Глава 18

Даша с восторгом принялась рассматривать картинки. Голубые глаза загорелись таким неподдельным счастьем, что моё сердце ощутимо дрогнуло и забилось чаще.

– Папенька! – изумлённо выдохнула она и, вспомнив о приличиях, торопливо присела в коротком книксене, прежде чем принять подарок. – Благодарствуйте!

– Держи, только аккуратно, – немного скованно произнёс Строганов, старательно не глядя в мою сторону.

Даша, затаив дыхание, взяла лубки и принялась перебирать один за другим, рассматривая рисунки, отпечатанные в типографии.

От моего взгляда не ускользнула картинка с животными, выполненная в своеобразном старинном стиле, а на других красовались ребятишки за масленичными играми с забавными подписями в виде двустиший или пословиц.

Я улыбнулась, глядя на мою подопечную и в благодарность тоже склонила голову:

– Благодарствую, ваше превосходительство. Подарок чудесный и обязательно нам пригодится.

Дмитрий Александрович едва заметно усмехнулся, а в необычайно ярких глазах при свете дня мелькнули странные искорки. А может, мне просто на радостях привиделось.

Раз не вспоминает о вчерашнем, значит больше на меня не злится?

– А это, – он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежал ещё один лубок, заметно отличающийся от остальных. – Это, Ольга Георгиевна, вам лично.

Я удивлённо вскинула брови, не понимая, он шутит или настроен серьёзно? Картинка отличалась от тех, что он подарил дочке. На плотной бумаге с лёгким бронзовым напылением красовалось изображение подковы.

– Подкова... — я недоумённо подняла глаза на Строганова.

– Подкова означает удачу, – пояснил он, снова напустив на себя серьёзный вид. – Везение, Ольга Георгиевна.

И тут до меня дошло.

Вчерашний разговор на лестнице. Моя первая серьёзная ошибка и первый суровый выговор от Строганова. Я-то думала, что он передумал и решил предоставить мне расчёт. А он…

Пальцы чуть дрогнули, принимая картинку. Я смотрела неотрывно на подкову и не знала, краснеть мне или засмеяться во весь голос?

“Поверить не могу, – мысленно поразилась я. – У этого ледяного сухаря есть чувство юмора. Может, он и вовсе не безнадёжен?”

– Благодарю, ваше превосходительство, – произнесла я, и голос мой прозвучал теплее, чем я рассчитывала. Пальцем провела по поверхности картинки и с удивлением для себя отметила. – Качество превосходное! В книгах и бумага хуже, и краска бледнее.

Дмитрий согласно кивнул:

– Вы наблюдательны, Ольга Георгиевна. Это подарок Варвары Лерхен – дочери владельца типографии. У барышни несомненный талант и горячая любовь к семейному делу.

– Вы правы, ваше превосходительство, – улыбнулась я, ощутив странное удовольствие от нашей случайной беседы. – Когда горишь любимым делом, то вкладываешь в него всю душу, и результат превосходит самые смелые ожидания.

– Я заметил.

И посмотрел на меня так, словно видел насквозь! Аж мурашки устроили забег по позвоночнику.

Снова намекает!

Не так-то он прост, этот Дмитрий Александрович Строганов. Как айсберг. Видна только верхушка, а не то, что на самом деле скрыто под водой…

Неужели сложная и ответственная работа едва не превратила человека в сурового, бесчувственного робота?

“Главное, вслух это не ляпнуть, даже себе под нос,” – съехидничал внутренний голос.

Слух у превосходительства отменный, а я не смогу объяснить ему, что такое роботы. Ещё решит, что бес в меня вселился и окатит святой водой.

Спохватившись, что слишком долго молчу, я торопливо добавила:

– Я запомню каждое ваше слово.

Дмитрий Александрович кивнул, давая понять, что понял мой намёк, и уже собрался уходить, но Даша, оторвавшись от своих сокровищ, подбежала к нему и прижалась к руке:

– Папенька, спасибо! Мы немного поиграем, и я их в комнату отнесу, можно?

– Можно, – он чуть заметно улыбнулся и напряжённой рукой скользнул по её волосам, спешно огладив макушку дочки. Дарья растерялась, захлопав глазами, а Дмитрий Александрович, бросив на меня быстрый взгляд, торопливо покинул детскую.

Мы с Дашей остались вдвоём. Девочка сияла как новенький золотой, раз за разом перебирая подаренные картинки, и я неожиданно заметила, как подозрительно блестят её глаза.

– Даш, – я присела рядом, – что случилось?

Она шмыгнула носом и прижала к груди лубки так бережно, что ни одна картинка не помялась.

– Папенька никогда ничего не дарит просто так. Только на именины или Рождество. А тут... просто…

В горле встал комок. Вроде бы стандартная ситуация – родитель дарит недорогую безделушку дочке, однако в этой семье, казалось бы, пустяковая вещь вызвала так много эмоций!

Причём у обоих!

Я машинально сунула свою подкову в привязной карман и подозвав Дашу к столу, мы разложили картинки, чтобы тщательнее их рассмотреть:

– Смотри, какие забавные, – коснулась той, где дети катались с горки. Внизу вилась надпись: “Масленица-проказница, народ веселится, с горок катится.” Другая изображала мальчишек, играющих в снежки, с подписью “Кто смелей, тот веселей”.

Даша хохотала над забавными рожицами и особенно над причудливыми животными, вслух читала подписи, и в какой-то момент я поймала себя на заманчивой мысли. Правда немного рискованной, но лёд же тронулся!

– Даш, – я заговорщицки сбавила тон, когда мы изучили картинки вдоль и поперёк. – А давай мы тоже нарисуем и подарим твоему папеньке лубок?