Глава 36

Пробуждение наступает резко. Из-за шума.

Мне требуется некоторое количество времени для окончательного пробуждения. Тело постепенно просыпается, мозг включается, анализируя обстановку, но из-за внезапного яркого света после кромешной тьмы я слепну и ничего не вижу. Зато отчетливо слышу грохот, многочисленные тяжелые шаги и несколько мужских голосов. Нет времени на раздумья, слепота не останавливает меня, я низко пригибаясь, прячусь обратно за маты. Ох, нехорошее предчувствие… мозг рождает страшные ассоциации: одна обнаженная девушка…замкнутое пространство…и куча парней, пришедших в спортзал не понятно с какими намерениями.

Вряд ли, чтобы освободить?

Поэтому я не бросаюсь к моим освободителям с радостными воплями, наоборот максимально замираю, прячась за стопкой матов. По идее меня не должно быть видно.

Сонное марево мгновенно пропадает, едва я осознаю, в какую историю угораздило влипнуть.

Я осторожно и, почти не шевелясь, присматриваюсь к парням и наблюдаю за происходящим. К этому моменту глаза уже полностью адаптируются к яркому освещению.

— Ребят, ну что вы в самом деле? Я ведь ничего такого не сделал? — незнакомый голос, приправленный щепоткой страха, просит о помиловании.

Ответа не слышу, зато вижу, как парни в количестве шести человек совершенно молча обходят говорящего по кругу, своими телами захлопывая страшную ловушку. Будто стая хищных акул кружат вокруг жертвы в ожидании сладкого вкуса крови. Напуганный событиями парень тут же с мольбой бросается к конкретному человеку:

— Камиль, ты же сам недолюбливаешь Алмаза? Вы с ним в контрах! Тебе тоже выгодно постебаться над ним!

Этот ужасный человек тоже здесь?

Мне его не видно, поскольку он находится на заднем плане, будто бы лишний человек, не принимающий участия в разбирательствах, а прибывший на легкую прогулку перед сном.

Я с еще большим волнением вжимаю шею в плечи и очень осторожно лежу, чтобы не привлечь своей возней опасных парней. За стопкой матов меня не должно быть видно, но это мало успокаивает. С каждой секундой сердце еще взволнованнее бьется, и скоро я совсем оглохну из-за его громкого стука. Но пока слышу ответ Камиля:

— Неееее, щенок, не путай х%й с яйцами. Мои дела с Алмазовым не имеют ничего общего с происходящими событиями. Мне просто любопытно, с какой целью ты устроил это шоу с фотками?

Камиль не стоит в кругу, а беззаботно прогуливается вдоль площадки возле парня, при этом делает вид, что происходящее его не сильно беспокоит. В руке же крепко держит раскладной нож. Периодически с угрозой то обнажает лезвие, то скрывает, будто бы не решается, как поступить.

— Я…Я… — парень заикается. Не может четко сформулировать мысль.

С опаской поглядывает на нож в руках Камиля, который вдруг, приняв какое-то решение, довольный собой улыбается и убирает лезвие, пряча нож в карман кожаной куртки.

— Смелее, мой дорогой друг! — подбадривает парня на признание.

— Я ведь не изверг, просто хочу выяснить причины.

— Мне показалось это ввввеселым, — очень осторожно, немного заикаясь, сознается напуганный парнишка.

А Камиль участливо и заботливо уточняет:

— Веселым?

— Ддддаааа… — наверное, обрадованный, что ему не собираются причинять вреда этим ножом, парень немного раскрепощается и честно во всем сознается, почти прекратив заикаться на каждой букве.

— Весело наблюдать, как обычная официантка скачет на Алмазе! А ведь его цыпочки утверждали, что он крайне избирателен в связях. Каждая в ожидании, кого же соизволит выбрать недосягаемый Алмаз? А тут официантка из села лапает их любимчика… Вот я и решил так сделать. Да, я на этой видюшке и посте с их фотками пол ляма заработал за один день!!! Прикинь сколько цып пересмотрело этот пост с участием Алмаза, столько шумихи вокруг этого видео!

— Значит ты решил… Решил подзаработать, — задумчиво протягивает Камиль.

Тщательно взвешивая услышанное, кивает своим мыслям. Некоторое время сложно понять, нравится ему ответ или нет. Но совсем скоро становится ясно.

Его маска лживой доброжелательности и спокойствия слетает по щелчку пальцев.

Ярость ослепляет мгновенно, вспыхивая в его теле, и делает его больше похожим на сумасшедшего. Даже взгляд, его…глаза расширены, как у безумца.

Он хватает бедного паренька за шею со стороны спины и унизительно пригибает его за голову вниз. Чтобы показать место, куда парень имеет право смотреть. Только в пол, только преклонив голову. Чтобы не смел даже смотреть на Камиля. Только на его ноги.

Камиль переспрашивает, только на этот раз полностью убрав из голоса веселые обманчивые нотки. Открытая, прямая угроза:

— Ты решил? Правильно? Студенты без моего ведома даже срать не ходят, а ты вдруг «решил»! Скажи, дядя Камиль разрешал тебе устраивать концерт в университете, вывешивая эти отстойные фотки? А!? Отвечай!?

Жертва не успевает открыть рот и оправдаться, банально не хватает на это времени. После требования уже через секунду, голова парня сталкивается с бетонной стеной. Рассерженному Камилю без надобности ответ или жалкие оправдания.

