Глава 32

Я беззвучно открываю и закрываю рот. Земля под ногами пошатывается, мир вокруг кружится. Меня снова бросает в жар. Раз за разом.

Боже. Я по ошибке выпила возбудитель. Как так вышло?

— Зачем он? — спрашиваю сипло. — И что со мной будет?

— Ничего ужасного. Он для того, чтобы усилить ощущения, продлить удовольствие и повысить уверенность в себе, — усмехается Ева. — Можно даже испытать несколько оргазмов подряд за один половой акт. Извини, я проворонила, когда ты ухватила мой бокал.

— Да что уж. Я справлюсь. Наверное.

Ева выглядит озадаченной и расстроенной. Она участливо гладит меня по плечу, а я кое-как выдавливаю из себя улыбку. Можно сказать, что она тоже пострадавшая сторона. Из-за меня ей не досталось остроты ощущений и многочисленных оргазмов.

— Как скоро закончится эффект от препарата? — спрашиваю Еву как можно спокойнее, но истерические нотки то и дело пробиваются в голосе.

— По-разному, Алис. Я не знаю, какую дозу добавил Денис, но могу уточнить.

— Не нужно! — громко вскрикиваю.

— Ладно. Я никому не скажу — обещаю. Самый максимум — это до десяти часов. Но опять-таки — все индивидуально. Зависит от дозы и организма.

Стало ли мне легче от этой информации? Ничуть! Паника плотными щупальцами вцепилась во все нервные окончания.

Нужно всего лишь продержаться до десяти часов, а потом отпустит. Но будет чертовски сложно, учитывая, как сильно меня накрыло.

— Можно задать личный вопрос? — спрашиваю секундой спустя. — Зачем вам возбудитель, Ева? Разве у вас с мужем всё так плохо в отношениях?

— Плохо? — прыскает от смеха именинница. — У нас все замечательно, Алис. Мы с Денисом играем и подобным образом пытаемся разнообразить семейную жизнь. Например, сегодня я должна была выпить коктейль с возбудителем. Желанный эффект: я бы текла и изнывала от желания. Муж бы знал об этом и тянул до последнего. Представь на секунду… Вокруг гости, а мы готовы накинуться друг на друга при любой возможности. Но не можем. Медлим, доводим до пика. Затем один из нас сдается и подает сигнал другому. Мы уходим за угол и быстро-быстро любимся, пока никто не видит. На грандиозном кураже и адреналине.

— У вас это не впервые, да?

— Нет, конечно. Я же тебе рассказывала, что обожаю собирать в этом доме гостей. И не только потому, что я такая открытая и дружелюбная.

Внимательно слушаю Еву и машинально киваю. Пульс громко-громко стучит в ушах, пол под ногами качается и качается. Чтобы не рухнуть, я опираюсь рукой о стену. Фух. Во дела!

— В прошлый раз мы с мужем присутствовали на мероприятии по случаю открытия нового ресторана, — продолжает Ева. — И только прикинь: я весь вечер проходила с анальной пробкой! Муж знал об этом и словно голодный хищник пялился на меня. Ни на одну другую женщину больше. Его глаза горели, член стоял колом. Это была наша порочная тайна, о которой никто не догадывался.

Звучит понятно и логично, особенно если муж и жена давно в браке и хотят разнообразить личную жизнь. Вопрос только в том, что с этим делать мне? Я не была готова к употреблению подобного препарата. Моя промежность не прекращая пульсирует, возбуждение не сходит ни на грамм. Только сильнее становится. У меня нет партнёра, с которым можно было бы зайти за угол и украдкой заняться умопомрачительным сексом. Я впервые испытываю то, что сейчас творится с моим организмом.

— Я могу тебе чем-то помочь, Алиса? — участливо интересуется Ева.

Неловко пожимаю плечами, потупляю взгляд. Помогла бы, если бы от препарата существовало хоть какое-то противоядие. Но его нет.

— Не волнуйся, скоро вернётся Руслан, и чуточку полегчает, — подмигивает Ева. — А пока остынь и поплавай. Даже если захочешь прочистить желудок — не поможет. Возбудитель действует уже через пять минут после применения.

Успокоила…

Когда возвращаемся к бассейну, то каждый, даже невинный взгляд гостя, я воспринимаю на свой счёт. Создается ощущение, что все вокруг догадываются! Я словно один сплошной оголенный нерв. Уязвима как никогда.

Прямо сейчас внутри меня происходят необратимые процессы — активные химические реакции взаимодействуют с телом, помогают ему раскрепоститься и расслабиться. Дать возможность получить большее искусственным методом. Быть может, при других обстоятельствах я бы непременно оценила.

