Глава 8

Но мое счастье длилось ровно до того момента, как впереди замаячил родной дом. Эх, и почему мы, люди, такие социальные существа? То, что с блеском прокатывает перед незнакомцами, перед родными и соседями уже не сыграешь.

У самой арки, ведущей во двор, я дернула Михаила за куртку:

— Стой!

Он резко затормозил, прижавшись к обочине.

— Хочешь дальше сама? В таком виде?

Я замерла, вся в смятении. В голове закрутились мысли, словно в старой, ржавой карусели. С одной стороны, компания такого мужчины сейчас бы не помешала. Вместо фото с мачо — вот он, самый настоящий мачо, собственной персоной. А с другой… явиться перед этими змеями-соседями в таком виде — это уже перебор.

— И что ты предлагаешь? Составишь мне компанию в этом цирке?

— Ну, кто-то должен поработать сапером и убрать заряд, готовый взорваться, — усмехнулся Михаил.

— Ты издеваешься? — мгновенно окрысилась я.

— Отчего же, — он снял куртку, накинул мне на плечи. — Пошли.

— Пилу не забудь.

— Хочешь вскрыть дверь?

— Естественно. Это моя квартира.

— Хм…

Но спорить он не стал. Мы так и подошли к подъезду моего дома: впереди громила Кинг-Конг в комбинезоне на голое тело, а я за ним, лохматая, отекшая, злая и готовая провалиться сквозь землю. Наверняка все соседки вытащили свои бинокли, чтобы в деталях разглядеть эту картину, а потом обсудить ее в домовом чате и в сетях.

Ну и черт с ними!

В подъезде я сразу бросилась к лифту, очень надеясь, что никого не встречу. Мой запал почти сошел на нет. А с разрядкой навалились вопросы и вопросики. Что я наделала? Зачем сбежала? А главное, куда теперь податься?

Домой к маме? Нет, не сейчас. Не хочу ее расстраивать, выслушивать ее «я же говорила». К Женьке? Тоже нет, она наверняка еще спит.

Михаил нажал кнопку пятого этажа — моего. Сердце екнуло. Значит, с адресом я не ошиблась. Последняя искорка надежды, что он просто перепутал этаж, погасла, как спичка на ветру. Когда двери лифта разъехались, я робко выглянула наружу: баррикад из вещей Стаса не наблюдалось.

Отчего-то стало чуть легче дышать. Дрожащими пальцами я вставила ключ в замочную скважину и попыталась повернуть.

Фиаско.

И вторая попытка ни к чему не привела.

Сомнения улетучились, как будто их и не было, уступая место жгучей злости.

— Режь дверь! — скомандовала я Михаилу.

— Может, сначала позвоним?

Он тут же нажал на кнопку звонка.

— Ты что творишь? — прошипела я, выхватила из его рук сумку с пилой и достала ее.

— А-а-а, убивают! — раздался за спиной визгливый голосок.

Я резко обернулась: в дверях лифта стояла Верка, собственной персоной с пакетами в руках. Покупки полетели на пол.

— Ах ты ж, крашеная сучка! — взорвалась я и, с пилой наперевес, ринулась к ней.

— Помогите! — завопила толстушка.

Она шарахнулась в глубь лифта, но в панике никак не могла нащупать нужную кнопку, только таращила на меня выпученные глаза и судорожно шарила руками по стене.

Михаил опомнился первым. Молниеносно догнал меня, схватил за талию и оттащил в сторону.

— Уезжайте! — крикнул он Верке. — Иначе… я ни за что не отвечаю!

Та, наконец, попала пальцем в кнопку, и двери начали медленно закрываться. Я попыталась вставить ногу в щель, но куда там! Кинг-Конг держал меня мертвой хваткой. Это поняла и Верка.

— Ты стерва, Лидка, — взвизгнула она. — Ты Стасу всю жизнь отравила! И в постели ты как ледышка! Только со мной ему хорошо!

— Чт-о-о-о…

Я рванулась изо всех сил и пнула ногой дверь лифта.

— Лида, успокойся! — встряхнул меня Михаил.

Верка еще что-то выкрикивала, но грохот цепей лифта заглушал ее слова, а в моей голове набатом звучало лишь одно: я ледышка! Неужели это мой муж так обо мне говорит? Мой красивый, вежливый, импозантный и обходительный муж?

— Пусти меня! — завопила я, извернулась и ударила здоровяка локтем в живот.

На мгновение он ослабил хватку, и я вырвалась. Одним движением включила пилу и вонзила ее в металлическую дверь… Веркиной квартиры.

— Лида, одумайся!

Михаил, не обращая внимания на визжащую цепь, выдернул у меня пилу и отбросил ее в сторону, а затем прижал меня к своей груди так крепко, словно хотел выжать из меня весь воздух.

— Я убью их, убью, — бессвязно лепетала я. — Пусти. Я их убью!

— Ну, тихо, тихо. Успокойся. Все еще наладится!

Широкая ладонь гладила меня по волосам, и я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую смертельно обидели. В груди взорвалась граната, рассыпаясь яркими искрами, и я разрыдалась, уткнувшись лбом в твердую грудную мышцу добряка Кинг-Конга. Теперь я точно знала, что он добряк.