Глава 48

Медведь вжимает меня в матрас, стискивает пальцами челюсти. Грубо и беспощадно целует. Я схожу с ума от вкуса его губ. Захлебываюсь, упираюсь кулаками в твёрдую как камень грудь. И зачем-то пытаюсь оттолкнуть, хотя так сильно нуждаюсь в его близости.

Миша углубляет поцелуй, одной рукой стаскивает стринги. Раздражается, торопится. Те путаются где-то в области коленок. Моих израненных, кровоточащих.

«Считай, что планы поменялись».

В ушах шумит, в груди ноет со страшной силой.

«Я хочу забрать тебя с собой».

С собой…

Господи, Медведь. Как же так?

Если бы ты знал, как сильно этого хочу я. Очень! Но не могу.

Отвечаю на поцелуй, сплетаюсь с ним языком. Здравый смысл автоматически отключается вместе с накатившим адовым возбуждением. Не остается ни границ, ни рамок. Ни принципов, ни человечности. Подлая хитрая Лисица делает два шага вперёд и максимально пользуется оставшимися сладкими мгновениями.

Я за всё расплачусь, обещаю. За все свои ошибки и промахи. Не при жизни, так после того, как меня не станет. Буду кипеть в чугунном котле на дне ада, пока черти станут усиленно подкидывать мне дровишек.

— Мой, — проговариваю негромко. — Мой, мой.

Обвиваю бёдра Медведя ногами, стону в ласкающий мои губы рот. Дрожу под Мишей и с каждой секундой сильнее распаляюсь. Между ног давно уже влажно и тепло.

Басаргин разрывает поцелуй и опускается ниже. Проходится губами по шее, ключицам и облизывает соски. Я ерошу его короткие волосы на затылке и жадно требую ещё.

— Обожаю, когда ты так делаешь. О-б-о-ж-а-ю!

— Как? — спрашивает он, дразнясь.

И, тем не менее, продолжает, прекрасно зная ответ. Обводит влажным языком сосок по часовой стрелке, затем всасывает его в рот и оттягивает. Перед глазами тотчас сверкают искры!

— Вот так, да. Это же настоящее блаженство!

Ёрзаю задницей по постели, пока пальцы Медведя активно блуждают у меня между ног. Ласкают клитор, надавливают и проникают во влагалище. В подобном ритме удовольствия меня хватает буквально на несколько секунд. После чего я взлетаю и парю. Мне очень хорошо. Как никогда и ни с кем.

Миша на секунду отрывается от меня и встает коленями на матрас. Словно завороженная наблюдаю за тем, как он раскатывает презерватив по всей длине. Член нетерпеливо дёргается. Твёрдый, воинственно настроенный. Как же сильно хочется, чтобы в меня вошёл.

Самостоятельно снимаю трусики, чтобы не терять времени. Максимально широко развожу ноги. Провожу пальцами по складочкам, убеждаясь в том, что они очень влажные.

Медведь застывает, пялится. Водит по члену рукой. Он уже каждый мой сантиметр наизусть знает, но смотрит как в первый раз.

Через пару секунд Миша ложится сверху и до упора в меня входит.

Движения быстрые, резкие. Отдаемся, доверяем. Наша спальня наполнена звуками, стонами и взаимной головокружительной похотью. Дышим шумно, часто.

Снова целуемся, трогаем друг друга. Оторваться не можем. Интересно, когда надоест? Когда станет ровно, спокойно? Когда придёт штиль? Через несколько дней или месяцев? Между нами всё так остро и в то же время хрупко.

Я снова получаю оргазм. Сильный, ошеломляющий. Царапаю ногтями широкие плечи и сотрясаюсь от кайфа.

Когда прихожу в себя, Басаргин резко выходит и снимает презерватив. Встает на колени, упирается ладонями в изголовье кровати. Его член оказывается между моих сисек.

— Сожми, — требует Медведь.

Я слабо представляю, чего он хочет — мысли похожи на желе. Но послушно выполняю его просьбу и сжимаю грудь.

Медведь начинает скользить, двигаться. Сильнее стиснув челюсти и издав сдавленный стон. Он запрокидывает голову, не останавливается. Быстрее и быстрее. Моё сердце колотится, я раз за разом кусаю губы. Это так пошло и грязно, но если ему нравится — то мне тоже.

Через несколько толчков кожу на лице и груди обжигает белыми каплями мужского удовольствия. В уши врезается сухое и лаконичное: «Бля*ь, да».

Синхронно дышим, прожигаем друг друга взглядами. Эмоций много, они плещут через край.

Облизываю кончиком языка вкус спермы. Терпкий, солоноватый. Неотрывно смотрю в тёмные как ночь глаза. Пульс бьётся в ушах, состояние где-то на грани безумства.

Отпускает ли нас в душе? Или позже? У стены и в постели? Нисколько. Медведь имеет меня на максимум. Жадно берёт, утоляет инстинкты. То жестче, то ласковее.

— Я больше не могу, — признаюсь откровенно после длительного секс-марафона.

