Глава 15

Начать мы решили с бульона. Всё же он полезнее для здоровья папы. А пряники – это так, баловство. Скорее, для удовольствия, чем для пользы.

Я растопила печь, привычным жестом потянулась к трубе и открыла заслонку. Дыма вышло совсем немного, а потом его потянуло наружу.

Затем мы с Лючиной провели ревизию в леднике. Разобрали тощие тушки перепелов. Их осталось всего четыре, поэтому было решено использовать все – мяса всё равно особо не будет, а бульон получится наваристый.

Сам рецепт был написан мелким шрифтом, и я прочитала его вслух. Лючина только слушала и запоминала.

– Так, обдать курицу кипятком и почти сразу вытащить на стол. Налить в большую кастрюлю холодной воды, высыпать туда ложку соли, добавить очищенную луковицу, морковь корень сельдерея (можно сушёный), стебли петрушки (можно сушёные). Когда закипит, снять пену. Варить полтора часа, пока мясо не станет мягким и начнёт отходить от костей. Ты всё запомнила? – спросила я Лючину.

– Да, – кивнула мелкая, и процесс начался.

Я строго следовала всем указаниям рецепта. Даже кастрюлю взяла самую большую, хотя четыре крохотных тушки смотрелись в ней, как лодчонки в море. Мы с Лючиной решили, что не нужно наливать воды до краёв. Достаточно и половины. Всё-таки опыт с кашей нам пригодился.

Я покидала все продукты, указанные в книге, в той же последовательности. Советуясь с малявкой, если что-то забывала.

А потом мы долго медитировали над кастрюлей, ожидая, когда наш бульон закипит, и можно будет снять пену. Пока всё шло как по маслу.

Мы даже придумали собственную кулинарную песенку:

– У нас сегодня блюдо дня…

– Бульон из перепелов…

– Для папы, Анны и меня…

– Скоро будет он готов…

– А потом перцовых пряников.

– Мы для папы напечём…

– Вкусненьких, румяненьких…

– И захочется ещё…

– Я отличный кулинар…

– И я отличный кулинар…

Песню мы придумывали прямо на ходу, поэтому, возможно, слова выходили не слишком изящными. Но нам с Лючиной нравилось. Мы даже попрыгали вокруг стола, держась за руки.

Довольные и раскрасневшиеся мы принялись за пряники.

– Так, – начала читать я, – нам нужен один килограмм сахара, одна столовая ложка перца, один килограмм муки… У нас столько есть?

Мы отправились в кладовку. Лючина несла поваренную книгу, чтобы сразу оценивать необходимое количество каждого продукта. Сахар и мука были в больших плотных мешках, а вот перец в небольшом, но тяжеленьком мешочке. Я подняла его и тут же чихнула.

Там же в кладовой стояли старые весы с маленькими тяжёлыми гирьками. Я поставила на одну чашу мешочек с молотым перцем, а на другую – гирьку с надписью «1 кг». И чаши сравнялись.

– Как хорошо, ровно столько, сколько надо, – обрадовалась Лючина.

– Ты уверена? – засомневалась я. Всё-таки перец был жгучим, пока его взвешивала, чихнула ещё несколько раз.

– Да, – убеждённо ответила Лючина и показала мне книгу обложкой вперёд. – Тут так написано – «один килограмм перца, одна столовая ложка сахара…».

– Ну, раз написано… – не стала спорить я. Всё-таки в кулинарии только начинаю разбираться. А пряники не зря называются «перцовыми»…

Я отмерила один килограмм муки и высыпала его в широкую деревянную миску. Следом добавила одну столовую ложку сахарного песка. А мешочек с перцем просто перевернула над миской и потрясла.

Вот зря я сделала это в тесной кладовой. Потому что мы с Лючиной расчихались и выскочили оттуда. В последний момент я успела схватить миску и захлопнуть за собой дверь. И всё равно чихали мы ещё пару минут.

Хороший перец, свежий. Отличные пряники получатся. Уверена, что мсье Милфорду понравится.

К массе из муки, перца и сахара я добавила куриные яйца, а потом молоко – всё строго по рецепту, который Лючина, один раз прочитав, повторяла по памяти. И очень этим гордилась. А я гордилась своей ученицей – ведь в том есть и моя заслуга.

Пряники мы решили лепить традиционной округлой формы. Сначала малявка хотела вырезать разные фигурки. Но это оказалось слишком сложным. Поэтому мы решили, что папе больше понравятся круглые, и налепили целый противень. Поставили в уже горячую духовку и принялись ждать.