Миша сидит на шезлонге и общается с Денисом. Брюнетка неизменно рядом. Она не отлипает от мужчин ни на миг. Ловит каждое их слово. На месте Евы я бы ревновала мужа. Я и Медведя ревную, хоть он и не мой мужчина.

Впрочем, возможно, для усиления эффекта от контакта с мужем именинница решила сымпровизировать и накалить обстановку другим способом.

Мы с Евой заходим в воду, плаваем от бортика до бортика. Много общаемся. Именинница всегда рядом. Видно, что искреннее волнуется за моё состояние и чувствует себя немного виноватой. Мне и самой следовало остановиться на одном коктейле. Тогда такого бы не случилось.

Позже мы выбираемся потанцевать. Мокрые, уставшие после заплыва. Чем быстрее я себя измотаю — тем раньше усну, а проснусь уже прежней.

Танцуем у колонок, двигаем телами. Рядом друг с другом. Веселимся, улыбаемся. Ева восхищается тем, что я профессионально танцую. Отвечаю, что это не то, чем я хотела бы заниматься по жизни. Но ей плевать. Она восхищается моими движениями и даже пытается повторить.

Как только именинница лезет обниматься — тело бросает в жар. Щёки горят от стыда, в голове роем кружатся разнообразные непристойные мысли. Мне нужно подальше. От Евы, от гостей. Чтобы не наделать глупостей и не выдать себя.

— Я пойду к себе в комнату, — шепчу девушке на ухо. — Немного прилягу.

— Понимаю, — улыбается именинница. — Отдыхай и помни: предвкушение — это самое сладкое.

Я никак не реагирую на её слова. Забираю халат, который висит на шезлонге. Чувствую на себе знакомый прожигающий взгляд, но старательно не поднимаю глаз.

Накидываю халат на плечи, выхожу из помещения и поднимаюсь наверх.

В доме тихо, спокойно. Все давно переместились вниз для более откровенного отдыха. Не в дорогих нарядах, а в бикини.

Быстрым шагом дохожу до комнаты, снимаю халат и мокрый купальник. Переодеваюсь в ночную сорочку и забираюсь под одеяло.

Проверив телефон, удивляюсь, когда вижу несколько пропущенных звонков от Руслана. Я не брала мобильный к бассейну, а он, наверное, волновался.

Рус снимает трубку сразу же. Виноватым голосом сообщает, что ему не вырваться. Но клянется, что приедет рано утром.

— Не уезжай без меня, пожалуйста. Завтра планируется рыбалка и активный отдых на квадроциклах. Будет очень весело.

Я заверяю его в том, что останусь. Да и куда я денусь среди ночи в пятидесяти километрах от города?

После разговора закрываю глаза и мечтаю о том, чтобы поскорее уснуть. Проснуться уже в нормальном привычном состоянии.

Жаль, что это оказывается не так-то просто. Сильнейшее возбуждение накатывает волнами. Когда кажется, что уже отпускает — накрывает с головой. Учащенно дышу, свожу колени вместе. Пульс зашкаливает, сердце колотится как ошалелое. Я снова мокрая. Везде!

Ворочаюсь с боку на бок. Мысли путаются, теряются. Я схожу с ума с ними наедине.

Вновь играет телефон под подушкой. Я достаю его, смотрю на экран. Номер незнаком. Встаю с постели, прижимаю к уху мобильный.

— Слушаю, — отвечаю хрипло.

В динамике слышится странный шорох и только после этого пробивается голос. Знакомый, пугающий.

— Как отдыхается, Алиска? — спрашивает Коля.

— Отвали от меня, пожалуйста. Я же просила!

— Мне просто интересно — тебе ни грамма не стыдно?

— За что, Коль? Я ни в чем не виновата! За вами была установлена слежка, я не сдавала ни тебя, ни остальных ребят!

— Это тебя прокурор научил так красиво заливать в уши? — шипит бывший друг в телефонную трубку. — Из меня столько показаний выбили, что хватит на пять лет вперёд.

Боже.

— Адвокату платить нечем. Мать слегла с сердцем, — давит Коля. — Вот такая у нас система органов досудебного следствия, Алиса.

Слова Коли со всей дури хлещут по щекам. Я бросаю трубку, оседаю на пол. Настроение и без того было паршивым, но разговор с бывшим другом детства опустил его ниже плинтуса.

Коля прекрасно знает, что до девятого класса я мечтала стать следователем. Это было идеей фикс. Я старательно училась, грезила уехать в столицу и стать крутым спецом. Выбрала вуз, направление. А потом все посыпалось как карточный домик.

Сначала мама заявила, что не позволит никуда уезжать, а затем Колиного отца, и по совместительству моего крестного, упекли за решётку за преступление, которого он не совершал. Мужчина повесился в СИЗО после очередного допроса. Это годами спустя удалось доказать его непричастность. Но тогда всё моё представление о людях столь загадочной профессии полностью перевернулось с ног на голову.