За окнами темно. Я стою у зеркала и надеваю халат. Потуже затягиваю пояс, чтобы не было соблазна.

— Проголодалась? — интересуется Басаргин.

— Очень.

— Давай закажем ужин в номер? Но прежде поговорим.

Ну вот опять. Я думала забылось, прошло.

Недовольно цокаю языком и оборачиваюсь к Медведю лицом.

— Я уже сказала, что не собираюсь никуда переезжать.

— Меня не устроил твой ответ, — отвечает Миша.

— Прости, но другого не будет.

Медведь опирается плечом о дверной косяк. На нём свободные штаны и футболка. И он снова на меня злится, судя по выражению лица. Сдвинутые к переносице брови, на челюстях играют желваки, а упрямый взгляд… Он режет без ножа!

— У тебя всё будет, обещаю. Освоимся, купим машину и квартиру. Первое время придется много пахать, но ночевать я всегда буду дома.

Силюсь сделать вдох, но не получается. Кислород в комнате как будто заканчивается.

— Ты будешь со мной в безопасности. Тебя никто не обидит, не скажет кривого слова и не тронет.

— Я способна постоять за себя.

Он снова раздражается и ударяет кулаком о стену. Громко, мощно и неожиданно. Я испуганно моргаю, отступаю, пока не упираюсь ягодицами о пьедестал раковины.

— Ты ведь зачем-то приехала, когда узнала о покушении? — спрашивает Медведь.

— Зачем-то да.

— У тебя есть ко мне чувства. У меня к тебе тоже. Кроет нереально. Каждый раз как вижу. Когда с другим представляю — убивать хочется.

Я отвожу взгляд, наконец шумно вдыхаю.

— Чувства пройдут, а с семьей я больше никогда не налажу отношения после подобного предательства. У вас с Катей вчера должна была состояться свадьба.

— Мне не надо напоминать. Пока ещё соображаю.

— А кажется, что не очень.

Замолкаем, когда приходим в тупик. Наощупь и с закрытыми глазами ищем выход. Но разве он есть?

— Нет ничего нерешаемого, Алиса. Я поговорю с Катериной, если дело только в ней.

— Не смей! — испуганно выкрикиваю. — Господи, не смей! Когда я ехала к тебе в пятницу, то была на адреналине и совершенно не думала о последствиях. Мне было важно убедиться в том, что ты жив и здоров. Волновалась, конечно же. Но, возможно, успокоившись, я не стала бы пороть горячку, если бы заранее знала, чем всё обернётся.

— Чем? — усмехается Медведь.

— Твоим эгоизмом по отношению ко мне и моей семье.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха. Вскидываю взгляд, содрогаюсь. Лучше бы я этого не делала! Никогда не видела Басаргина таким разъяренным и одновременно с этим расстроенным.

— Мы можем провести время до утра без скандалов? — спрашиваю нервно. — Хочешь, ещё раз трахнемся? Куда тебя устроит?

— Мне этого мало.

Развожу руками, даю понять, что ничего не смогу поделать.

— Миш, я согласна с одной известной фразой, которая гласит, что на чужом несчастье счастья не построишь.

— Бля*ь, как же банально, Лисица.

— Возможно, банально, но совершенно точно характеризует то, что ты хочешь мне предложить. Последний раз я попытаюсь донести свою мысль: разница между нами, Миша, в том, что тебе, по сути, нечего терять. Сменил одну девушку на другую. Надоест — сменишь на третью. Я же в случае неудачи потеряю всё, что имела. Всё самое дорогое, что есть у каждого человека, — семью.

В спальне настойчиво звонит телефон почти весь наш разговор. Раз, второй. На третий Медведь прерывает общение и идёт отвечать.

Пока его нет, я подхожу к зеркалу и рассматриваю собственное отражение. Подлые зелёные глаза лихорадочно блестят, а щёки горят ярким румянцем. Умываюсь, вытираю лицо полотенцем.

— Ты здесь? — доносится до меня голос Басаргина. — Какого х*я? Нет, никуда не иди. Я сейчас спущусь.

Медведь возвращается в ванную, наспех надевая куртку.

— Закажи что-нибудь из еды, пока меня не будет. Я скоро вернусь — это по работе.

— Хорошо, иди, — отвечаю почти спокойно.

Басаргин выходит из номера, а я продолжаю старательно убеждать себя в правильности собственного выбора. Наши отношения слишком сложны и неправильны, чтобы давать им жизнь. Возможно, при других обстоятельства, быть может, значительно позже... Мы с Мишей разные, непохожие. Даром, что хищники.

Грустно усмехаюсь, оседаю на пол. Он старше, я значительно младше. Он при должности, а я студентка без целей и амбиций. Он хочет семью и видит себя отцом, я же такого сценария даже на секунду не допускаю!

Нельзя чувствовать то, что чувствую к нему я. Эта чёртова влюбленность все мои силы пожирает.

Заказываю по стационарному телефону ужин на двоих, направляюсь в прихожую и ищу свой мобильный телефон.

