Глава 11. Графу придётся уступить

— Не кричите! — рыкнул незнакомец, кажется, он мне сейчас рот заткнёт, но нет, убедился, что я не собираюсь больше «топиться», отпустил и отступил.

— Пфу! Как вам не стыдно! Врываться без стука! Уйдите сейчас же! — скукожилась в ванне, обхватила руками колени и шиплю ему в ответ, уж ставить на место я тоже умею. Однако в горячей воде меня так трясёт, будто она ледяная. Шуметь нельзя, рядом комната Тёмы, а он так и замер, не уходит, принял меня за доступную?

— Да не смотрю я на вас! Это мои покои, кто вам позволил здесь брызгаться?

— Ой, а давайте выяснять отношения после того, как я оденусь, или у вас какая-то постыдная мания, наблюдать за женщинами во время купания? Я не из таких! — не разгибаясь так и, сижу, жду, когда наглец выйдет.

— Да что б вас, сударыня! Откуда мне знать из каких вы, таких или этих? Хорошо, жду вас через полчаса в библиотеке, одетую! И живую! От позора никто ещё не умирал, я вас и не разглядел в мыльной воде. За что мне ещё и ЭТО? — снова ворчание, смотрите какой нахал. Ворвался, ещё и на меня же наезжает.

Не разглядел он…

Уже и так поняла, что это сам граф, ну может быть его служащий, это было бы проще. Но кого я обманываю, это он, граф Чернышёв.

Наша первая встреча прошла ужасно, и мы уже бесим друг друга, прощай моя должность.

Услышала, как хлопнула дверь, скорее выбралась и ванны, вытерлась, оделась, с трудом попадая в рукава, и ноги запутались в панталонах, чуть не завалилась. Трясёт то ли от бешенства, то ли от страха и неопределённости.

Замираю у запотевшего зеркала, протираю рукой и смотрю на себя, испуганную, загнанную в угол, женщину, на вид девочку, жалкую и неуверенную в себе.

Таким людям не доверяют. Особенно если вопрос касается детей. Я сейчас вылитая «Размазня» великого Чехова, нельзя такой быть. Меня точно выгонят!

— Аня, соберись! Ты – мать! Даже молодая кошка за котят порвёт, и ты справишься! На тебе двое детей, — шиплю на себя, точно, как кошка. Мне нужно привести себя в боевую готовность и отстоять свои права. Если юный князь выбрал меня, то не какому-то там жлобу, без стука врывающемуся в туалет, диктовать условия. Как Артемий скажет, так будет.

И только сейчас заметила, что в этом прекрасном будуаре две двери, я заперла только входную для прислуги, а ту, что ведёт в спальню – забыла.

— Размазня полоротая и есть, господи, когда я научусь действовать обдуманно и основательно? Никогда!

Выдыхаю. Уже более спокойно расчёсываю волосы, поправляю одежду и сначала решаю навестить дочку, проверить, как она без меня.

Заглянула и увидела, что моя принцесса спит.

— Вот и хорошо.

Быстро спускаюсь по лестнице, прохожу в библиотеку, набираюсь смелости и стучу в двери.

— Входите!

— Добрый день! Вот так, было бы гораздо приятнее начать наше знакомство, — а решила наехать на него сразу с порога.

В высоком кресле, демонстративно развёрнутом спинкой к двери, сидит граф, всем телом ощутила, какую он нагнал злобную обстановку. Прям вулкан, и макушка «дымиться», ладно хоть не курит, а то нам с детьми после обеда заниматься в этом помещении.

Прослушав моё «приветствие», он встал и замер, только на мгновение, но я знаю этот эффект.

Что-то его зацепило во мне? Или, по его мнению, гувернантка не смеет быть хоть немного привлекательной?

Не успела разглядеть в первый раз, зато теперь насмотрюсь вдоволь.

Красивый мужской красотой без модельного шика, темноволосый, широкоплечий, и он молод. Я, признаться, ожидала кого-то лет под сорок. Уж и не знаю, откуда взялся этот стереотип, наверное, после его стариковского ворчания надо мной в ванной комнате. Но он молодой, и, видимо, успел себе накрутить всяких пошленьких мыслишек.

