Глава 3. Поход по горам
– Подождите, что значит, нет свободных инструкторов? Там пятьдесят человек детей. Ваши два ..., … умудрились травмироваться и их пришлось эвакуировать с тропы. Я полагал, что вы пришлете пару инструкторов на замену, – полноватый дорого одетый мужчина нервно протирал очки.
– Антон Сергеевич! Поймите и вы нас – на северо-востоке ЧП, всех спасателей и инструкторов направили туда, на посту только дежурные. При всем желании я не могу их снять. Мы запросили помощь, но нужно ее дождаться. К тому же наши люди не виноваты – никто не мог предположить, что ваши пионеры сойдут с безопасной тропы, обнаружат пещеру и залезут в нее. Поводники пострадали, когда выискивали ваших непосед. Как вы вообще рискнули отправить настолько большую группу? – главный на посту злился, но старался говорить спокойно.
Его раздражала эта ситуация – его пост следил за пятью маршрутами, из них два были абсолютно новыми и прокладывались непосредственно с участием персонала «Орленка». Все его люди были заняты, на посту были сменные инструктора и отряд спасателей. Но на северо-востоке, в Малаховке случился сход селя. Всех спасателей и инструкторов направили туда. И тут отличились пионеры. Для их сопровождения выделили двух новеньких парней, ведь «детская» тропа была тщательно проверена и считалась простой и безопасной. Итог – один инструктор с переломом руки, второй – с вывихом и многочисленными ушибами. Обоих отправили в больницу.
– Ага, их попробуй не отправь, – пробормотал мужчина едва слышно. – Михаил Степанович, дорогой! Их так много, потому что все наши детишки, – он описал круг над головой, – пошли с четвертым отрядом! Надо, понимаете, надо что-то придумать! Мы не можем их развернуть – с ними осталось всего две воспитательницы, одна из них – Анна Валерьевна, а ей и так непросто даются переходы! Они пока стоят лагерем, я распорядился, им соберут и подвезут сухпаек к следующему перегону, но я не могу рисковать и отправить их дальше без сопровождения.
Михаил Степанович помрачнел. Он правильно понял пассаж про «наших детишек». Его племянница тоже отдыхала в «Орленке».
– Дети Икс? – начальник поста был в курсе неофициального названия отряда из детей сотрудников и начальства. – Они все там?
Директор «Орленка» обреченно кивнул.
Ситуация становилась все более неприятной. Михаил Степанович прекрасно знал о самопроизвольно набравшемся отряде из деток уважаемых родителей. С одной стороны понятно – у них здесь не столица, до крупных городов далеко, можно сказать глушь, развлечений нет, а передвигаться можно только на внедорожниках. В курортные города родители своих чадушек не отпускают, а здесь – красота – море, горы, свежий воздух, лечение-развлечение и все это в замкнутом пространстве под постоянным присмотром.
Может дети смирились с произволом родителей, а может, им действительно было интересно, только никто назад не рвался. Жили они в отдельном флигеле, осваивали то рисование, то скалолазание, то еще что-то, устраивали раз в смену выступление для родителей, выглядели довольными и здоровыми, и на предложение вернуться домой отвечали все примерно одинаково: «Нет, нет, мамочка! Что мне там делать, когда все мои друзья здесь? Езжайте спокойно, увидимся через три недели. Все, пока, люблю вас!» Вера, сестра Михаила Степановича, первый раз после этих слов дочери долго стояла, вцепившись в поручни катера и, провожая дочь взглядом, спросила: «Миш, моя девочка выросла, да?» Тогда он только и смог, что кивнуть.
Зная характер племяшки, он бы не удивился, если бы узнал, что пещеру нашла именно она. И уговорила остальных ее обследовать. И, конечно, никого не предупредила и не подумала о страховке.
Что же делать сейчас? На посту их двое дежурных – он сам и молодой неопытный пацан. Отлучиться нельзя, и детей оставить в лагере нельзя. У них продовольствие рассчитано на два дня. День в пути, потом они застряли из-за пещеры на ночь, пол дня до перехода, куда можно подвезти сухпаек. Пол дня в запасе… Нет, не успеют никого прислать! Надо отправляться навстречу прямо сейчас. Что же делать?
Стук в дверь прервал невеселые раздумья.
– Да! – рявкнул начальник поста.
