Глава 5

Милена обернулась на скрип двери. Лицо девушки выражало какое-то ненормальное спокойствие и умиротворение. Она смотрела на меня и будто сквозь меня, и я знала, что это была почти последняя точка перед тем, как оказаться по ту сторону железных перил.

– Это вы… – Милена отвернулась, глядя на ночной город.

Я должна была начать разговор, отвлечь, невзначай подобраться ближе и скопировать ее позу, но я не могла сделать и шагу. Я тоже видела ночной город ее глазами, оказалась будто в ее шкуре.

– Я видела, как вас забрали. – Девочка громко сглотнула. – Досталось вам из-за меня.

И не вопрос – грустное утверждение.

Мне бы начать говорить, возразить, ухватиться за ее желание диалога, а я будто языка лишилась.

“Софа, приди в себя! Это не ты в прошлом, это невинная девочка, которая нуждается в твоей помощи”, – говорила я себе, но вместо этого чувствовала руками холод фантомных железных поручней у рук.

Девочка поникла, и это немного привело меня в себя, словно легкая оплеуха.

– Нет, я рада была прокатиться. И рада, что ты пришла ко мне.

Спина девочки напряглась.

– Они вас обвиняли? Я же говорила, что все бесполезно.

– Было полезно узнать правду. Всегда хочется, чтобы было на кого положиться, но иногда у тебя есть только ты. Но ты – самое лучше, что может быть. Себя нельзя потерять. Когда ты любишь себя и ценишь, не позволяешь обращаться плохо, тогда тебя начинают ценить окружающие.

Взгляд девочки блуждал по окнам соседних домов.

– Со стороны кажется, что дома так уютно.

Я медленно подошла и встала рядом, обвела желтые квадраты окон взглядом.

– А ты присмотрись: пятый этаж, кухня, мать бьет скалкой по столу ребенка, который делает уроки. Мальчик вырастет и будет редко отвечать на телефонные звонки, навещать еще реже. Десятый этаж, посмотри, двое родителей орут друг на друга, а девочка сидит в соседней комнате в наушниках. Она больше не верит в “жили долго и счастливо”. Но есть и шестой этаж, посмотри. Двое родителей, дочка и сынок играют в настольную игру и хохочут. Им хорошо вместе, дети вырастут и будут часто созваниваться и видеться. Трое из четырех будут сторониться родителей. К сожалению, мало кто из родителей осознает почему. Но с этими семьями можно работать, можно объяснить. В твоей семье лучше сразу отрезать прошлое.

– Бабушка говорит, что без корней все живое погибает.

– Тебе нравится твоя бабушка?

– Да.

– Тогда она твой корень. А эти, два других, они сгнили. Если их не отрезать, то гниль перейдет на все дерево жизни и оно погибнет, а нам это надо?

– А надо? – Милена тоскливо вздохнула.

– Знаешь, что ты уже прошла лаву и стоишь на земле? Ты сильная, и ты сама решила обратиться ко мне, потому что  не согласна, что с тобой так обращаются. Как бы ни пытались исказить твой мир, ты поняла, что не хочешь это терпеть. И ты уже скинула с себя все плети, осталось только идти вперед. Да, это твой опыт. Неприятный, но мало кто может похвастаться счастливым детством. – Я махнула в сторону светящихся окон напротив. – Вот, один из четырех, а то и меньше. Абсолютно любой взрослый найдет свою травму прошлого, свой опыт, который можно превратить в достоинство…

– Как это сделали вы?

– Да, я поняла свою самую слабую сторону и сделала максимум, чтобы нацепить на нее бронь. Иногда находятся бреши, иногда мне больно. Недавно у меня снова была паническая атака от прикосновения мужчины под столом.

– И?

– И ничего. Я стою рядом с тобой. Я научилась с этим справляться, хорошо зарабатываю.

– А что с… – Милена замялась. – Что с парнями?

