Глава 7. Фиаско фрау Христины
Христина Леопольдовна покинула усадьбу князей Вяземских настолько стремительно, что не успела осознать произошедшего. Гневливый характер и привычка с порога требовать от учеников полнейшего подчинения, в этот раз дали осечку. Забылась, что перед ней не обычный ребёнок, а князь?
Проехав в карете несколько минут, остыла и осознала, что это фиаско ей очень дорого обойдётся. Но виновницей своего разочарования назначила дерзкую пигалицу, настолько миленькую, что противно смотреть!
— Выскочка! Это надо, какая пошлая девица, вульгарная! Такие рожают в пятнадцать и потом считают, что знают о воспитании всё! Князь – ребёнок, он ничего не понимает, дядя бы на него надавил, но эта дешёвая девка успела пролезть и занять должность!
Христина Леопольдовна достала кружевной платок, поднесла его к носу, вдохнула терпкий аромат духов и передумала, чтобы не портить красивый, дорогой аксессуар, тут же шумно высморкалась в серую тряпку.
Не поездка, а сплошное расстройство и разочарование. Потом её мысли зацепились за аванс, и его придётся вернуть, не весь, но три четверти точно.
Снова досада. И ведь самое неприятное, что есть ещё посредник, один из сенаторов, почтенный господин, учредитель фонда помощи богатым сироткам. Это он вызвал её лично и предложил престижное вакантное место. Не дай бог, он потребует объяснений.
— Некрасиво получилось, но моей вины здесь нет. Иногда обстоятельства складываются не лучшим образом. Да и жить в деревне, кормить летом комаров и оводов не самое приятное занятие. Невелика потеря. Я сделала всё, что от меня зависит, и даже более того. Трясусь вот по ужасной дороге, в страхе получить обострение радикулита.
Вспомнив о неприятной болезни, поморщилась, достала фляжку с лекарственным портвейном и согрелась, махнула рукой, словно в карете, кроме неё есть ещё кто-то, что-то проворчала по-немецки и допила остатки.
Неожиданно она даже обрадовалась сложившимся обстоятельствам. Тем более на днях промелькнуло в газетах одно во всех смыслах приятное место. Стать наставницей для дочери отставного генерала, особняк в центре столицы, девица взрослая, и некапризная, вымуштрованная батюшкой. Идеальное место на ближайших четыре года.
— Завтра утром поспешу в дом Ремизовых, только бы никакая ушлая девка-институтка не опередила. С этой поездкой столько времени потеряно. Но, мой опыт и рекомендательные письма сделают своё дело.
Остаток дороги фрау Христина продремала, постоянно стукаясь головой об стену кареты, за такие неудобства она в праве потребовать половину аванса от графа Чернышёва.
В Петербург вернулись поздно, кучер доставил женщину в меблированные комнаты на Обводном канале, и уехал, даже не помог поднять багаж!
— Ну вот я и дома! Хорошо, что хватило ума не сдать комнаты, хоть есть куда вернуться.
В несколько тучном, неуклюжем теле есть завидное проворство, особенно если речь заходит о простых бытовых делах. Опыт службы экономкой о многом говорит, но то дело хлопотное, ответственное, куда проще стать воспитателем, какие-то азы грамоты преподать воспитанником она может, остальное компенсирует дисциплина.
Быстро поднялась к себе, переоделась, на керосинке согрела чай и после простого ужина легла в холодную постель, пришлось снова согреться «лекарством».
Рано утром фрау Христину разбудил настойчивый стук в дверь.
— Да кто там в такую рань?
— Посыльный! Записка от господина Витте! — тут же ответил немолодой мужской голос, такие люди простые записки не приносят!
Христина вздрогнула всем телом, встрепенулась, пытаясь прогнать остатки хмельного дурмана, в какой провалилась вечером после утомительного путешествия. Накинула халат, и, не снимая с головы ночной чепец, молча забрала конверт.
— Странно, он же отступил от этого дела, и тут столько чести? Личное сообщение!
Вскрыла письмо и поняла, что ситуация лично для неё складывается катастрофическим образом. Сенатор Витте не знал о вчерашней неудачной поездке, решил, что гувернантка только сегодня отправляется на новое место.
В записке приказ любым способом остаться в поместье, следить за ребёнком неустанно, все необычные проявления характера или поведения записывать на отдельных листах с указанием даты. И через несколько дней к ней приедет специальный человек за первым ОТЧЁТОМ с новыми инструкциями.
Так и написано «отчёт и инструкции!», Христина сглотнула ком, дело уже не кажется таким простым.
В конверте нашлось две внушительные ассигнации, должно быть, этот маленький князь оказался слишком важным наследником, раз о нём так забоятся не только дядя, но и сенаторы.
Не привыкшая долго размышлять, Христина Леопольдовна собралась, взяла простенький экипаж и отправилась к сенатору Витте. Нужно как можно быстрее вернуть ему деньги и развеять недопонимание, и после этого заехать к отставному генералу попросить место, а уже после всех и к самому графу Чернышёву.
Прождав не более получаса в богатом вестибюле особняка барона Витте, фрау Христина прошла за поджарым лакеем в кабинет.