Михаил Степанович ожидал увидеть кого-нибудь из высокопоставленных отцов, чьи дети сейчас стоят лагерем в горах, но ошибся.
В дверь вошли два подтянутых, крепко сложенных парня лет 20-25, очень похожих друг на друга. Парни были немного смущены, как будто мялись на пороге и не решались войти.
– Мы это, насчет работы пришли узнать, – более высокий говорил медленно, с небольшими паузами, как будто тщательно подбирал слова.
– Да, – подтвердил тот, который был чуть ниже, – насчет работы.
Михаил Степанович должен был бы обрадоваться дополнительным сотрудникам, но в данный конкретный момент эти двое явились уж очень вовремя, и это было подозрительно.
– Кто такие? – нарочито грубо спросил он.
Директор «Орленка» от возмущения закатил глаза и начал безмолвно делать знаки, что «ну вот же наше спасение, давай скорее бери их и отправляй на помощь детишкам».
Но на начальника поста эта пантомима впечатления не произвела, и он продолжал сурово взирать на пришедших, ожидая ответа.
– Так братья мы, приехали недавно, услышали, что тут, кажись, инструкторы требовались. Вот, пришли, авось сгодимся.
Речь старшего (а Михаил Степанович почему-то сразу решил, что тот из братьев, что повыше – старший) звучала непривычно. Просторечные обороты не сочетались с манерами братьев. Те только в первый момент выглядели растерянно, и начальник поста даже заподозрил, что они подслушивали под дверью. Теперь же братья держались уверенно, и во взглядах у обоих не было ни капли почтительности или заискивания. Не был это взгляд просителей. Опытный вояка сразу понял, что склонять спину эти парни не умеют. И эти «так это, авось, кажись» – пришедшие явно пытаются изобразить тех, кем на самом деле не являются. Одежда новая, недешевая. Лучшее из того, что можно купить у них в городе. А вот ботинки приметные – таких в их дыре не бывало никогда.
Михаил Степанович долго рассматривал братьев. Те стояли спокойно, не тушевались под прямым взором начальника поста, глаз не прятали. «Что же вы тут забыли, братцы?» – думал он.
– Документы, лицензия, рекомендации, – потребовал он.
– Да, конечно. – Младший протянул папку.
«Готов поклясться, что ее у него не было. Все чудесатей…» – подумал Михаил Степанович, но протянул руку и папку взял. Раскрыл. И сильно удивился. Если верить документам – это были супер-специалисты экстра-класса. Лицензии, допуски, свидетельства о прохождении всех возможных курсов, рекомендации, еще рекомендации, еще и еще… Рядом мялся и из-за плеча заглядывал в бумаги Антон Сергеевич.
Михаил Степанович отложил бумаги в сторону и поднял тяжелый взгляд на «просителей». Он молчал. Антон Сергеевич нервничал все больше, он снял и снова принялся тереть стеклышки очков.
– Что-то не так? – не выдержал и спросил старший. Младший в это время едва заметно нахмурился.
– Все не так, – отрезал начальник поста. – Что вы тут забыли? И не вздумайте мне врать, я вызову полицию.
– Полицию? – братья переглянулись, и младший снова едва заметно пожал плечами. – Уважаемый, поясните, что вы имеете в виду, – переговоры взял на себя старший.
– С такими рекомендациями ваше место не здесь, а где-нибудь в столице. Но вы здесь передо мной, поэтому прямо спрашиваю, в чем подвох?
Братья на секунду зависли, потом младший выдал:
– Личные обстоятельства.
Михаил Степанович немного расслабился. Добрая половина их городка перебрались сюда по «личным обстоятельствам». Сюда переезжали те, кто хотел потеряться для мира. Транспортная недоступность, молчаливые и не задающие лишних вопросов люди, ограниченный круг посвященных. Мальчики не простые, это начальник поста понял, но представляют они опасность или нет? Все-таки полсотни детей, половина из которых может стать идеальными заложниками – это не шутка.
– Я понял. Почему сюда? – он продолжил допрос, несмотря на нетерпение директора «Орленка».
– Тихо здесь. Спокойно. Случайных людей нет, – ответил младший. Старший кивком подтвердил сказанное.
Михаил Степанович еще раз пересмотрел документы. Они были безупречны. Возможно, если бы обстоятельства не торопили его с принятием решения, то он бы не рискнул отправить незнакомцев на выручку детям, но выбора не было.