– С парнями… – Я посмотрела на девочку и поняла, что не могу сказать всю правду. – Вот один парень за дверью, прямо там, но я очень сомневаюсь на его счет. Не хочешь взглянуть? Мне очень нужен твой совет…

Милена посмотрела на закрытую дверь и медленно кивнула.

Мы приоткрыли дверь и заглянули в щелку.

– Вот он. Что скажешь? – Я положила руку Милене на плечо, и девочка даже не дернулась – хороший знак.

– Взрослый, – хмуро заметила она.

– Понятное дело. Было бы странно, если бы я сюда восемнадцатилетнего привела, правда? – шепнула я ей на ухо.

– Ну да, точно. А он… цыган? – неожиданно выдала Милена.

Я чуть не прыснула от смеха – пришлось закусывать руку.

Цыган! Я обязательно расскажу эту шуточку гуру любви, вот только сомневаюсь, что он посмеется.

А Ваня так увлекся разглядыванием фикуса в коридоре, что я поняла: все слышал, до единого слова.

– Нет. До меня доходили слухи, что у него индийские корни, – важно сообщила в ответ шепотом.

– А-а-а! Джага-джага! – понимающе кивнула Милена, и я видела, как рука Вани, что держала листик, дернулась так, что зеленая часть осталась в его руках.

– Джага-джага? – Я поперхнулась воздухом.

– Ну да, индийские танцы и все такое. Вам это надо? – махнула рукой Милена.

– Танцы точно не нужны, – со всей серьезностью сказала я.

И тут девочка предельно серьезно оценила гуру любви:

– Вряд ли быстро бегает.

– Это недостаток или достоинство? – Я посмотрела на девушку, не понимая хода ее мыслей.

Милена переглянулась со мной крайне многозначительно.

– Достоинство для нас! Вы сможете убежать.

– А-а-а! Вот оно что. Продолжай! – Я сжала руку девушки, будто поблагодарила ее за ценный совет.

– Стрижка модная, одежда брендовая – сразу видно.

– А это хорошо или плохо? – Мне было действительно интересно, как она думает.

– Не знаю пока. С одной стороны, когда есть деньги, можно же много женщин нанять, так? Значит, приставать не будет, – задумчиво прошептала девочка, щуря глаза.

– А с другой?

– С другой – некоторые фантазии не купить. Нужно быть осторожными. Но… – Милена замялась.

– Что такое? – насторожилась я.

– Он цветы любит, – вдруг констатировала она.

– И что? – Уж я-то знала, что Ваня связался с фикусом чисто из прагматичных целей.

– Я замечала, что те, кто умеет ухаживать за животными и цветами, умеют сочувствовать.

Как же девочка точно описала один из главных маркеров плохих людей: они не умеют за кем-то или чем-то ухаживать.

На Ваню между тем было жалко смотреть: он вертел в руках еще один оторванный кусочек фикуса, не знал, куда его деть.

Милена вдруг схватила меня за руку, внимательно глядя на гуру любви.

– Смотри-смотри!

Ваня положил листок на землю в горшке.

– Если засунул бы в рукав – надо слать лесом.

– А то, что положил в горшок?

– Не скрывается. Честный. Но я бы с ним в одной квартире не оставалась.

– Почему?

– Какой-то он слишком…

– Слишком какой?

– Слишком хороший на вид. Обычно у таких целый склад скелетов в шкафу.

Подпишусь под каждым словом! Для меня Ваня тоже слишком уж хорош для этого мира. Таких не бывает!

***

– Ну как, ты разобралась с той несчастной девочкой? – с этими словами Лиза вошла в наш уютный офис после выходных.

Рука небрежно держит закинутую за плечо сумку, сама сияющая, цветущая, в прекрасном расположении духа. И я – ее полная противоположность. Казалось, что тьма расползается с той стороны, с которой я сижу.

– Что, все так плохо? – остановилась Лизка, цокая каблуком по полу.