Чуть позже подвернулась работа у Пал Юрьевича. Работа, которая противоречила закону, но сулила много денег. И я добровольно на неё согласилась.

Вытираю капли пота со лба, встаю с пола и решаю освежиться в душе. В горле сухо, в голове туман. Чистое белье стало полностью влажным.

Чтобы найти ванную комнату, мне приходится обойти весь этаж. Она оказывается здесь одной-единственной.

Ни о чем не думая, я открываю дверную ручку и попадаю в залитое светом просторное помещение с чёрной плиткой. Меньше всего на свете я ожидаю увидеть здесь Медведя. С обнаженным торсом, в штанах, которые низко сидят на бёдрах. Его волосы влажные после душа.

Мы замираем друг напротив друга. Смотрим и изучаем, будто впервые знакомимся. По коже ползут мурашки, когда голубые глаза внимательно проходится по мне с головы и до ног.

— Под чем ты? — спрашивает Басаргин, чуть склонив голову набок.

— Не волнуйся, не под наркотиками. Ты из-за сестры так остро реагируешь на эту тему?

— Не твоё дело.

Голос жёсткий, грубый. Он крепко сжимает челюсти и обходит мою фигуру.

Я ошибочно думаю, что он уходит и мы больше не пересечемся, но Медведь лишь с грохотом захлопывает дверь и закрывает её на замок. Остается. Встает за моей спиной.

— Под чем ты? — снова задает вопрос.

Невозмутимо подхожу к зеркалу, открываю воду и зачерпываю её ладонями. Старательно умываюсь и поднимаю взгляд. По лицу катятся капельки воды.

Вытираюсь салфетками, выбрасываю их в урну. Отвечаю как можно спокойнее. Почти правду:

— Для настроения выпила немного возбудителя. Самую малость.

— Ты хотела сказать — для Руслана? — строго задаёт вопрос Басаргин.

— Для него.

Медведь делает несколько медленных шагов в мою сторону. Осторожно снимает лямки ночной сорочки, оголяет грудь и непрерывно таращится на твёрдые как камушки соски.

Он чужой мужчина. Не мой. Запретный, табу. Но я не могу ему противостоять.

Басаргин прижимается твёрдым телом к моей спине. Всё, что я чувствую, — это дикую потребность его прикосновений. Пальцами, губами. Чем угодно. Хочу, чтобы поиграл с сосками языком.

Моё состояние — это не о совести и не о правильности. Оно о похоти и разврате. Возможно, о грязи. Я влюбилась в него с первой совместной ночи. Задолго до того, как узнала, чей он на самом деле мужчина.

— Нравится с ним трахаться? — спрашивает Медведь, опустив ладонь на мою грудь и сильно её сжимая.

Ох! Всё, что я могу ответить, — это издать протяжный стон удовольствия. Мне чертовски хорошо и приятно. С ним. Для него.

— Ещё, — прошу тихим голосом.

Миша сжимает пальцами сосок, прокручивает его между пальцами. Я плавлюсь от каждого грубого движения. Прогибаюсь в пояснице.

— А тебе… нравится с ней трахаться? — задаю интересующий меня вопрос.

— Если бы не нравилось — я бы не звал её замуж.

— Если бы нравилось — ты не раздевал бы меня сейчас.

— Тоже верно, — без тени улыбки отвечает Медведь. — Потому что от тебя, блд, постоянно кроет.

Ночная сорочка бесшумно падает под ноги. Басаргин мнёт моё тело, исследует ладонями. Натягивает стринги, заставляя их впиться между половых губ. Остро, ярко. До фейерверков перед глазами.

Я старательно кусаю губы, чтобы не закричать в голос. Чтобы не умолять его дать мне большее. Медведь и сам все чувствует. И делает то, что мне нужно.

Он ласкает грудь пальцами, свободной рукой скользит по животу и внутренней стороне бедра. Трогает насквозь мокрые трусики и отодвигает их в сторону.

— Ты хорошо подготовилась, — горячо произносит.

— Руслану понравится.

— Он очень не вовремя уехал. Или наоборот.

Вторжение его пальца ощущается так остро, что перед глазами всё меркнет. Я упираюсь в пьедестал раковины, шире развожу ноги. Хочу сказать, что с Русланом ничего не было и не будет. Я просто не смогу подпустить к себе кого-то кроме, кроме Медведя.

— Хочешь больше? — спрашивает хриплым голосом Басаргин.

— Хочу.

Он наклоняется, вдыхает запах моих волос. От удовольствия прикрывает глаза и со всей силы меня к себе прижимает. Словно не хочет отдавать никому.

