Глава 55

На секунду я замерла и тут же потеряла равновесие, едва не впечатавшись лицом в грудь Львова. Растерявшись, тут же отпрянула, бормоча сбивчивые извинения, а танцмейстер укоризненно отметил:

– Ну что же вы! Осторожнее, Ольга Георгиевна.

– П-простите, – ответила чуть заикаясь и снова попыталась отстраниться, но Михаил Васильевич, не замечая в дверях Строганова, только крепче сжал мою талию.

– Вы слишком зажаты, расслабьтесь, – произнёс он почти интимным шёпотом. – Этот танец требует полной отдачи. Вальс – это свобода и полное доверие к партнёру. Вы же мне доверяете?

Честно?

Ни капельки, особенно сейчас.

Положение спасла Даша. Заметив его превосходительство, девочка подскочила с места и радостно воскликнула:

– Папенька! Смотрите, как здорово получается у Ольги Георгиевны!

“Ага, – мрачно подумала я, не ожидая от его появления ничего хорошего. – Просто превосходно.”

Михаил Васильевич наконец обернулся. Увидев Дмитрия Александровича, мужчина тут же остановился, но ладонь с моей талии убрал не сразу. Пришлось самой отступить в сторону, причём чувствовала я себя так, будто меня застали не за танцами в гостиной, а с карманами, полными хозяйского столового серебра.

И это при том, что я не сделала ничего плохого! У меня и в мыслях не было поощрять Львова!

“Всё в порядке, – увещевала мысленно себя. – Мало ли чего он злой? Может, на службе опять проблемы.”

Однако стоило поднять глаза и встретиться взглядом со Строгановым, как я прочитала в его взгляде всё, что можно и что нельзя.

И злость, и неприязнь, и что-то ещё, чего не могла понять, но мне стало ещё более паршиво. Видно было, что его превосходительство изо всех сил держит себя в руках.

Строганов уверенно шагнул в гостиную. От холодной, давящей энергетики начальника сыскной полиции Львов заметно съёжился и невольно втянул голову в плечи.

Улыбнувшись через силу, Михаил Васильевич всё же сделал шаг вперёд, протягивая руку:

– Ваше превосходительство, какая приятная неожиданность...

Строганов проигнорировал его ладонь. Даже не взглянул на неё!

Дело пахло грозой.

– Вот, значит, как у вас проходят занятия с моей дочерью? – поинтересовался он ледяным тоном.

Я почувствовала как земля уходит из-под ног. В голове безостановочно крутилась одна и та же фраза.

“Я же говорила, что это плохая идея. Говорила же!”

Напряжение в малой гостиной можно было преспокойно резать ножом. Воздух стал густым как марево, слегка искажая мужские лица.

Даша, чувствуя общий настрой, наивно попыталась разрядить обстановку.

– Папенька, я пока отдыхаю, – звонко сказала она, подошла ко мне поближе и будто невзначай взяла за руку. – Вы же не гневаетесь, что я попросила Ольгу Георгиевну потанцевать с Михаилом Васильевичем? Она раньше никогда не танцевала, представляете? Мы вместе учимся!

Дмитрий Александрович после долгой паузы ответил дочери, но смотрел при этом исключительно на меня.

– Если мне не изменяет память, вы, Ольга Георгиевна, сидели по уши зарывшись в книги и света белого не видели, – от металла в его голосе мне захотелось уменьшиться до размеров мыши и забиться под плинтус.

Да что со мной такое?

Моя совесть чиста, а чувствую себя ещё более паршиво, чем когда выбежала из дома за колодником. Но тогда я осознавала свою вину, а сейчас каждое слово его превосходительства огнём выжигалось под рёбрами.

– Конечно же, вы чистая, наивная душа, Ольга Георгиевна, которая не способна распознать соблазны. А может, наоборот, излишне поверили в свои силы.

“Чего?” – едва не охнула вслух. В последний момент чудом сдержалась.

Я за мгновение вскипела, и только присутствие Львова с Дашей удержали меня от того, чтобы не высказать этому обнаглевшему… этому… превосходительству всё, что я о нём думаю. На русском современном, со всеми его оттенками!

Он намекает, что я вертихвостка?

Пришлось стиснуть зубы и прикусить щёку изнутри, а Строганов тем временем повернулся к Львову:

– Михаил Васильевич, пройдёмте со мной на пару слов.

Львов явно не горел желанием, но был вынужден делать хорошую мину при плохой игре.

– Дарья Дмитриевна, – он обратился к Даше, – повторите пока то, что мы учили. Потренируйте шаг и отключите голову, позвольте ногам жить своей жизнью.

Тяжко вздохнув, он вышел вслед за Строгановым, и дверь за ними закрылась.

– Ольга Георгиевна, – Даша боязливо покосилась на меня, – а почему папенька такой злой? Я чем-то его рассердила?

– Нет-нет, – я взяла себя в руки и обняла её за плечи. – С тобой всё в порядке, Дашенька.

“А вот со мной не очень, – огрызнулась про себя. – И я ничего не сделала. Ничего! Разве что танцевала. Но если этот поборник морали в мундире так волнуется за мою нравственность, то пусть вычтет этот урок из моего жалования”.

Даша попыталась танцевать одна, но сбивалась на каждом шаге, а потом и вовсе остановилась, опустив голову. Нижняя губа девочки подрагивала, и мне показалось, что она вот-вот расплачется.

– Отдохни, Даш, – я махнула рукой, недобро косясь в сторону запертых дверей. – Всё равно сейчас ничего не получится.

Девочка послушно опустилась на стул, а через несколько минут вернулся Михаил Васильевич.

Танцмейстер выглядел неважно. Бледный аж до синевы, руки заметно подрагивали, а ещё старательно делал вид, будто Даша в гостиной одна.

Прошёл мимо меня, как будто я вдруг стала невидимкой, и глухо процедил сквозь зубы:

– Продолжим, Дарья Дмитриевна.

Я не выдержала и осторожно поинтересовалась:

– Михаил Васильевич, всё хорошо? Вы в порядке?