– Милена в центре реабилитации. С родителями разбираются органы, но, скорее всего, их даже не лишат родительских прав. Ты же знаешь, тут у системы большие дыры. Но в центре могут протянуть время. – А я про себя добавила, что сделаю все, чтобы два года до совершеннолетия девочка провела в комфортных условиях, будь это ее дом или же центр.

– Я слышала, что ты провожала Милену не одна… – подмигнула Лиза и села за мой стол. Открыла сумку и запустила туда руку, заставляя гадать, что же там внутри.

– Ах, да… – Я подняла взгляд на Лизу. – Спасибо, что приехала в отделение полиции и выручила меня!

Ну не могла я не сказать, как мне обидно. Лучше так, чем хранить в себе. Звала-то я на помощь подругу, а не конкурента. Тем более она еще не знает, чем закончилась наша встреча.

– Я сделала лучше – послала к тебе на помощь одного из лучшего коучей!

– А была нужна ты!

– Да ладно! Девочки из центра сказали, что Ваня был невероятно мил. Особенно с тобой. Зонтик держал над тобой на вытянутой руке, потому что ты не давала к себе придвинуться. На такси за тобой следом поехал…

– Какого ты преданного пса изображаешь.

– Было не так?

– Я наступила ему на патриархальную мозоль, вот он и открыл на меня охоту. Вот только я еще не разобралась, с целью доминирования или с целью профессионального любопытства.

– С чего ты взяла, что он тобой заинтересовался?

– С того, что мы сегодня проснулись в одной квартире, – хмуро пробормотала я, и Лиза в прямом смысле слетела со стула.

– Что?! – спросила уже с пола.

Что? Я задалась с утра абсолютно таким же вопросом. А еще: ну как ты могла? Ну что за дела?

И нет, мы не переспали. Свят-свят-свят!

Тогда как?

Да легко! Нервы ударяют не только по психике, между прочим, но и по организму. У кого-то сразу крутит живот, кто-то высыпает чесоточными пятнами, а кто-то, как я, просто засыпает.

Это как охранная система организма – после большого напряжения во всем городе Софии выключается свет. Я засыпаю так крепко, что меня можно по полу за ногу тащить – я не проснусь. Даже если я приоткрываю глаза, то я все равно не фиксирую ничего. Это как постучать молоточком по коленке – неконтролируемый рефлекс. Чуть приоткрою веки на шум и закрою снова.

– Я вырубилась на нервах.

– Как два года назад? – ахнула Лиза. – И где ты была? Одна?

Подружка застыла, прижала к себе ручки, как испуганный зверек. Похоже, до сих пор не забыла, чего тогда натерпелась. У меня тоже тогда случилась паническая атака, а потом вроде бы ничего не предвещало беды. Мы даже смеялись, что я могу ужинать, как вдруг я заснула прямо за столом.

Я называю это режимом сурка. Знаю, что мой организм так реагирует на перегрузку нервной системы и включает защитные механизмы.

– Я ехала одна в такси. Это все, что я помню. – Я посмотрела на свои ногти. – А потом я проснулась у себя дома на диване, а на кухне колдовал Ваня… В моем фартуке…

– А почему на диване, а не на кровати?

– Тебя только это волнует?

– Нет, мне все интересно.

– Сказал, что спальня очень маленькая, а в зале он присматривал за мной всю ночь. – Я заерзала в кресле.

Трудно описать то чувство, когда смотришь с дивана на кухонную зону, а там орудует мужчина. Учитывая то, что в мою квартиру даже нога курьера не ступала!

– Какой милый! – всплеснула руками Лиза.

– Кто знает, что он со мной ночью делал! И знаешь, что странно?

– Что?

– Он не вызвал скорую! Помнишь, как ты тогда на уши всех подняла?

– Может, он знаком с подобной реакцией?

– Он что, господь, чтобы все знать? Может, у меня какая-то болезнь?

– А что, если он разбирается?

Я стала еще мрачнее.

– Не нравится мне все это. Чую, он решил мне что-то доказать после упоминания, что секс-игрушки легко заменяют мужчину. Так и чувствую, как он подбирается ко мне, словно змей…

Я посмотрела словно сквозь Лизу и мысленно оказалась в сегодняшнем утре.