– Мы подпишем документы на испытательный срок, и вы сразу отправитесь на маршрут. У вас есть опыт работы с детьми?
– О, да! – братья, услышав про детей, оживились. – У нас четыре очень способных и непоседливых племянника!
Михаил Степанович внутренне расслабился. У него одна «очень способная и непоседливая» племянница и ее за глаза хватает, а четыре – страшно представить! Начальник поневоле начал проникаться к ребятам симпатией.
– На маршруте вас ждут пять десятков детей от 11 до 17 лет и две воспитательницы. Вам надо выдвигаться им навстречу и пройти с ними маршрут до конца, справитесь?
– Две воспитательницы с ними справляются? – спросили братья.
– Конечно, там же Анечка! Дети ее обожают и слушаются беспрекословно, так что она и одна с ними справится, но по тропе мы не можем их одних отпустить, – с видом доброго дядюшки начал рассказывать Михаил Степанович о том, что им предстоит.
Парни радостно улыбались, будто поход с полусотней разновозрастных детишек был мечтой всей их жизни.
***
Анна сидела на камне и растирала ноющую ногу. «Пить или не пить? – размышляла она, глядя на чуть мерцающий пузырек с лекарством. Его перед походом вручила ее однокурсница Таня, сказав, что это обезболивающая настойка на травах. – Занятный такой, чуть мерцает будто. Наверное, перламутр добавили. Ладно, пока терпимо, потом выпью».
Анна вздохнула и убрала пузырек в карман.
«Знать бы, сколько нам здесь еще сидеть. Лишь бы дождь не пошел», – думала она, с грустью глядя на небо. Далеко на востоке оно было затянуто серым, и ноющая боль в ноге настойчиво намекала, что тучи направляются к ним.
Поход не задался с самого начала.
Оказалось, что на ликвидацию последствий селя отправили всех опытных инструкторов. Им же выделили двух новеньких парней, совсем зеленых. Когда те увидели теплую компанию из полусотни детей, некоторое время стояли, открыв рты, потом начали озираться. Наина Артуровна, второй воспитатель на четвертом отряде, тихо прошептала, ткнув Анну локтем в бок:
– Нюта-джан, смотри, сейчас сбегут!
Правду сказать, было очень на то похоже. «Придурки! Дети же засекут, что они их боятся, проблем не оберемся», – подумала Анна и, прихрамывая, двинулась к инструкторам.
– Добрый день, ребята, – Анна улыбалась со всей искренностью, на которую была способна в этот момент. – Меня зовут Анна Валерьевна, я очень рада, что вы будете сопровождать нас в походе. Сразу видно, что на вас можно положиться. – Анна улыбнулась еще шире и похлопала ресницами.
Да, грубая лесть, да, некрасиво. Но почему-то на мужчин действует. Вот и проводники обернулись, приосанились, улыбаются. «Боже, мальчишки совсем ведь! На пару лет Ваньки старше» – поразилась Анна.
– Кстати, – она махнула рукой своим ребятам.
Подошла пятерка ребят, которых Анна про себя звала ветеранами. Они все лето были рядом и вынянчили ей пять заездов, хотя по-началу гонору у каждого было, ого-го! Самому старшему Ване исполнилось 17 лет, Лиде и Миле по 16, Андрюха и Светик – тоже из старшеньких, им по 15.
– Познакомьтесь, это мои помощники, – Анна представила ребят. – Они уже не в первый раз проходят маршрут, так что можете на них рассчитывать.
Анна говорила так не зря – ребята с начала каникул доказали свою надежность. Одна беда – дети начальства и сотрудников не считались отдыхающими, а были сами по себе. И официально воспитатель им был не положен. Но фактически их прикрепили к Анне, они приходили в отряд, помогали и участвовали во всех мероприятиях. Анна с Наиной были только «за». У них и так отряд оказался самый большой – тридцать с гаком деток. Санаторий открывал основной сезон с апреля и тогда Анна работала на отряде вдвоем с вожатой Кариной. Постепенно к отряду добавились еще дети и ей в помощь дали Наину Артуровну. Наина была из Армении, дома ее ждал жених, выбранный братом. Жениху шел шестой десяток, и он придерживался строгих взглядов на брак и место супруги в доме. Наина часто повторяла, что это ее «последнее лето свободы», и со всей душой отдавалась работе. Так они и работали, пока с началом каникул к ее отряду не присоединились «дети Икс». И сейчас вся компания ждала, когда же они двинуться в путь.
