Глава 17

Я спустился в гараж через лаз в крыше и тут уже совсем перестал что-либо видеть. Сюда вовсе не проникал свет, хоть глаз выколи. Гараж явно был пуст. Полез в карман за мобильником, чтобы подсветить себе хотя бы светящимся экранчиком, но тут услышал откуда-то снизу звук, похожий на слабый стон.

Опустил взгляд и прямо под ногами увидел тонкую полоску света, пробивающуюся через щель в люке. Вот оно что. Оказывается, гараж имеет нижний уровень. Когда-то я с таким сталкивался. Владельцы гаражей выкапывали смотровую яму, а потом эту яму углубляли и расширяли, превращая в погреб, а бывало, что и в целую жилую комнату.

Нащупав ручку, потянул крышку люка вверх. Крышка легко поддалась. Я не стал откидывать ее полностью. Открыл настолько, чтобы можно было заглянуть вниз. Это действительно была целая комната, освещенная слабой электрической лампой.

У одной из стен были пристроены широкие нары. На нарах увидел двух девушек, совершенно голых. Их руки были привязаны ремнями к каким-то скобам, торчащим из стены. Подумал, что девушки спят или без сознания, но когда полностью открыл крышку люка и начал спускаться по лестнице стремянке, одна из них открыла глаза.

Я приложил палец к губам, давая знак, чтобы молчала.

— Где? — задал я вопрос беззвучно одними губами.

Девушка указала взглядом на стенку напротив. Там оказался проход в еще одну комнату. Я кивнул, мягко ступил с лестницы на пол и вытащил кайло.

В следующий миг из второй комнаты вышел человек, грязный, неряшливый, с давно немытыми волосами. Он на ходу расстегивал ширинку. Зрачки девушки расширились от ужаса.

— Ну что, с кем я тепе… — начал говорить он, заранее растягивая рот в похотливой поганой улыбочке, но увидев меня, осекся на полуслове, — … ты кто такой, мудила?

Теперь я и сам убедился, что он торчок. Вменяемый человек, увидев зерга с кайлом, не стал бы на него бросаться с голыми руками, да еще путаясь в сползающих расстегнутых штанах. А этот бросился. Я невольно вспомнил, как рубился с ордами зомбаков на лестничной клетке одной многоэтажки и, видимо, от яркости захлестнувшего воспоминания силу не рассчитал. Торчок рухнул с пробитой головой.

— Светленькую мне оставь, — донесся голос из соседней комнаты, — А то опять ей всю рожу забрызгаешь.

Меня взяла такая злость на этих похотливых подонков, что решил уже и дальше не сдерживаться. Если один мертв, второго оставлять в живых резона нет.

— А я тебе как раз светленького оставил, — сообщил я, входя в комнату и делая замах кайлом.

Блестящий до белизны полированный зуб кайла, «как раз светленький», вошел второму торчку в темечко как в спелую тыкву.

«Ну что, Вик, — сказал я сам себе, оглядывая деяние рук своих, — Недели не прошло в дивном новом мире, а на тебе уже два трупа. Ведь сколько раз делал себе внушение, чтобы не высовывался. А не высовываться — это не бросать за борт вертухаек, не поджигать магазины, не продавать людей в рабство и не убивать торчков. Вот, что такое не высовываться, Вик! Ты явно идешь по пути наращивания эскалации, Вик. Что дальше?»

С тяжким вздохом убрал кайло и вернулся в комнату с девушками.

— Не бойтесь, все позади, — сказал я, — Меня зовут Вик. Я от Санни Красного.

Чтобы не пугать их видом окровавленного трупа, затащил тело первого торчка в соседнюю комнату. Поскольку тащил его за руки, расстегнутые штаны сползли еще больше, почти до колен.

Ножниц в этой берлоге не увидел, а подходить с ножом в руках к пленницам не рискнул. Они и так до чертиков перепуганы. У зерга пальцы достаточно твердые и сильные, чтобы распутать затянутые узлы на ремнях. Освободив им руки, помог сесть.