Впиваться в него взглядом я не решилась, отвела взгляд и жду очередной виток «событий». Едва смогла рассмотреть аристократичное лицо, и сделать вывод, что они с Тёмой совершенно не похожи. Мальчик ангел, а этот грозный демон. Я разглядывать графа постеснялась, а он насмотрелся вдоволь, особенно на моё платье, уж такие люди всегда ценят по одёжке. А мой наряд вопит о нищенском положении дел, плохи мои дела.

— Представьтесь!

— Анна Ивановна Демидова.

— У вас есть рекомендательные письма, документы? — его голос с той нередкой интонацией: «ну, я же говорил!» очень раздражает. Прекрасно понимаю, что он просто ищет повод избавиться от меня, и второй же вопрос позволит ему сделать это.

— У меня нет ничего из того, что вы спросили. Я попала в пометье случайно, без злого умысла.

— Я даже не удивлён! Надеюсь, что вы понимаете необходимость покинуть наше имение сейчас же, — теперь в его красивом голосе появились победные нотки.

— Не вы меня нанимали, так что вам лучше утрясти этот вопрос с моим хозяином, — говорю, не уступая, я намерена отстоять свою должность.

— Я так и думал. Дерзкая самозванка назвалась гувернанткой, чтобы втереться в доверие к малолетнему хозяину поместья. Вы слишком юная, малоопытная особа, чтобы обучать такого юношу, как князь Вяземский. И подозреваю, что у вас туманное, вульгарное прошлое, раз вы не замужем, и ребёнок на руках. Всё как написала фрау Христина. Даже не удивлён.

Я вскипела. Чувствую, что об мои щёки сейчас можно ошпариться, сжимаю кулаки, только чтобы сдержаться и не залепить пощёчину графу.

— Я вдова! Такое, знаете ли, случается! Мы с вами знакомы не более пяти минут, вы уже навешиваете на меня пошлые ярлыки? Не думали, что она из мести облила меня грязью? Вы сноб, не я вломилась в ванную, не я вас дёрнула за волосы. Это всё вы! Так что, сударь, не валите всё с больной головы на здоровую. Оскорбляя меня, вы себе чести не делаете!

— Вот как? Вы ещё и грубая, — он вдруг улыбнулся, но тут же опомнился и сдвинул брови на «суровом» лице. Издевается?

— Простите! Я грубая? Вы меня унижаете, а я должна опустить голову, краснея, глотать слёзы, и выслушивать гадости? Нет, увольте…

Я произнесла это дурацкое слово и осеклась.

— Вот и прекрасно, увольняю! Собирайте вещи и уезжайте, через два часа на перекрёстке остановится почтовая карета в столицу. Могу вам даже написать рекомендательное письмо, что вы слишком красивая для этой должности. Потому я вам и отказал. Всего хорошего, видите, я тоже умею говорить приятные слова. Поверьте, это в ваших же интересах!

Теперь он улыбнулся, не скрываясь. Улыбка у этого сноба вполне себе приятная, а вот с характером не повезло.

Кажется, я проиграла. Остаётся одно, давить на жалость…

Только подозреваю, жалости у графа нет.

— Анна Ивановна никуда не поедет без меня! Она моя гувернантка и наставница, её знания очень свежи и интересны. Можете из праздного любопытства посмотреть тетрадь с нашими занятиями. Мы изучили уравнения, и она пояснила мне простейшие законы физики, — за моей спиной раздался спасительный голос юного хозяина поместья.

— Но, князь! Это не дело ребёнка, нанимать служащих! Тем более с людей с туманным прошлым! — голос графа вмиг изменился, ему тоже стыдно перед мальчиком, это чувство вины? В броне вулкана есть слабые места? Но я уже молчу, чтобы окончательно ничего не испортить, Артемий гораздо лучше умеет проводить переговоры, уж я в этом убедилась.

Юный князь подошёл к столу и подал тетрадь, в которой мы вчера исписали несколько страниц.