Анна, представив помощников, отошла скомандовать построение. У проводников округлились глаза. «Ну да, они же не видели, как я подошла. Бедные… Наверное думают, и так толпа детей, еще и хромая обуза в довесок. М-да, привыкнут, однако», – думала Анна, пересчитывая детей.
Детей не хватало. Стали разбираться. Выяснилось, что одно дитятко с шилом в том самом месте, решило взять с собой местного собакевича. Дите нашло единомышленников и отправилось ловить пса. Пес был против. Троица шалопаев настойчива. Пока она гоняла пса по всей территории санатория, все остальные ловили их. Задача оказалась не из простых – хитрый пес оказался виртуозом игры в прятки и чемпионом по заползанию в щели. Шкодят нашли, выцарапали из-под крыльца хозблока, отобрали у них пса, построились. Выдвинулись с запозданием.
Анна привыкла за это лето ходить по горам. Обычно они двигались неспешно, с остановками и привалами, их тропа была легкая и очень красивая, и Анна каждый раз шла, наслаждаясь видами. Вот они проходят между двух скал, что стоят как суровые стражники, уходящие вершинами в высь. Проход узкий, отряд растягивается, каждому хочется потрогать покрытую мхом плюшевую на вид, но твердую на ощупь скалу. Вот огибают величественного великана, что провожает их долгим взглядом, стоит оглянуться – мурашки по коже. А вот одинокая сосна на абсолютно голом утесе. Непонятно, как она там держится, Анне она как будто говорит: «Я не сдаюсь, и ты не смей!» А вот и любимое плато, где можно передохнуть и посмотреть вниз – на разброснанные внизу коробки, вцепившиеся в камни. Это корпуса «Орленка». Отсюда видно, что санаторий раньше относился к военному ведомству – уж очень грамотно здания прячутся среди скал. А если поднять глаза вверх, то увидишь, как горы своими макушками ловят облака. Анна была там, на самом верху, когда ее привезли в горы в первый раз. Сердце рвалось из груди, а дух захватило от мысли, что вот она, вот небо, и никого между ними нет!
Бодрым шагом они двигались дальше, а Анна думала о том, что однокурснице Татьяне она в ножки кланяться должна, что та ее сюда вытащила. Сама Анна при всем желании этот забытый миром уголок не нашла бы. Сначала перелет, потом 6 часов на автобусе до Городка. Нет, если верить карте, это был то ли поселок, то ли деревня – точка без названия. На самом деле бывший военный городок. Из закрытых, если не сказать засекреченных. Только местные его так и зовут – Городок. И домики там весьма приличные. Хотя и пара обычных пятиэтажек имеется. И санаторий этот – наследие советских времен, был ведомственный, потом кто-то из местных выкупил и организовал детские заезды. А почему нет? Лечебная база неплохая – оборудование старенькое, но все работает, а еще вода есть минеральная и озерцо неподалеку с грязью полезной. Анне этой грязью ногу лечат, на ее взгляд – успешно. Вот и по горам она уже не бегает, конечно, но ходит вполне уверенно. Но обезболивающее с собой берет, куда деваться.
Они честно старались наверстать время, но до обычного привала дойти не сумели. Пришлось вставать на ночлег в другом месте.
Новое место – новые приключения. И как эти глазастые непоседы пещеру увидели? Полезли, конечно. Только вход в пещеру в кустах прятался. Об этом троица умолчала, но вот тем, что они пещеру нашли и обследовать ее будут ночью, с товарищами по отряду поделилась. После ужина исчезли по-тихому. Перед сном сделали перекличку – нет сорванцов. Анна строго так спросила своих архаровцев – мол, вы точно знаете, где наши товарищи, ругаться не буду, но беда им грозит. Ребятня помялась, но призналась, что так и так, потеряшки нашли вход в пещеру и хотят ее изучить. Они-то, конечно все отказались, потому что знают, что без взрослых опасно. А эти ведь сами по себе, никого не слушают, вот и пошли.