— Как же вы так, дурехи? — обратился я к проститукам, еще не до конца поверившим в счастье освобождения, — Зачем с торчками поперлись?

Девицы ничего на это не ответили. Собственно, я и не ждал. Вопрос имел риторический характер.

— Есть вода? — спросила одна слабым голосом.

— Сейчас, поищу.

В смежной комнате у торчков была целая лаборатория. Они тут варили манку в полупромышленных масштабах, и всяких банок, склянок с жидкостями на стеллаже стояло немало. Чтобы найти среди них воду, пришлось использовать анализатор в моем харвестере, а то не хватало еще напоить девчонок каким-нибудь ядовитым реактивом.

Дав девушкам напиться, решил озаботиться их внешним видом. Они, может, своей наготы и не стесняются, а я не знаю, куда глаза девать. Их сумочки, туфли и одежда нашлись в этой же комнате, правда майки были порваны. Похоже, изголодавшиеся торчки не удосужились нормально их снять.

— Нитка с иголкой есть у вас? — спросил я, — К сожалению, замены вашим маечкам нет.

Одна из девушек утвердительно кивнула. У нее в сумочке нашлась нитка с иголкой, но руки дрожали так, что сама она попасть ниткой в игольное ушко не смогла.

Пришлось брать дело в свои руки. На грубую нитку заштопал маечки. Получилось коряво, но главное, что держалось. Одевать и обувать их тоже пришлось мне. Сами они были еще очень слабы.

— Ну вот, — сказал я, закончив, — Теперь надо отсюда как-то выбираться.

Выбираться дамы были согласны, но и в этом целиком рассчитывали на мою помощь. Пришлось взваливать их по очереди себе на плечо и вытаскивать из гаража через лаз в крыше.

— Чувствую себя пожарником, спасающим женщин из горящего дома, — пошутил я.

На свежем воздухе они почувствовали себя лучше и даже смогли идти, опираясь на меня. Так я их и повел, обхватив за талии. Кое-как мы выбрались на асфальтовую дорогу.

— Привал, можете передохнуть. А я позвоню Арнольдычу.

Девахи послушно остановились. Арнольдыч взял трубку не сразу, видимо, успел лечь спать. Я сообщил ему, что девчонок нашел и объяснил, где мы находимся. Иван Арнольдыч пообещал организовать транспорт.

— Значит так, дамы, — заговорил я, отключив мобилу, — Слушайте меня внимательно. Второй раз повторять не буду. Если не хотите проблем, сделаете так, как я скажу.

Проститутки молча кивнули.

— Про тот подвал никому не говорите. Про то, что случилось с торчками, — тем более. Вы скажете Арнольдычу и всем остальным, кто будет вас спрашивать, что они вас затащили в те гаражные развалины, понасиловали, отпустили и свалили. Вы столкнулись со мной случайно, когда возвращались. Все понятно?

— Вик, ты не думай. Не сболтнем. Мы не совсем дуры, — сказала одна.

— Ох, очень хочется в это верить.

— Мы понимаем, Вик, — сказала вторая, — Менты мокруху прикрывать не станут, а крайнего всегда найдут. Мы себе не враги. Нас же первыми закроют.

— Рад, что мы достигли взаимопонимания.

Вскоре приехал Арнольдыч на такси. Я помог девушкам устроиться на заднем сидении.

— Вик, ты чего не садишься? — спросил Арнольдыч, сидевший справа от водителя.

— Езжайте, я прогуляюсь.

Когда такси укатило, я отправился обратно в гараж к мертвым торчкам. Глупо оставлять тела, имея уникальное орудие утилизации. Я выкачал харвестером из трупов сначала водород и кислород. Они превратились в две настолько иссохшие мумии, что казалось, пролежали здесь несколько тысяч лет. Потом выкачал углерод, от тел вообще мало что осталось.