– Доброе утро, я спал в кресле. – Ваня пододвинул ко мне коробку с готовым завтраком.

Пакет из службы доставки лежал на барном стуле.

– Я не знал, что  ты любишь, поэтому заказал и сырники, и блинчики, и даже фрукты с овощами, если ты веган.

Кресло? Оно было стильным, но дико неудобным – уж я-то знала. Купилась тогда на внешний вид, ни разу не присела.

– Приятно отлежать кости… – спросонья мой голос звучал хрипло. Я с трудом соображала, что было вчера. – Что… Как…

– Ты вырубилась в такси. – Ваня взял вскипевший электрический чайник и спросил: – Ты не против, я похозяйничал и взял пакетик чая? В холодильник даже не заглядывал, клянусь!

Я подозрительно сощурилась, подбирая под себя ноги. Меня волновали совсем не пакетик чая и холодильник, хотя, признаюсь, то, что Ваня не лазал по полкам, успокаивало.

А вот фартук на нем – нет.

– Тебе не идет розовый. – Я просверлила взглядом оборки.

– Разве? – невозмутимо пожал плечами Ваня, показывая банку кофе и коробочку с пакетиками чая. – Кофе или чай? А может быть, сок?

– Кофе. – Пусть не забалтывает мне язык: я собираюсь понять, что тут произошло, пока мой организм восстанавливался. – Ты… ехал за мной?

– Да, потому что знал, что откат обязательно будет. Не знал, правда, какой. Даже аптеки по карте пробил, чтобы бежать.

Я покачала головой.

– Тебе речь, случайно, не сценаристы корейских дорам пишут? У меня сахар на зубах скрипит. – Я обняла колени, выпустила моральные колючки. – Признавайся, что ты тут делал?

– Смотрел за твоим состоянием, держал руку на пульсе.

– А я просила?

– Пациент часто не может попросить о помощи или не понимает, что ему она нужна. Как жена Валерия Романова.

– Значит, все-таки я права: хочешь зачислить меня в свои пациенты. Отличная схема избавления от конкурента, не правда ли? Коуч “пикапа для дам” ходит на сеансы к “гуру любви”. Лучше рекламы и не надо!

– А разве не лица – это лицо “пикапа для дам”? Разве не проще было бы разоблачить эту вашу сторону?

– Зачем? Ты так грязно не работаешь, у тебя все должно быть чистенько, чтобы аж нимб светился и перышки за спиной ветер перебирал.

– Ты всегда такая ершистая?

– С мужчинами – да. Особенно с теми, кто имеет на меня какие-то планы. Так и знай, у тебя ничего не выйдет.

Ваня отставил тарелки в сторону, вышел из-за стойки кухонного островка и медленно стал развязывать веревки фартука. Сложил его не спеша, положил на стул, а потом тягучей походкой подошел ко мне ближе. Присел на корточки на расстоянии метра и спросил:

– А я думаю – наоборот.

***

Мозг больше всего не любит неоконченных дел – он так заточен. Именно поэтому лучший способ избавиться от прилипчивой мелодии – допеть песенку про себя до конца.

И именно это свойство мозга было основной причиной того, что я была мрачнее преисподней. После слов, которые бросил Ваня, он просто встал с корточек, пожелал приятного аппетита и ушел.

Ушел, черт возьми, оставив меня спрашивать у закрытой двери, что это было.

А мне было интересно, что он имел в виду. А еще чем там у них с той девушкой закончилось, которой одиннадцать раз предложение делали. И все это несмотря на то, что мужчин я обычно обхожу седьмой дорогой.

– Итак, – Лиза загадочно улыбалась, – ты понимаешь, что первый раз провела ночь с мужчиной?

– Мы не спали!

– Все равно – это прогресс! Не думала, что Ваня так результативен!

Я с подозрением посмотрела на Лизу.

– А ты, случайно, его не наняла, мать?