Чтобы не было скучно, Лючина читала вслух другие рецепты, которые мы приготовим в будущем. А я подсказывала ей произношение незнакомых или забытых букв.

Когда кухню заполнил аромат свежей выпечки, я поняла, что всё удалось. Сегодня – тот день, когда я могу собой гордиться. Я не только учу новому Лючину, но и учусь сама. И у меня наконец-то получается.

– Я позову папу, – малявка хотела рвануть с места, но я её остановила.

– Подожди, – хотелось, чтобы этот обед был идеальным, – давай красиво сервируем стол.

Мы достали из большого шкафа кружевную скатерть. От долгого хранения она слежалась, и теперь её усеивали некрасивые складки. Воровато оглянувшись на дверь и убедившись, что Лючина увлечена поиском столовых приборов в буфете, я подула на скатерть магией. Совсем лёгким порывом. Бытовые заклинания всегда давались мне просто и не требовали много сил.

Скатерть тут же разгладилась и накрыла стол красивой кружевной белизной.

– Я нашла! – крикнула из коридора Лючина, и я поспешила к ней.

В этом буфете было всё. Даже странно, что мсье Милфорду ни разу не пришло в голову поставить на стол красивые приборы. Что ни разу, я знала точно – слой пыли был красноречивее всяких слов.

Мы вымыли красивую фарфоровую супницу с узором из маков и незабудок, три суповые тарелки и большое блюдо, на котором планировали разложить наши пряники. Посеребренные вилки и ложки нашлись в обитом кожей ящичке. А вот чайные чашки ещё пришлось поискать, но и они были торжественно извлечены из какой-то коробки и выставлены у раковины.

Я рассказывала Лючине, как правильно сервировать стол. Делясь теми знаниями, которые для меня были так естественны, что иногда приходилось вспоминать – не все впитали правила с молоком матери, а потом наблюдали всё детство за родителями, дядей и тётей. После ещё отшлифовались теорией в пансионе и многократной практикой на каждом ужине и завтраке.

Мне не нужно было думать, какую вилку или ложку взять в руку. Приборы словно сами прыгали в ладонь. Зато для Лючины всё было внове, поэтому я показывала, объясняла и повторяла. А потом успокаивала девочку, что с первого раза мало кто способен запомнить. И я тоже. И папу мы научим обязательно, потому что с сегодняшнего дня у нас будут только традиционные обеды с полной выкладкой.

Разумеется, это необходимо в рамках обучения Лючины.

Я уже представила, как разозлится мсье Милфорд. А потом вспомнила, как он разозлился сегодня утром из-за карты, и сникла.

Если Найджел откажется, я с ним спорить не буду.

Когда в супнице был налит бульон с плавающими в нём кусочками овощей, тарелки расставлены по периметру стола, а блюдо с пряниками ожидало своего выхода за печью, я скомандовала Лючине:

– Иди, позови отца обедать.

Взглянула в окно, где растекались серые сумерки, и подумала, что обед у нас поздний. Не ожидала, что приготовление еды занимает столько времени. Впредь всегда буду ценить труд кухарок и поваров.

Мсье Милфорд появился через несколько минут. Сонный, лохматый, он зевал во весь рот, даже не думая прикрываться. Я проглотила готовое сорваться замечание и вежливо пригласила его за стол.

– Вы сами готовили? – насторожился Найджел, уже собираясь отступить назад.

– Папа, мы взяли книгу с рецептами, – Лючина продемонстрировала отцу увесистый том, – и всё делали точно, как написано.

Мсье Милфорд недоверчиво уставился на меня. А я вежливо улыбнулась. И только. Буду ещё убеждать всяких неотесанных мужланов, что ему понравится обед. Вот прямо обидно – мы так старались, хотели накормить, сделать ему приятное, помочь скорее выздороветь.

А он…

Неблагодарный мужлан.

– Садитесь, мсье Милфорд, – произнесла холодным вежливым тоном, отчего Найджел вскинул левую бровь. Но я на это не повелась, просто указала на приготовленный для него стул во главе стола.

Мсье Милфорд окинул поверхность быстрым взглядом, сделал несколько шагов к своему месту и застыл, снова глядя на сервировку. Но уже совсем иначе – медленно разглядывая каждый предмет и всё убранство в целом.

– Где вы это взяли? – мне показалось, или его голос дрогнул?

– В буфете, шкафу, кладовой, – делано равнодушно пожав плечами, перечислила я места, откуда мы с Лючиной вызволяли красивую посуду, которую просто преступно прятать.