Снимаю блокировку, ахаю. От множества пропущенных звонков под ногами покачивается пол. Все они от мамы.

Собираюсь сразу же перезвонить, но вижу непрочитанные сообщения. Открываю их, и становится дурно.

«Ничего не хочешь мне объяснить?»

«Что это? Что, Алиса?!»

Помимо сообщений в нашей личной переписке присутствует два видео. Одно там, где я плещусь в бассейне, а второе — где мы стоим с Басаргиным у ворот отеля и общаемся с Егоркой.

Нас поймали, рассекретили.

Это конец. Катастрофа!

Из-за гула в ушах я почти не слышу гудки в динамике. Сердце пытается вырваться из грудной клетки, к горлу подкатывает тошнота. Мама снимает трубку и сразу же начинает… плакать! Кажется, что в этот момент я медленно умираю.

— Мам, мамуль! Я всё объясню, прости, — спешно оправдываюсь. — Боже, я знаю, что очень сильно виновата!

— Потом объяснишь, — осекает меня.

— Катя уже знает?

— Нет. Я хотела сказать, чтобы ты немедленно приезжала, Алиса. Дедушка без сознания в больнице.

Она бросает трубку, следом присылает сообщение с адресом.

Я даже заплакать нормально не могу. Шокирующее известие ненадолго парализует. Стою в прихожей, прижимаю телефон к груди. Сердце будто бы больше не бьется, оно остановилось и никак не хочет работать.

Как только прихожу в себя — срываюсь с места и начинаю собираться. Дедушка, дедуля, родненький! Тебе же было чуточку легче! Я помню твой осмысленный взгляд, твои касания. Твоё тепло и доброту. Ты не можешь так просто уйти! Не сдавайся...

Пакую вещи в рюкзак, бегаю по номеру словно ужаленная. Боли после падения с велосипеда совершенно не чувствую. Только сердце ноет и ноет. Невыносимо сильно.

Вызываю такси, лечу по лестничному пролёту на первый этаж. Мне нужно объяснить всё Басаргину. Он должен понять. Это ведь явный знак.

На улице вновь испортилась погода — дует резкий порывистый ветер, пробираясь через несколько слоев одежды и заставляя меня дрожать то ли от холода, то ли от страха. Полчаса назад я получала неземное удовольствие и позволяла себе быть никчемной эгоисткой, теперь же все переломилось. Может, это и есть расплата?

Почти бегу к воротам, смотрю на экран. Такси все ещё далеко, но я подожду на улице, чтобы сразу же прыгнуть в машину и как можно скорее уехать.

Прощаюсь с охранником, выхожу за ворота. Поднимаю взгляд и тут же обмираю. У белого тонированного автомобиля стоит Медведь и… Руслан.

Моргаю, отступаю. Поздно.

Оба смотрят на меня с совершенно разными эмоциями. Первый с жутким разочарованием, а второй с удивлением и насмешкой.

Мой уютный хрупкий мирок трещит от воздействующих на него внешних факторов. Они такие сильные и беспощадные, что защитный колпак трескается и осыпается.

— Добрый… вечер! — обращаюсь к Руслану.

— Привет. Ты в город? — спрашивает он невозмутимо.

Киваю, бросаю взгляд на Медведя. Тот смотрит так, словно убить меня хочет.

— Давай подкину.

Я проверяю телефон, такси всё ещё далеко. У меня нет времени столько ждать его!

— Мне нужно уехать, — проговариваю, обращаясь к Басаргину. — В моей семье случилось горе — дедушка в коме. Поэтому не смей никому и ничего говорить. Тем более Кате.

Он берёт меня за запястье, когда я пытаюсь открыть дверь автомобиля. Руслан уже в салоне. Включил фары, завёл двигатель.

— Бля*ь, стой! — просит Медведь с раздражением. — Если ты сейчас с ним уедешь — это точно финиш.

— Всё равно ничего не получится, — пожимаю плечами.

Время иссякает, я отменяю такси.

— Отпусти, Миш. Оставь меня в покое, пожалуйста. Если не оставишь, мне придется рассказать Валееву, что ты берёшь взятки.

Смотрю на него нагло, дерзко. Блефую, конечно же. Тело знобит, потряхивает. Мой мир превращается в пепел и перестает существовать вовсе.

— Вали. Нахер вали отсюда, — проговаривает Басаргин. И отпускает.

Я открываю дверь и запрыгиваю в тёплый салон автомобиля.

Трогаем с места, едем.

— Не холодно, Алиса? — спрашивает Рус.

Силуэт Медведя отдаляется и отдаляется. С каждой секундой. Внутри меня настоящая агония.

— Могу включить печку, — продолжает мой несостоявшийся любовник. — Или дать плед.

— Мне нормально.

Молчание. Долгое, нелепое. Я больше не вижу Медведя, потому что мы несемся на огромной скорости в сторону города. Ничего страшного. Совершенно ничего...

Скоро я буду гладить теплые руки дедушки и умолять его, чтобы не бросал меня. Держался, боролся. До последнего.