Глава 2. Это не музей?

— Вам, сударыня, ужин подать? — женщина приподняла лампу и посветила. Наша обувь и вообще внешний вид на неё, кажется, производит такое же впечатление, какое и она производит на нас. Мы, как две цивилизации, столкнувшиеся в одной точке, пытаемся разойтись, чтобы не разрушить свои привычные устои. Но получается с трудом. Я цепляюсь за мысль об исторической реконструкции, а она приняла нас за городских эмансипе.

— Да, мы очень устали и проголодались, от развилки пришлось идти.

— А не удивительно, эти извозчики вконец обнаглели, который раз высаживают и уезжают, здесь всего-то три четверти версты до поместья, так нет. Им это долго, даже малышку не пожалели! Нет нашего старого князя, некому порядки наводить! — посетовала старушка и проводила нас на второй этаж по скрипучей лестнице.

— Вот комната, тут и одежда есть, от горничных осталась, всё чистое, багажа-то у вас тоже не имеется или на крыльце оставили?

— Багажа нет, мы налегке, надолго не задержимся и вас всего на одну ночь потревожим, — я прошептала, разглядывая простенькую комнатку, пока хозяйка зажигает свечи, расставленные на внушительном комоде.

У нас действительно из вещей только забавный рюкзак дочери и моя большая сумка, с какой хожу на работу, в ней и продукты домой привожу, купленные по купонам и со скидками.

— Это вас граф предупредил, что наш князь диковатый, и ни с кем не желает разговаривать? Третья гувернантка на Благовещенье сбежала. Но так или иначе, представиться надо, меня зовут Федора Тихоновна, я тут экономкой последние двадцать лет служу. Видать скоро моей службе конец.

— Очень приятно. Анна Ивановна, а это моя дочь – Вероника. Мы проездом, заблудились. Спасибо за гостеприимство.

Федора Тихоновна быстро показала, где лежат вещи, куда в туалет можно ночью ходить, и пообещала вернуться через четверть часа с ужином.

Стоило хозяйке выйти, мы поспешили переодеваться, но прежде я присела перед дочкой и прошептала:

— Милая, это всё игра, как в кино, тут актёры для туристов играют роли, словно мы попали в прошлое, в фильмы про принцесс. Старайся много не говорить, и про нас ничего не рассказывать. Я очень боюсь, что твой отец отберёт тебя у меня. От одной этой мысли плохо становится, я никогда не оставлю и не отдам тебя никому и никому не позволю тебя обидеть! Понимаешь, милая моя, любимая девочка?

— Да, мамочка, но мне грустно! Я так ждала от папы что-то хорошее…

Я не выдержала, обняла дочь, её слова как ножом по сердцу резанули, она всё ещё надеется на его порядочность и любовь, а он подлец…

— Он связался с очень плохими людьми, и крайней оказалась я. Поэтому мы с тобой сбежали, и никому не говорим о себе правды. Оставлю тебя у тёти Вали на неделю, ей нужно помочь с кошкой, а сама найму адвокатов и докажу, что я ни в чём не виновата. Веришь мне, доченька? — про адвокатов, это я лишнего сказала, но уставшая дочь ничего и не поняла.

— Да, мамочка. Но ничего плохого не произойдёт?

— Нет! Ничего плохого не произойдёт! Пусть папа Рома сам решит свои проблемы, хотя бы раз в жизни поступит, как взрослый. Всё будет хорошо, обещаю! А сейчас давай снимем мокрую одежду. Так что тут у нас, платья для принцесс?

В широких полках комода чего только нет, как лавка старьёвщика. Но всё чистое. Однако запах тут странный, вроде и плесенью не пахнет, но кажется, что попала на нашу старую дачу. Запах шерсти, сухой травы, свечей, сушёных яблок. От этих новых ощущений мурашки по спине пробежали. Предчувствие ли это или страх и усталость? Не в том я положении, чтобы сейчас анализировать, пытаюсь абстрагироваться и делать то, что нужно сделать прямо сейчас, переодеть дочь и себя в сухое и чистое. Но ощущение, что реальность поглощает полумраком комнат, пропитывает нас своими запахами, даже скрип ступеней по лестнице с каждой минутой всё сильнее давит на психику.