Я не стал лениться и собрал практически все химические элементы, составлявшие их тела и одежду. Даже крови на полу не оставил. Результатом работы остался очень доволен. Никакая экспертиза не обнаружит никаких останков. От всей дряни: реактивов, ингредиентов и прочих продуктов торчковой жизнедеятельности избавился тем же способом. Все расщепил на химические элементы и развеял с горы по ветру.

Даже если девки что-то кому-то сболтнут, менты здесь не найдут ничего. Никаких зацепок у них не будет. А нету тела — нету дела. Кайло нравится мне все больше. Уже перестал жалеть, что утратил свою плазменную плеть.

Продолжив осмотр схрона, нашел заначку, в которой лежало тридцать тысяч. Не бедные, однако, торчки. Настроение поднялось еще на пару градусов по цельсию. Теперь уже хозяйским взглядом оценил отвоеванное помещение.

Вряд ли это построили торчки, скорее нашли случайно и превратили в свою подпольную лабораторию. Сами они не сделали бы все так основательно. Здесь не только заведено электричество, как я понимаю, халявное, а даже приточная вентиляция оборудована.

Старый тюфяк, на котором лежали девчонки, я тоже утилизировал. Ублюдки совсем о них не заботились. Бедняжкам приходилось мочиться под себя. Последние сожаления, что избавил мир от этих моральных уродов, улетучились окончательно.

Закончив с наведением порядка, потушил свет и отключил вентиляцию. Люк присыпал мусором. Кусок рубероида тоже замаскировал как смог, закидав его ветками и землей. Буйная южная весна начинает входить в свои права. Скоро и тропинку забьет растительностью.

В свою хибару вернулся под утро. Удалось перехватить около трех часов сна, но телу зерга этих трех часов оказалось достаточно. Когда Мотька пришел меня будить, проснулся свежим и отдохнувшим.

— Ужин твой остыл, дядь Вик, — сообщил Мотька, ставя передо мной тарелку холодной овсянки с двумя такими же холодными сосисками.

— Мотька, ты мой спаситель. Я голодный, как волк по весне.

— Сейчас как раз весна, — проинформировал он.

Я умял свой вчерашний ужин, запив его стаканом слабого чая. Давно не ел ничего вкуснее. Свою новую одежду перед тем, как лечь спать, я снял, чтобы не мялась. Однако при свете утра моей старой рабочей одежды почему-то в хибаре не обнаружилось.

— Х-м, Мотька. Извини за дурацкий вопрос, тебе случайно не попадались на глаза мои рабочие шмотки?

— Ой, — спохватился Мотька и, забрав пустую посуду, выскочил из хибары.

Вернулся он с аккуратной стопкой одежды.

— Это чье? — спросил я, разглядывая штаны, куртку и рубаху.

— Твое, дядь Вик. Мамка постирала.

— О как. Стиранное не узнать. Спасибо. Теперь хоть буду знать, какого цвета на самом деле эти джинсы.

Мотька тактично дожидался на улице, пока я переодевался, а затем мы отправились на работу. Аристотеля уже традиционно встретили в конце улицы. Он ждал нас, чтобы вместе отправиться на свалку. Все четверо новых работников были «на рабочем месте», поджидали меня возле печки.

Мотька затопил печь, мужики начали таскать техногенный хлам. День вошел в отлаженную рабочую колею. Шкала опыта потихоньку заполняется. Сегодня вряд ли, а завтра, если никто не будет мешать, пятый уровень возьму. А нам никто и не мешал. Ребята Санни Черного больше не показывались, видимо, Санни Красный в самом деле «перевел стрелки на себя».

После полудня мой анализатор еще раз обнаружил адамант. Тридцать единиц вещества в какой-то закопченой фаре. Я потребовал показать место этой находки. Мужики отвели меня к останках обгоревшего вездехода, судя по всему военного. Любопытное совпадение. Вертолет, из которого я впервые добыл адамант, тоже был военным и горелым. И так же, как этот вездеход, лежал на свалке очень давно.

— Мужики, — я привлек внимание работников, — За вот такие находки в виде старой военной техники буду выдавать премию.