Глава 27

А дальше всё происходит слишком быстро, поэтому не успеваю вовремя отреагировать.

Поднос выскальзывает из рук. Звучит ужасно громкий звон бокалов и грязных тарелок. Мне безумно страшно предположить масштабы трагедии. Не представляю, куда всё упало, поскольку я находилась между двух столов с гостями. В последней отчаянной попытке не убиться, выставляю обе ладони вперед и мне удается остановить собственное падение. Испытываю огромное облегчение, что не ударилась лицом о край стола. Облегченно выдыхаю: я цела и невредима, несмотря на попытки рыжей меня изувечить! Разве можно так жестоко и грубо поступать с другими людьми? А если бы я действительно ударилась и получила ужасную травму?

Едва вспышка гнева из-за несправедливости гаснет во мне, как я тут же осторожно поднимаю взгляд. От увиденного испытываю новый внезапный и невообразимый по силе прилив отчаяния. Причиной этому служат несколько устрашающих фактов. Тарелка с недоеденными макаронами упала на одного парня... Его светло- бежевая рубаха теперь заляпана красным томатным соусом и, вероятнее всего, безвозвратно испорчена. Итальянские спагетти под соусом болоньезе медленно сползают по широким плечам парня.

И когда я поднимаю взгляд уже на его лицо, то от разочарования и жестокости кудесницы-судьбы издаю громкий отчаянный стон.

Ведь пострадавшим парнем оказывается младший Алмазов.

И самый последний, но не менее чудовищный свершившийся факт: одна моя рука, которая как раз спасла меня от падения, сейчас размещается на мужских брюках. Ладонь совсем неделикатно упирается в мужской «бугор» в районе паха. Сейчас. В данную минуту мне очень хочется умереть от стыда.

Было бы неплохо немедленно испариться из этого ресторана, из этого города, а лучше из этой вселенной! И больше никогда не попадать в подобные ситуации.

Если бы моя дорогая бабушка — сильно верующая — была до сих пор жива, то я непременно услышала бы слова утешения:

— Внученька, сходи в церковь, причастись, поставь свечку. Тебя сглазили!