— Два пальца хочешь?

— Да. Да, хочу.

Он не торопится выполнять моё желание. Легко ласкает пальцами клитор. Надавливает на чувствительный бугорок и кружит по часовой стрелке. При этом так пронзительно смотрит в отражение зеркала, что я молниеносно кончаю.

Пальцы ног подгибаются, тело сотрясается от спазмов. Накопленное возбуждение в виде большого огненного шара лопается и разлетается на мелкие искры по всему организму. И только после этого Медведь входит в меня сразу же двумя пальцами. Резко, быстро. Трахает ими без остановки. Его глаза темные, дикие. Губы слегка приоткрыты.

— Член мой хочешь, Лиса? — интересуется сипло.

Воздух становится гуще и плотнее. Дышать невозможно, кислород заканчивается. Второй оргазм накрывает сразу же! Не менее красочный и мощный.

— Поехали со мной, — произносит требовательным голосом. — Через десять минут здесь будет машина.

— Я не знаю, — отчаянно мотаю головой.

Мы заходим слишком далеко. На острие.

— Будешь только моей девочкой. Обещаю — разрулим.

— Я не знаю. Не знаю!

Медведь говорит воодушевленно, на кураже. Он не хочет трахать меня в чужой комнате и в этом доме, где я целовалась с Русланом. Хочет увезти отсюда.

Третий оргазм подбирается внезапно. Изображение перед глазами барахлит, сбоит. По ногам стекают капельки влаги. Сокрушающее удовольствие выматывает и одновременно с этим приземляет.

— Я не могу, Медведь. Не могу. Оставь меня в покое, пожалуйста. Я останусь здесь!

Он замирает, не двигается. Стоит, прижавшись к моему телу, и шумно дышит. Возбуждённый до чёртиков, его эрекция давит мне в спину. Мы будто бы одновременно приняли запрещенный препарат и сорвались. Испачкались, полетели в бездну. Но, тем не менее, я все ещё пытаюсь выбраться, потому что не могу переступить через неё.

Басаргин открывает замок и уходит, громко хлопнув дверью. Оставив меня в ванной комнате, обнаженной и уничтоженной эмоциями.

Я кое-как принимаю душ, освежаюсь. Вернувшись в спальню, выглядываю в окно.

Медведь как раз садится на заднее сидение подъехавшего чёрного седана с тонированными окнами.

«Я хочу быть твоей девочкой. Боже, как сильно хочу».

Едва автомобиль скрывается за воротами, как я в полной мере погружаюсь в самокопание. Катя, мама, дедуля. Свадьба, гости. Как я буду смотреть всем в глаза?

Нервно хожу по комнате, дрожу то ли от жара, то ли холода. Я поступаю правильно. Конечно же, правильно! И вместе с тем мне так сильно хочется телепортироваться в автомобиль, где сидит Медведь. Сказать ему правду. Сказать, что хочу. Но есть обстоятельства, которые гораздо сильнее меня.

Проходит несколько часов. Голоса в доме становятся громче. Кажется, гости вновь поднимаются наверх и расходятся по комнатам. На часах два часа ночи. День невероятно сложный.

Забираюсь в постель, кутаюсь в одеяло. Стоит прикрыть глаза, как я вспоминаю жаркий шепот Медведя.

«Член мой хочешь, Лиса?»

«Хочешь больше?»

«Поехали со мной».

«Обещаю — разрулим».

Я касаюсь пальцами чувствительной плоти, кончаю ещё раз. И только после этого крепко-крепко засыпаю.

Мне снится он. Конечно же, он. Большой, горячий. Голый. Прижимающийся к моей спине и ласкающий тело.

Медведь шепчет на ухо разные непристойности и убеждает, что влюбился по уши. Теперь я не теряю возможности и уверенно говорю, что хочу его член. В себе. И чтобы любил бесконечно долго. Я сдаюсь.

Ощущаю в себе толчок. Невероятно-реалистичный, будто наяву. Тихо постанываю, он двигается. Медленнее, затем быстрее, наращивая темп. После чего просит перевернуться на спину.

Я резко просыпаюсь, когда моё тело вдавливают в матрас. В комнате темным-темно, но сон не пропадает. Перед глазами мужской силуэт. Отчётливый, настоящий, но менее мощный и не такой огромный.

— Ты не Медведь, — шепчу бессвязно.

— Что? — переспрашивает Руслан. — Получилось пораньше приехать. Ты так горячо просила, Алис. Адски мокрая. Я схожу с ума.

В горле застревают слова, я не могу вымолвить ни звука.

Немедведь продолжает плавно двигаться, пока я ошарашенно пытаюсь прийти в себя.