Ощущаю себя кем-то оторванным от своей привычной среды обитания, и животная паника нет-нет и накрывает, чтобы не пугать дочь, ускоряю процесс переодевания:

— Смотри, тут есть красивая рубашка, сделаем из неё платье для тебя, пот так, поднимай ручки. А теперь лентой подвяжем и закатаем рукава. Нравится?

— Да, как принцесса. А ты вот это надень, тоже с узорами!

— Это кружева! Отличный выбор, ты права, с удовольствием надену это платье.

Через несколько минут, мы с дочкой переоблачились в местную одежду, и Федора Тихоновна вошла с подносом.

— Чем богаты! Девоньке стакан тёплого молока и блинчики с малиновым вареньем, вам тоже блины и сметана, варёное яйцо, чай с молоком. Вот тут оставлю, после заберу, не волнуйтесь.

Она пронесла поднос с едой на маленький столик и обернулась, чтобы оценить наши наряды. Мой образ её вполне устроил, а вот рубашка на Веронике ей не понравилась.

— В доме много детской одежды, рассветёт, достану. Спать и в рубахе можно, но днём, юная барышня должна выглядеть как барышня. Князю не понравится ваша фривольная рубаха. Или сейчас уж сходить, всё равно не спится, а вы ешьте, ешьте, простынет всё.

Последние слова экономка произнесла себе под нос, ещё раз окинула нас взглядом, потом комнату, посчитав, что сделала и без того достаточно для полночных гостей, вышла, прикрыв за собой дверь.

— Скорее ужинать. Проголодалась, моя маленькая принцесса! Мы даже водички не успели купить, побег, как в фильмах получился, спонтанный и с приключениями, надеюсь, что ужасы – это не про нас.

— Мама, а князь, это кто? Это как принц? — дочь меня вдруг выдернула из воспоминаний о дневном злоключении, о побеге. Вера, словно уже приняла правила местной игры и заставляет меня задуматься о них, её больше волнуют принцессы и князья. А я не могу настроиться на здесь и сейчас, в голове как заевшая пластинка: «Рома, юристы, долг, коллекторы», смотрю и не понимаю о чём она. — Мам, князь — это кто?

Вероника настойчиво повторила вопрос и заставила меня, наконец, задуматься: а при чём тут вообще князь? И как это странное слово связано с нами.

— Князь, это кто-то очень важный, как президент или министр, я устала, не могу пока тебе объяснить, потому что сама не понимаю. Утром нам дадут брошюру и проведут экскурсию, всё расскажут и покажут.

— А я могу себя называть принцессой? — Верочка с жадностью голодного ребёнка жуёт блинчик и запивает тёплым молоком.

— Конечно, можешь! Ты и есть принцесса, только заколдованная! Вкусно? — дочь кивнула, и я тоже пробую наш ужин. Боже, это не сметана, это густые сливки, а какой вкус от чая с молоком. Тут магазинными продуктами и не пахнет. Вся еда деревенская или фермерская. Самая настоящая. В нашем супермаркете таких вкусов никогда не отыскать.

— Очень вкусно!

Мы всё съели, поднос оставила на комоде, прополоскали зубы и быстрее легли спать.

Постель тоже оказалась деревенской. Только села на перину и провалилась, она поглотила, окутала своей нежностью, сверху тёплое одеяло, а уж про перьевые подушки вообще молчу.

Стоило нам с доченькой обняться, закрыть глаза и в следующую секунду провалились в сон. Последний раз я вот так засыпала у бабули в деревне, на такой же перине и под таким же одеялом.

Проснулись мы тоже под громкие деревенские звуки. Задорный крик петухов заставил вздрогнуть, очнуться и испугаться. Не сразу сообразила, где мы, что с нами произошло, всю ночь снился Рома и его подельники, показалось, что они нас нашли.

Открываю глаза, осматриваюсь и замечаю, что дверь в комнату приоткрыта, и за нами кто-то наблюдает. Стоило мне сесть в постели, как дверь захлопнулась.