— Вам ли не знать, что самое туманное прошлое здесь у меня, так что простите, дядя, вы даже не мой опекун. Я сирота и сам отвечаю за свою жизнь, ваши гувернантки мне категорически не подошли, и не в силу их малопривлекательного образа, а по причине безграмотности. С Анной Ивановной мне интересно заниматься. И на этом прекратим наш спор. Кстати, комнату, какую вы привыкли считать своей, я осознанно отдал моим наперсницам. Вы, если не оскорбитесь, можете занять любую другую.

Улыбки закончились, теперь всё серьёзно.

В комнате повисла зловещая тишина. По желвакам на красивом лице графа и без магии можно прочесть состояние крайней формы бешенства. Но он сдерживает себя, слегка наклонился вперёд, взял тетрадь и пролистал. Это лишь игра, он тянет время, размышляя чём-то очень важном.

Начал несколько пренебрежительно, но вчитался и, кажется, заинтересовался нашими занятиями.

Теперь уже с большим уважением, вернул тетрадь мальчику и, не стесняясь меня, вдруг заговорил на очень личную тему, и совершенно иным голосом, без злости, но сколько горечи в его интонациях, захотелось сбежать, чтобы не вникать в проблемы чужой семьи, но я осталась.

— Мне вчера принесли сплетни, что ваше дело проиграно. Вы банкрот, если я возьму опеку над вами, то в ближайшее время разорюсь, и тогда вообще не смогу о вас позаботиться. Я уже в какой-то мере пострадал, невеста расторгла помолвку, а этот брак был очень важен для меня. Вы, Ваше сиятельство, просто не в состоянии позволить себе гувернантку. Через несколько месяцев имение и особняк в городе продадут, у вас не останется никаких официальных средств, только моё содержание. Следовательно, и гувернантку выбирать мне.

О боги! Как грозно посмотрел на меня, словно он инспектор Роспотребнадзора, а я подлая «просрочка», притаившаяся на полке, в ожидании невнимательного покупателя.

Такая глупость, выдвигать ультиматум несчастному ребёнку. Я испытала неприятное ощущение «испанского стыда», сердце сжалось от боли. Увидела слёзы в глазах Артемия, но ни одна из них не посмела скатиться. Так захотелось обнять и спрятать мальчика, укрыть крыльями, защитить…

— Я вас не оставлю, вы просили, чтобы я поехала с вами в какую-нибудь школу и устроилась там воспитателем, если это возможно, то я с радостью, — единственное, что я нашлась сказать, чтобы поддержать несчастного ребёнка.

Граф снова посмотрел на меня, что стало совсем неуютно.

Влезла!

— Престижный кадетский корпус отказался принимать ваши документы. Я, право, не понимаю, как разрешить эту ситуацию. Поэтому Анне Ивановне всё же придётся уехать. А я забираю вас в столицу, завтра уезжаем. Попробую вступиться лично за вас перед самим царём, чтобы беды семьи не разрушили окончательно вашу жизнь. Если и это не поможет, то отправлю вас за границу с полным пансионом. Иных вариантов спасти вас у меня нет.

— Я никуда не поеду, пока дом не выставили на продажу, и нет покупателя, мы остаёмся здесь! Если Его Величество имел желание спасти меня, то сделал бы это ещё осенью, напрасная трата времени, спасайте себя. Пойдёмте, Анна Ивановна, Вероника, должно быть, проснулась. Скоро обед, потом занятия и прогулка. Всё как обычно. — Артём взял меня за руку и вывел из библиотеки.

— Не оставляйте меня! — прошептал, и я подчинилась материнскому инстинкту, снова приобняла его и поцеловала. Он вроде так умён и силён духом, но понимаю, что запас сил истощился, мальчик на грани. Ведь я даже не догадываюсь, что с ним произошло год назад, из-за чего весь этот сыр-бор.

За закрытой дверью в кабинете услышали шум упавшего стула. Прекрасно понимаю и графа, но в любом случае так с мальчиком поступать нельзя.