Глава 61

До глубокой ночи мы сидим с Лялей на кухне. Спорим, ругаемся и подсчитываем сроки. Чуть позже даже плачем, потому что история безумно запутанная!

Я не соврала, когда сказала, что отсутствие регулярного менструального цикла — это нормальное для меня явление. Так бывает. Это не хорошо, конечно же, но и не смертельно. Раньше меня не тревожил данный факт, но тогда я не занималась сексом с мужчинами.

— Почему у тебя нет вина? — сетует Ляля. — Или хотя бы шампанского? Мне надо! Срочно надо выпить!

Она ходит туда-сюда и мельтешит перед глазами. Я же пытаюсь абстрагироваться и вспомнить. Когда? Когда, чёрт возьми, в последний раз у меня были месячные?

Но в голове пусто. Там ни воспоминаний, ни толковых идей. Какой же тогда срок у моей… беременности? Я даже это слово не могу произнести без некого ощущения инородности. Как будто оно не моё. Как будто никогда и ни при каких обстоятельствах не должно было иметь ко мне отношение.

— В смысле? Ты не в курсе, предохранялся ли Руслан? — изумляется Ляля.

— Мне было не до этого, — поясняю подруге. — Я не разглядывала его, не разговаривала с ним. Как только Руслан меня отпустил, я сорвалась с постели и пулей улетела в ванную комнату. Общаться и встречаться с ним больше не стала. И тем более не интересовалась, надевал ли он презерватив. Лишь несколькими днями спустя я сдала в лаборатории анализы. Всё было чисто. Я даже в мыслях не стала допускать ни единого сценария с беременностью.

— Варианта два. Это либо ребёнок Миши, либо Руслана.

— Утешила, — качаю головой.

Делаю глоток чая, во рту горчит. Я чувствую себя потерянной и совершенно обезоруженной.

— Сексуальный контакт с Русланом был двадцать восьмого октября – это два месяца назад, — снова начинает считать Ляля. — Примерно столько же у тебя отсутствуют месячные. Верно?

— Примерно, да.

— Контакт с Медведем шестнадцатого-семнадцатого ноября точно был с защитой. Поэтому он отпадает. Да?

— Не знаю.

— Следующий контакт без презерватива с Мишей состоялся первого декабря. Что совсем не подходит, потому что рано. Наверняка рано. Мою сестру начал мучить токсикоз после седьмой недели.

— У меня сейчас голова взорвётся, — обращаюсь к Ляле.

— Прости, я пытаюсь помочь, но, наверное, гружу тебя ещё больше. Проще лечь спать, а завтра записаться к врачу и узнать точный срок.

— Так и сделаю.

— Только, умоляю, не к тому, что ставил тебе бесплодие, — просит подруга. — Я возьму контакты у сестры, она наблюдалась у замечательного доктора. От срока и будем отталкиваться.

Я пробую отвлечься. Честное слово пробую! Падаю на подушку и зажмуриваю глаза, чтобы скорее уснуть. Усталость одолевала меня ещё на репетиции. Тело было тяжелым, слабым. Веки слипались. Теперь же я ни о чем не могу думать, кроме как о тех двух полосках на тесте.

Три часа проходит в муках. Сон не идёт, в голове набатом стучит: «Беременна, беременна, беременна».

Но от кого?

Это самый важный и значимый вопрос, на который у меня нет однозначного и чёткого ответа. Если на секунду взять и представить, что малыш, который чудесным образом укрепился в моей матке, является частичкой Медведя — то это будет для меня самым настоящим новогодним подарком. А если нет? Мамочки, что будет, если нет?

Ночью мне снится праздник. Шум, веселье и дружная компания. Вокруг много разноцветных гирлянд, снега и искр бенгальских огней. Пузырьки шампанского щекочут ноздри, музыка врезается в уши и бодрит тело. Я шепчу Медведю, что безумно его хочу и предлагаю уединиться в нашем доме-шале.

Он согласно кивает, устремляется вперёд и показывает мне дорогу. Я утопаю в снегу и следую за Мишей. Спустя короткое время вижу перед собой деревянный двухэтажный дом, который красиво подсвечивается фонариками. Замираю, открываю рот от восторга. Внутри дома камин, в котором уже трещат дрова, а густой серый дым выходит через трубу на крыше.

Оторвав взгляд от идеальной картинки, я спохватываюсь и понимаю, что отстала от Медведя! Он ушёл далеко вперед и не дождался меня. Ускоряю шаг, перехожу на бег. И догоняю, догоняю. Спотыкаюсь, едва не падаю. Хватаюсь руками за воздух и отчаянно стараюсь! Но вот парадокс — чем быстрее я бегу, тем больше отдаляется от меня Медведь.

Вскоре его силуэт становится невидимым, а трещание дров в камине и уютный дом-шале пропадают из виду насовсем.

Я открываю глаза и учащенно дышу. Сердце выпрыгивает из груди, по позвоночнику катятся капельки пота. Ночная сорочка мокрая насквозь!

Стоя под тёплыми струями воды в душе, я настойчиво убеждаю себя в том, что сон лишь отразил мой внутренний мир. Мои переживания, опасения и страхи. Я прямо сейчас могу позвонить Медведю и удостовериться в том, что он мой. Пока что мой. И никуда без меня не ушёл.

