Глава 14

Следующим утром на свалку к моей печке пришли в прежнем составе: Аристотель, Мотька и я. Аристотель даже был сравнительно трезв.

— Вик, те ребята спрашивали, можно ли им тоже таскать для тебя лом, — сообщил он, глядя на суетящегося возле печки Мотьку. Мальчишка еще вчера целиком взял на себя ответственность за то, чтобы в ней постоянно горели дрова.

— Можно, почему нет, — ответил я, провожая взглядом чайку, парящую в синем небе.

Аристотель посмотрел на меня лукаво, усмехнулся и перевел взгляд на Мотьку.

— Мотька, ты печь затопил?

— Затопил, дядя Аристотель.

— Тогда тащи свою тачку. Где она у тебя?

— Припрятана, — самодовольно ответил Мотька, — Попробуй ее оставь на видном месте. Сразу утащат.

Дождавшись, когда Мотька скроется за кучами мусора, Аристотель подошел ближе и заговорил негромко.

— Вик, ты не сердись, но только Мотька может поверить, что ты топишь металлы на сковородке.

Я усмехнулся.

— Что еще ты заметил?

— Кайло у тебя уж очень непростое. Появляется и исчезает.

— Аристотель, ты ведь понимаешь, что рассказывать об этом никому нельзя?

— Поэтому я об этом с тобой и заговорил, Вик, — Аристотель перешел на доверительный тон, — Я болтать не стану. Я, если хочешь, и раньше сомневался, что среди мужиков зергов нет ни одного с особыми способностями. И ты, Вик, правильно делаешь, что помалкиваешь об этом.

— Так что ты предлагаешь?

— Если ты собираешься привлекать еще людей для работы, надо создать условия, чтобы лишнего они не видели.

— Ты прав. Сам думал о том, чтобы как-то усложнить конструкцию печки, придать ей вид какого-нибудь навороченного агрегата. Хотя, конечно, вся эта бутафория будет работать до появления первого человека, разбирающегося в технологиях плавки.

— Надо огородить твою печку, Вик, — заявил Аристотель убежденно, — Работники будут складывать лом перед входом. А право подходить к самой печке будет только у нас с Мотькой.

— Дельное предложение, — согласился я, — Лучше печку вообще никому не показывать. Типа, ноу-хау. С этого и начнем.

Когда Мотька прикатил тачку, они с Аристотелем отправились на поиски подходящих материалов для загородки. Очень быстро они натаскали кусков шифера, профнастила, фанеры и древесностружечных плит. Из всего этого мы соорудили забор, огородив вокруг печки площадку размером примерно пять на пять метров.

Для изготовления опорных столбов выбивали из поддонов доски, которые наращивали, сколачивая друг с другом. Гвозди брали из самих же поддонов. Там, где конструкции не хватало жесткости, закладывали столбы камнями. Уж этого добра на пляже навалом. В итоге получилась двухметровой высоты ограда, способная, я надеюсь, не рухнуть от ветра.

В ограде оставили два прохода друг напротив друга. Один проход — вход для приема «сырья», другой — для выноса отходов. Что сказать, Аристотель молодец. Придумал, как заложить основу конвейерного процесса, и сам при этом, как бы между делом, закрепился в качестве доверенного лица в моем ближнем круге.

Затем Аристотель привел тех четверых ривьерцев, с которыми мы вчера ходили к вертухайкам.

— Значит, так, — деловито обратился к ним Аристотель, быстро вживаясь в роль прораба, — Несите весь технический лом, особенно электротехнику: телевизоры, компьютеры, стиральные машины и так далее. Сгружать будете вот здесь непосредственно перед воротами плавильного цеха.

Словосочетание «плавильный цех» произвело на мужиков нужное впечатление. Они с уважением посмотрели на состряпанную из чего попало кособокую ограду, из-за которой подымался жиденький дымок.

Работа пошла. Мужики тащили техногенный хлам, Аристотель и Мотька подтаскивали его ко мне по моей команде. А когда я извлекал из хлама все металлы, привлекались снова, чтобы выволочь остатки наружу через второй проем. Фактически после меня оставался только пластик и отходы растительного происхождения, включая ткани и древесину.

Уже через полчаса работы кайло «апнуло» новый уровень:

Харвестер ур. 4

Диаметр сбора ресурсов: 0,75 м

Слотов для хранения элементов: 6

Общий объем хранения: 5000 единиц молекулярной массы

Солидная прибавка. Теперь я могу извлекать шесть металлов одновременно. Похоже, шестерых работников будет мало. Производительность моего «плавильного цеха» возросла настолько, что и вдесятером успевать не будут. Однако, торопить события тоже не нужно. Пусть идет, как идет.

В перерывах между сборами металлов я дополнительно присобачил к печи притащенные мужиками: выхлопную трубу, неисправную газовую горелку, кусок радиаторной батареи и слегка помятый сухопарник, скорее всего от самогонного аппарата.

Печь стала походить на изобретение сумасшедшего гаражного инженера, ну… собственно, такого эффекта я и хотел добиться. Если кто-то попытается выкрасть технологию в традициях промышленного шпионажа, пусть его ждет нелегкая судьба. Скопировать технологию будет затруднительно.

Стопка слитков росла, заначка с драгметаллами и редкоземами — тоже. Чермет, медь и алюминий тоже попадались, чтобы не пропадать добру, эти металлы я тоже извлекал и убирал в еще один тайник под камнями.

Шкала опыта заполнялась не быстро, но неуклонно. Я прикинул, что завтра-послезавтра возьму пятый уровень, и тогда надо будет привлечь еще ривьерских мужиков. Если платить им по тысяче рублей в день, на кармане должна оседать неплохая прибыль.