– Нанимать конкурента? Это что-то новенькое! – Лиза хитро посмотрела в сторону, а потом показала двумя пальцами на меня: – Но если ты его сделаешь на его же поле – любовном, это будет круто.

– И не мечтай. Вот где я полный ноль. Теории море, практики ноль. – Я принялась обводить клетки на листке блокнота синей ручкой. Резко поставила точку и вскинула голову. – Помнишь, ты говорила про мужские букеты? Там с мясом, коньяком и чем-то еще?

– Стоп. Ты что-то себе противоречишь. Так ты его охмурять собралась или что?

– Это благодарность за спасение от панической атаки. – Я снова зачеркнула обведенные квадраты на листе. – Нет, этого мало. Я как-то видела букет из огромных крабов. Вот! Тогда он точно ко мне больше не сунется.

– Ну… Если только у него нет аллергии на морских тварей.

– Это уже не мои проблемы! Решено. А то ни один запрос посмотреть не могу, а там уже целая стопка дел.

Лиза покосилась на меня, но ничего не сказала. Села за свой столик, молча повесила сумку на специальный крючок позади и тяжело вздохнула.

И лишь когда я сделала заказ, она высказала свои мысли вслух:

– Ни один мужчина так на тебя не действовал. Сходила бы на свидание, что ли…

– Свидания – не мое. Мне не нужны мужчины, чтобы быть счастливой.

– Тогда мне очень интересно, как ты будешь наставлять нашу следующую клиентку? Видела? Она отправила уже пять запросов. Без тебя я не осмеливаюсь ответить ни на один.

– Нет? – Предвкушение и холод настороженности отозвались во мне одновременно. – Что там?

– Нимфоманка. Сначала мужчины бегут к ней сломя голову, а потом с такой же скоростью несутся прочь, – резюмировала Лиза после прочтений писем клиентки.

Громко отхлебнула покупной латте и закинула ногу на ногу.

– Вы как огонь и лед. Что скажешь?

Вызов? Но если я не разделяю порыва клиентки, это не значит, что не понимаю.

– Не нимфоманка, а женщина, которая считает, что физический контакт может удержать мужчину. Она дает слишком много тактильных ощущений, тем самым делая даже приятные прикосновения пыткой. Входит в личное пространство и не выходит из него. Ничего сложного. Дальше все зависит от самой клиентки и ее истинных целей. Как понимаю, загвоздка именно в них. – Я знала, что Лиза всегда припасает вишенку на торте на конец.

Подруга погрозила мне пальцем:

– Все ты знаешь! Ну да, загвоздка как раз в ее запросе. Так как ты тренер “пикапа для дам”, то она хочет при нашей помощи найти такого мужчину, который выдержит ее шквал обнимашек.

– Мужчины не любят липучек. А те, кто сможет ее выдержать, сами больны. Главное – объяснить ей это.

Лиза посмотрела на потолок, закидывая ноги на свой стол. Красные лакированные шпильки чуть не столкнули стопку папок, но девушку это не смутило. Она пропела:

– Что-то мне подсказывает, что она не за объяснениями идет, а за мужем. И дама очень целеустремленная. В последнем запросе она указывает, что больше не может ждать.

Стук в дверь прервал разговор.

– Да?

В приоткрывшийся дверной проем сунула голову наша помощница Алла:

– София, Елизавета, одна клиентка сейчас висит на телефоне и требует срочной встречи. – Голос девушки упал до испуганного шепота: – Говорит, что платит любые деньги и не может больше ждать. Иначе… иначе… если мы опять ее подвинем в очереди, она найдет нас сама…

Я почувствовала в горле горький вкус клиентки с претензиями.

– Она отправила пять писем за какой период? – Я посмотрела на Лизу, которая понимающе улыбнулась.

– За сутки, – многозначительно кивнула она. – И да, в каждом письме она упоминала свои связи и перечисляла должности родственников.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Да уж, день и не обещал быть легким.

Ничего не может быть опасней человека, уверенного в собственной безнаказанности.