Спустя минуту, укутавшись в тёплый махровый халат, я набираю его номер. Нервно слушаю длинные гудки. О тесте с двумя полосками я ему пока не скажу. Не смогу. Не время.

Он удивляется столь раннему звонку. Слушает мои странные выпады и признания. Дыхание рвётся, сердце не на месте.

Господи, пожалуйста, не будь ко мне настолько жестоким. Пусть это будет малыш от Миши. Мне больше ничего не нужно, честное слово.

***

— Здравствуйте. Мы бы хотели записаться на УЗИ, — произносит в динамик Ляля. — Уточнить срок беременности и получить консультацию, ага.

— Ближайшая запись на послезавтра, — отвечает мелодичный женский голос.

— А пораньше?

— Извините. Все часы уже расписаны.

Мы с подругой завтракаем чаем с бутербродами. Обзваниваем все клиники в округе, спрашиваем наличие свободных мест. Но все как один не могут принять ни сегодня, ни завтра. Некоторые предлагают запись только после Рождества!

— Давай на послезавтра, — шёпотом говорю Ляле.

Та кивает и просит собеседницу сделать запись на ближайший день. Затем кладёт трубку и пристально на меня смотрит.

— Возможно, хорошо, что у тебя есть время обо всем подумать. Прикинуть разные, даже не совсем приятные варианты.

Второй день подряд я прогуливаю занятия и не езжу на репетиции. Остаюсь дома и бездумно валяюсь в постели, но абсолютно ни к какому твёрдому решению я не прихожу.

Всё рушится. Кирпичик за кирпичиком. Мои планы, мечты, стремления и надежды. Невольно в голове всплывает разговор с Альбиной, в котором она честно призналась, что не смогла бы полюбить и воспитать чужого ребёнка. Я тогда согласилась с ней на все сто процентов. Это действительно непросто!

Сюр, но сейчас может оказаться, что мой ребёнок Медведю тоже абсолютно чужой. И я пойму если он ничего не захочет. Более того, буду настаивать, что не стою подобных жертв.

Опускаю ладонь на низ живота. Поглаживаю, пытаюсь прочувствовать. Эмоции разные! Я испытываю страх и волнение, но в то же время и необъяснимый трепет.

Малыш, прости за глупые мысли. Я тебя не обижу. Ни за что не обижу, слышишь?

Под вечер я отправляюсь на выступление. Переодеваюсь, наношу на лицо косметику. Моё появление вызывает неадекватные реакции у других участниц.

— Нормально, да, девочки? — фыркает Молодецкая. — Человек прогуливает занятия и тренировки. Затем как ни в чем не бывало танцует в первых рядах и не получает абсолютно никакого наказания!

Я не выдерживаю и взрываюсь. Спорю с Олей. Скандал выходит за границы. Молодецкая напирает, начинает толкать меня в плечо. Я не отстаю! Даю сдачи, но… Неожиданно вспоминаю о том, что отныне забочусь не только о себе. И отступаю.

После выступления Алла Константиновна хвалит коллектив, затем отводит меня в сторонку и просит в следующий раз не опаздывать.

— Я не могу и не буду тренироваться на износ, — отвечаю ей. — Плохо себя чувствую.

Я защищаю то, что мне дорого. Постепенно вхожу в эту роль. Волнение при этом ни на миг не отпускает.

Поздно-вечером я еду на квартиру к родителям. Давно там не была — цветы, наверное, совсем завяли.

Расплатившись по счётчику, я захожу в подъезд и жму кнопку вызова лифта. Параллельно общаюсь по телефону. Басаргин все ещё на работе. По голосу слышу, что он не на шутку заведён. Каждое слово воспринимает в штыки! Мы даже ссоримся, потому что ночами я хожу по городу и редко пользуюсь услугами такси.

— Все что касается тебя — касается и меня, Алиса. Как только закончишь у родителей — перезвони.

— Может мне остаться у них на ночь?

— Это было бы хорошей идеей. Нечего красивой двадцатилетней девушке одной бродить по улицам.

Последние слова Миши я плохо слышу, потому что прохожу в лифт и в нём тут же пропадает связь. Завершаю вызов, опираюсь спиной о стену и глубоко дышу. Считается ли, что я обманываю Медведя? Не договариваю, скрываю. Боюсь, что он дико во мне разочаруется и я снова его потеряю.

С самого утра меня немного тошнило, затем накрыла сильная слабость. Я не привыкла к своему новому статусу. Не осознала, не смирилась. Но я пытаюсь!

Двери лифта открываются, я выхожу на лестничную площадку. Здесь темным-темно. Достаю телефон, ключи. Включаю фонарик и пытаюсь подсветить замочную скважину, но кто-то резко выбивает из моих рук телефон и крепко прижимает меня к двери. Мобильный с грохотом падает на ступени, я вижу как экран покрывается тоненькой паутинкой трещин.

— Тихо, молчи, — требует грубый голос.

Страх парализует и сковывает тело. Я ни двинуться не могу, ни вымолвить хотя бы слово. Только понимаю, что мужчин двое. Один забирает у меня ключи, второй закрывает ладонью рот. Мужчины действуют быстро, слаженно. Без промедления.

— Не дёргайся, — просит второй. — Тебе же будет хуже, Лис.

Тело потряхивает, бросает в жар. Я не понимаю, что происходит. Меня грубо заталкивают в квартиру, проходят следом и закрывают дверь на замок, отрезая от мира и забирая последний шанс на спасение.