Ближе к вечеру размеренный труд и течение мысли были прерваны неожиданно выскочившим системным сообщением: «внимание, в зону действия сборщика попало 197 частиц адаманта. Сбор данного ресурса позволит существенно ускорить ваше развитие».

Вот так новость. Что еще за адамант? Я плохо учил химию? Ну не настолько же плохо. И главное, системная справка выдала объем неизвестного ресурса не в единицах молекулярной массы, а прямо в количестве частиц. Он что, этот адамант, настолько ценен?

Ощущая зуд нетерпения в неопределенных частях тела, дал харвестеру команду на извлечение адаманта. Таинственный элемент в количестве 197 частиц извлекался не считанные секунды, как обычно, а целых полторы минуты. По итогу извлечения адамант не занял ни один из шести слотов.

Я почти успел испугаться, что сборщик профукал ценнейший ресурс, но тут в системном окне прямо под шкалой опыта появилась дополнительная шкала, показавшая, что для преобразования из требуемой тысячи частиц 197 уже собрано.

Сплошные тайны и загадки. Что и во что должно преобразоваться? Урезанная системная справка хранит молчание, будь неладен минус первый уровень духовности этого мира. В любом случае, система не станет привлекать мое внимание к ерунде. Если под адамант она выделила отдельную шкалу, то двух мнений быть не может. Адамант резко занял топовую позицию в списке моих приоритетов.

— Мотька! Мотька!

— Что, дядя Вик?

— Вот эту приборную панель от непонятно чего, кто притащил?

Мотька лупал глазами, не понимая, чего я от него требую, а Аристотель глянул на панель и изрек глубокомысленно:

— Это, я так думаю, панель от вертолета. Надо мужиков спросить. Вон они идут.

Опросив мужиков, я выяснил, откуда притащили обгорелую панель. Они отвели меня на то место, где ее подобрали. Похоже, Аристотель не ошибся. В груде горелых запчастей лежала покореженная лопасть вертолетного винта.

Со всей тщательностью обошел с харвестером все эти запчасти, собрав из них еще 313 частиц адаманта. Шкала преобразования заполнилась чуть больше, чем наполовину. Расширив диаметр поиска, занимался сканированием еще около часа, но больше ни единой частицы адаманта не обнаружил. Ничего. Если понадобится, пройду все побережье, но адамант отыщу.

В сгущающихся сумерках на рабочее место возвращался в приподнятом настроении и даже напевал себе под нос хулиганскую песню: «…если сломается аппарат, стану пиратом и буду рад, без колебаний пропью линкор, но флот не опозо-орю…»

Рабочее место встретило подозрительной тишиной. Ни мужиков, ни Аристотеля, ни Мотьки не видно. Зато перед «входными воротами плавильного цеха» стоял зерг спортивно-бандитского вида. Услуги гадалки не требуются, моя команда попряталась от этого зерга как мыши от кота, и ждет этот зерг меня.

Я перестал петь и пошел к нему. Зерг спокойно наблюдал за моим приближением.

— Значит, ты и есть тот зерг, что плавит свинец, — обратился ко мне зерг с утвердительным высказыванием.

— Я, — ответил я, — Чем обязан?

— Меня зовут Бенджи, — представился зерг, но руки для пожатия протягивать не стал, — Слыхал обо мне?

— Меня зовут Вик. Прошу не судить строго, не слыхал. Три дня как перестал быть молчуном, а до этого почти ничем не интересовался.

— Я работаю на Санни Черного, Вик, — сообщил Бенджи, — Я разговариваю с тобой только потому, что тебя в самом деле знали молчуном, а еще потому, что ты тоже зерг. Считай, проявляю расовую толерантность.

— А если бы я не был зергом и до недавнего времени молчуном…

— Ты был бы уже мертв, Вик.

В подкрепление своих слов Бенджи издал негромкий свист. Из-за куч мусора с разных сторон показались несколько вооруженных человек, с направленными на меня стволами пистолетов и ружей.

— Чем же я так проштрафился перед Санни Черным?

— Вчера ты продал его кузена бритишам, — ответил Бенджи, — Кузен, конечно, редкий говнюк, но родственников не выбирают.

До меня начало доходить, почему ватажники терпели тех трех мерзавцев. Один из троицы — кузен Сани Черного. И похоже, Санни Черный тоже считает его говнюком, раз не взял в свою банду.

Я прикидывал так и сяк, что могу сделать против окруживших меня людей, но по всему выходило, что ничего путного не сделаю. Они заняли выгодные для стрельбы позиции, я у них как на ладони. В лучшем случае успею отправить Бенджи с собою на тот свет, прежде, чем меня нашпигуют свинцом.

— Так вот, Вик, — продолжил Бенджи, — Я получил от Санни Черного приказ пустить тебе пулю в лоб, но ввиду выше озвученных обстоятельств готов дать тебе шанс.

— Шанс — это неплохо. В чем заключается шанс?

— Ты должен привести весомый аргумент, Вик. Настолько весомый, чтобы он повлиял на решение моего босса. У тебя одна попытка, Вик, и очень мало времени.

Бенджи смотрел на меня без тени иронии, но я уверен, что иронию он хорошо прятал. Я думал, только киношные бандюганы обладают странноватым чувством юмора, но этот тоже оказался любителем пошутить. Какой, нафиг, аргумент? Коню понятно, что он издевается. Как только я брякну какую-нибудь чушь в свое оправдание, по мне откроют огонь.

— Твое время выходит, Вик, — сказал Бенджи, — Если ты решил промолчать, то я за тебя даже рад. Жил молчуном достойно, достойно молчуном умрешь.