась в комнату, потому что не могла думать, боялась остаться сейчас наедине с собой.

Лялька поняла всё по её лицу.

— Ну что, Алевтина, — обратилась она сама к себе, как это делала в торжественные моменты. — Поздравляю, скоро ты станешь тётей Лялей.