А я тихонько охаю, прикрыв рот ладонью, слыша жуткий звон от столкновения лба с бетонной поверхностью. Мне кажется стены содрогаются, даже сквозь мат я будто бы чувствую вибрацию. Или разыгралась кровавая бурная фантазия?

В Камиле теперь сложно увидеть прежнего человека, которым я ранее его успела узнать. Хоть он и пугал, но не выглядел сумасшедшим. Сейчас это совершенно неконтролируемый и еще более страшный, жестокий человек, от которого бросает в пот. Меня еще сильнее начинает колотить, когда слышу громоподобный крик:

— А ну отвечай, мудило!? Я ТЕБЕ БЛЯДЬ РАЗРЕШАЛ СВОЕВОЛЬНИЧАТЬ!?

Камиль не останавливается. Просто продолжает уточнять, кто давал разрешение на публикацию фотографий, и снова, и снова бьет беззащитного паренька лбом об стену. И при каждом ударе мое сердце сжимается невидимой рукой.

Просто невозможно с равнодушием наблюдать за зверствами.

Таким образом ведь можно убить человека. Или сделать инвалидом со сломанным черепом. Мне так жааааааль его… Кажется, у меня вырывается стон, но уже более громкий, чем прежде.

Вдруг Камиль резко останавливается и поворачивает голову в мою сторону. Всё это выглядит безумно страшно. Словно учуяв новую жертву, он присматривается, принюхивается, анализирует. Приняв какое-то решение, разжимает руку, держащую паренька за шею. Грузное, безвольно тело без сознания шумно падает на пол. Камиль его просто переступает и идет… КО МНЕ!

Я чувствую это, хоть и спряталась получше, и прекратила подглядывать.

— Кто это у нас тут любопытный, нагленький такой? Притаился в уголочке и подслушивает? — голос снова беззаботен и весел, наполнен теплыми эмоциями, но мне лишь страшнее от игривости.

Ведь теперь я осведомлена о жестоком характере, сокрытом за веселым нравом.

Я сильнее вжимаюсь в мат, нервно закусывая губы, до ощущения крови во рту, хотя понимаю, что мне уже не спрятаться.

Нигде.

Камиль, учуяв след, давно идет в моем направлении. Четко. Без сомнений.

— Наверное, какой-то бессмертный? Но ничего, мы ему сейчас глазки вырежем, чтобы поменьше подсматривал за тем, что не надобно видеть.

Мое сердце заходится в бешеном ритме, слезы бессилия и страха проступают на ресницах.

— И кого же я вижу? Кто это такой невинный и сладенький прячется?

Парень совсем близко. Слышно по голосу. Еще метр или два и схватит добычу. Он уже, наверное, с высоты роста видит мои очертания?

В горле застывает немой крик, когда хватает за руку и резко дергает на себя, заставляя приподняться и прекратить прятать лицо. И когда добивается своего и отчетливо видит и понимает, кого схватил, то весьма довольно улыбается. Хищно, с предупреждением.

— Всё, тебе п№№зда, деревня! Все свидетели должны сдохнуть!

Но меня не пугают кровавые угрозы, наиболее опасным я нахожу его взгляд, бесстыдно сосредоточенный на том месте, где заканчивается короткое полотенце и начинается обнаженная кожа, покрытая от страха и холода мурашками.

Во время осмотра я стараюсь не делать вдоха полной грудью, опасаясь ослабления узла, сдерживающего полотенце на груди. Один неправильный жест или выдох и настанет мой личный конец. Непозволительно малознакомому парню видеть меня полностью обнаженной. После всех случившихся событий у меня сложилось впечатление, что Камиль — очень общительный парень и его сложно заставить замолчать. Но на данный момент он молчит уже секунд тридцать, никак не реагируя на мой внешний бесстыдный вид. И именно его сосредоточенность на мне сильнее всего беспокоит.

— Отпусти, пожалуйста… — мямлю я, выкручивая запястье, которое уже горит из-за жесткой хватки парня. Он только сейчас замечает, что делает и медленно расслабляет руку. Кончиками пальцев, не знаю специально или намеренно, скользит по моей обнаженной коже запястья, вызывая легкую дрожь и смущение. Я осторожно поднимаюсь с матов, боясь спровоцировать Камиля на какие бы то ни было страшные действия.

— Какой для меня приготовили интересный подарочек! — с воодушевлением хлопает в ладони и обращается куда-то в сторону. Похоже, к парню, лежащему на полу без сознания.

— Это ты решил подлизаться к дяде Камилю!? Правильно решил. Ну, тогда, ладно. На первый раз прощаю твое наглое поведение!

Неожиданно Камиль делает резкий рывок в попытке схватить… меня… или мое полотенце и требует то, что меня заставляет затрястись от ужаса:

— Детка, иди ко мне. Папочка на тебя поглядит.

Из-за моего отчаянного крика Камиль останавливается и не дотрагивается до полотенца, а вынужден прикрыть уши ладонями, спасаясь от слишком громкого звука.

Пользуясь этим моментом, я в панике бросаюсь прочь из зала, шлепая босыми стопами по ледяному полу. Меня не хватают, не блокируют побег, ничего не говорят на мой крик. Позволяют убежать. Когда лечу сломя голову, в спину преследует громкий, опасный смех довольного Камиля.