Быстрое приветствие, поклон и неуклюжая попытка объясниться вызвали у сенатора раздражение.
— Простите мою резкость, вы дама немолодая, уважаемая, и я не желаю причинить вам душевные переживания, однако, не понимаю сути инцидента. Поясните доходчивее, без сумбурных сносок на какую-то выскочку.
— О, простите меня, — снова начала Христина Леопольдовна, но глаза от негодования закатила. — Я вчера имела честь встретиться с князем, но встреча прошла коротко и неудачно. Они уже приняли какую-то малолетнюю девку с ребёнком, видимо, родила лет в пятнадцать, и…
— Остановитесь! Вы во второй раз начинаете тот же самый экскурс, а я вас не понимаю. Теперь так, задаю вопрос, вы отвечаете. Хотя, уже и без того понятно, вам отказали, взяли какую-то девушку с ребёнком? И об этом вас уведомил опекун? Граф Чернышёв?
Христине неистово захотелось сделать горячительный глоток чего-то крепенького, и на столике стоит графин, однако разговор не располагает.
— Я именно так всё и сказала, но отказ получила от мальчика! Графа уведомлю позже, возвращаться в эту дыру я не собираюсь! — наконец, подытожила опытная гувернантка, решительно достала конверт с запиской и деньгами. Протянула сенатору, но тот не взял, так и стоит в задумчивости, рассматривая собеседницу.
— Я в вас ошибся! Деньги не интересуют нас. У вас была простейшая задача, остаться в поместье и наблюдать за ребёнком. Мало ли какие там ещё постояльцы, пигалицы и девки, вас это не должно волновать. У вас задание! Этот ребёнок важен!
— Но! Должность занята! И я нашла себе другое место…
Барон вскипел, обхватил себя руками, чтобы не дать им волю, и прорычал, подавшись вперёд, желая внушить непонятливой фрау страх и трепет:
— Нас осталось слишком мало в царстве, и вы ведь имеете немецкий паспорт? Я его аннулирую, вышлю вас из России в трёхдневный срок, раз вы не в состоянии послужить своему государству. От вас требовалось совершенно простое дело!
— Я? Мне? Я не присягала на государственную службу. Я простая женщина, вдова, одинокая, сама зарабатываю себе на жизнь. С чего бы мне знать, что на меня возложены какие-то там обязанности.
— Поезжайте к графу, делайте что угодно, но вы должны снова попасть на эту службу!
— И не подумаю! — сама не ожидала от себя подобной дерзости, встала с кресла и вышла, громко хлопнув дверью.
Сенатор, отвечающий за дела иностранных служащих в царстве Российском, вскипел, такой дерзости не позволяют себе даже богатейшие соплеменники, а у этой фурии начисто отсутствует чувство самосохранения?
— Альберт! Сейчас же ко мне! — крикнул барон и в кабинет вбежал секретарь.
— Слушаю!
— Этой мымре аннулировать вид на жительство, чтобы за двое суток у неё закончилось разрешение, какая жалость, что сегодня пятница, в следующий четверг о ней остались лишь неприятные воспоминания. Записал?
— Так точно, что ещё?
— Мне кажется, что у нас есть опасный одарённый, и мои попытки проследить, взять под контроль провалились, причём в третий раз. Он слишком опасный, подозреваю, ты знаешь, что делать, наш долг обезвредить исчадие ада.
Секретарь ответил дежурной фразой, поклонился и вышел исполнять приказы.
Фрау Христина не решилась ехать к графу Чернышёву. Быстро написала письмо о своём провале, в конверт вложила половину задатка и отправила с посыльным.
— Так лучше для всех. Не хочу более выслушивать этих зарвавшихся аристократов, весь мир должен подстроиться под них. Дудки! Христина всегда жила сама по себе!
У генерала ей коротко ответили, что место гувернантки занято в начале недели приняли уважаемую опытную даму. Более лакей ничего не сообщил, даже не позволил войти, сославшись на недомогание госпожи генеральши.
Обескураженная чредой провалов, Христина вернулась домой, не имея никаких идей о своём дальнейшем существовании, решилась сама дать достойное объявление о поиске места, составила, отнесла в бюро, и посчитав, что на сегодня она сделала всё, что от неё зависит, заглянула в небольшое заведение, побаловать себя кружечкой пунша и пирогами.
После приятного обеда и прогулки вдоль канала ей на дом принесли извещение о завершении действия разрешения на жительство, как неблагонадёжной и нежеланной иностранке из недружественной страны. Приказ начинает действовать с первого рабочего понедельника. В среду её не должно быть на территории царства Российского.
Неожиданное известие так потрясло несчастную женщину, что она разрыдалась, выпила для утешения стакан успокоительного Хереса. А когда «лекарство» подействовало, села за стол писать спасительные письма семьям, в каких удостоилась чести служить.
Особо не уповая на удачу, решилась на отчаянный шаг, купить подложные документы и переехать в провинцию.
Для Европы она слишком обрусевшая, слишком старая, такие резкие перемены не входили в её скромные планы.