– Да, папа, – подхватила малявка и повторила мои слова: – Мы теперь всегда будем обедать с полной выкладкой, ибо истинные леди должны уметь вести себя за столом.

Мсье Милфорд отчётливо хмыкнул, но ничего не возразил дочери. Только бросил на меня весёлый взгляд исподлобья. Это что, он собирается развлекаться за мой счёт? Хорошо, что я, как истинная леди, великодушна и умею прощать неотесанным мужланам огрехи в их поведении.

– Бульон из перепелов, – объявил я первое блюдо, дождавшись, когда все займут свои места.

Конечно, если бы это сделал строгий дворецкий, эффект был бы сильнее. Но в нашей ситуации придётся удовлетвориться малым.

Я подняла крышку с маковой супницы и вдохнула насыщенный аромат бульона и овощей. Первую порцию налила хозяину дома. Затем его дочери. И в последнюю очередь себе – как наёмному работнику. Конечно, сейчас я в некотором роде представляла собой хозяйку дома, поэтому вполне могла бы быть второй.

Но Лючина так ждала, когда золотистый бульон наполнит её тарелку, что я решила встать на ступень ниже.

Мсье Милфорд зачерпнул полную ложку и понюхал её содержимое. Не таясь. Говорю же – мужлан.

Мы с Лючиной ждали его вердикта, поэтому не ели. Девочка смотрела на отца, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Я же, наоборот, сомкнула губы в тонкую линию, а глаза прищурила. Пусть не думает, что для меня важна его оценка.

По лицу мсье Милфорда было видно, что он предпочёл бы оказаться не первым. Но это было бы совсем не по-джентльменски. Поэтому Найджел глубоко вдохнул, смиряясь со своей участью, и отправил ложку в рот.

Мы с Лючиной не дыша следили за ним.

Мсье Милфорд проглотил бульон, пару секунд подождал, словно был уверен, что наверняка отравится, а потом удивлённо хмыкнул.

– Вкусно, – наконец признался он.

Я протянула ему корзинку с подсушенными кусочками багета. Заслужил. Лючина так вообще сияла, не умея скрывать радость.

Бульон и вправду оказался вкусным. Надо же – я умею готовить! Хотелось кричать от радости, броситься к малявке и, схватившись за руки, заплясать по кухне. Поймав взгляд девочки, поняла, что и ей хочется того же самого.

Но я только одобрительно улыбнулась Лючине. Леди неприлично скакать по кухне, если это видит кто-то, кроме самих леди.

Тарелки с бульоном опустели, и я предложила всем добавки. Никто не отказался. Даже я.

А после супа нас ждал травяной чай, заваренный в большом глиняном чайнике, так как у фарфорового откололся носик. Зато чашки были из макового набора: небольшие, изящные, с тонкими ручками. Не чета тем гигантским пиалам, из которых привык пить хозяин дома.

Он взглянул на чайную пару уже спокойнее. Мол, хотят девчонки баловаться, пусть балуются. Главное, что не потребовал свою привычную кружку.

Я вынесла блюдо с перцовыми пряниками и поставила в центре стола.

Мсье Милфорд еле дождался, когда я положу ему один пряник на блюдце, и нетерпеливо схватил его.

Говорю же, никаких манер.

Он понюхал пряник, одобрительно прикрыл глаза и с предвкушающей улыбкой откусил большой кусок.

Мы с Лючиной с умилением смотрели на него. Мсье Милорд в два счёт прожевал кусок, проглотил и вдруг… что-то пошло не так.

Он страшно выпучил глаза. Открыл рот, сделал так несколько частых вдохов и выдохов. А потом опрокинул в себя всю чашку с чаем.

– Осторожно, горячо… – начала было я, но было поздно.

Мсье Милфорд уже заревел раненым медведем. И с удивительной для его состояния прытью выскочил из-за стола, помчавшись к раковине. Он открыл кран и долго хватал ртом ледяную воду. Брызгал её на лицо.

А потом, мокрый и взъерошенный, повернулся к нам. Мы с Лючиной, открыв рот, следили за его странными действиями. Ясно было только то, что пряники ему не понравились.

– Мне нужно сделать перевязку и укол, мисс Крунс, – произнёс он как-то устало и добавил: – Надеюсь, вы не добьёте меня.

Когда мсье Милфорд покинул кухню, я откусила кусочек пряника. И тут же выплюнула, наплевав на этикет.

Пряник оказался ужасно-ужасно переперчённым.