Молодые инструктора вместо того, чтобы своему начальству звонить, начали искать вход. И нашли! Но – не тот. Оказалось, что дети лаз в кустиках разведали, а опытные спасатели – чуть выше, метрах в 10 от земли. Беспокоить никого не стали, полезли сами. Стемнело. Не долезли, сорвались оба. Пропажа в это время из кустов вынырнула, потому как пещерка оказалась неинтересная – маленькая и необитаемая. Анна как раз до начальства своего дозвонилась, заодно и медиков вызвала. Горе-спасателям ушибы обработали, но там вывих еще, а один вообще, похоже, что руку сломал. Анна отдала им свое обезболивающее и вместе с помощниками отправила обратно. А потому что сюда даже на джипах не проехать, исключительно пешеходный маршрут.
Антон Сергеевич сказал, что он организует замену, и чтобы они пока с места не двигались. Вот они сидели и ждали. Ну как сидели – пещеру исследовали, в казаки-разбойники поиграли, клады спрятали.
«Хоть бы скорее выдвинуться, а то такими темпами мы тут еще что-нибудь найдем. Ненужное и опасное, но уж очень интересное… Ладно, пусть будет конкурс наскальной живописи!» – Анна, опираясь на трость, поднялась с камня, и, прихрамывая, пошла к детям.
***
Нирт и Джон услышали «пионеров» издалека. Они пели. Не сказать, что правильно и стройно, но весело и с задором.
– А теперь подведем итоги конкурса наскальной живописи! – объявила молодая женщина, когда братья подошли ближе и пристроились позади всех.
Далее дети отгадывали, что изображали их соперники, шумели, спорили, но не разбегались. «Управляемые», – подумали братья и дружно шагнули вперед.
Дети и две женщины замолчали, уставившись на них.
– Вероятно, что мы ждем именно вас? – спросила одна из них.
«О, да! – подумал Джон,– определенно вы ждете именно нас!»
– Добрый день, ле… госпожа, простите, не знаю, как к вам обращаться. Меня зовут Евгений, можно Джон, это мой брат Нирт, мы прибыли, чтобы сопроводить вас к конечному пункту.
– Здравствуйте! Ребята, к нам пришли, что скажем? – женщина обратилась к детям.
– Здра-ви-я! – раздался хор детский голосов.
– Я – Анна Валерьевна, это Наина Артуровна, мы рады, что наконец-то сможем продолжить путь. Подождите немного, мы соберем вещи.
Обе женщины уверенно пошли вперед, организуя сборы и отдавая распоряжения старшим, чтобы те помогли младшим.
Через тридцать минут все были собраны, пересчитаны, построены и готовы к продолжению пути.
Всю дорогу братья присматривались к женщинам, определяя, которая из них предназначена для их брата. Обе они были невысокими и хрупкими на вид, одеты обе были в почти такие же брюки и рубашки, что купили братья в селение недалеко от того места, куда их притянуло. Одна, та, что назвалась Анной Валерьевной, была чуть повыше и лидировала в тандеме дам. Но ее лицо было изуродовано шрамами и ходила она, опираясь на трость.
Вторая была чуть ниже и плотнее, по спине ее струилась толстая коса, была она черноглаза и темноброва, и чем-то во внешности и в манере разговора отличалась от всех остальных.
Женщины и поведением были неуловимо похожи – они расцветали и светились улыбками, когда общались с детьми, но тускнели и как будто сжимались, когда оставались одни. Иногда во их взглядах проскакивали тоска и отрешенность, но стоило детям спросить о чем-то, как затаенная боль уходила, и глаза наполнялись живым теплом.
Но больше всего Нирта и Джона обрадовало, что все встреченные ими оказались чистокровными людьми, хоть братья и думали встретить здесь оборотней.
***
После того, как Нирт активировал портал, они вышли недалеко от селения, расположенного в горах. Селение показалось братьям состоятельным, в нем было много лавок и дома стояли добротные, каменные. Нирт с Джоном ходили по нему под пологом невидимости, приглядываясь и прислушиваясь, пока не услышали, как одна селянка говорит по переговорнику:
– Котик, как там наша Зая?
Братья остановились в недоумении. Женщина по ауре была чистокровным человеком. Пока они соображали, как у человека и оборотня-кота детеныш мог оказаться зайцем, селянка продолжила:
– Как застряли в горах? А Анечка с ними? А-а, тогда не буду волноваться. К ним уже отправили кого-то? Почему никого нет? Куда отправили? Зачем в Малаховку? Откуда там сель? А-а, там ливни… Да, скоро и к нам придут. Котик, скажи Мише, что надо срочно кого-то к Анечке отправить. А то застрянут до ливней, а там не только наша Зая, сколько там еще котяток? Вот и я про тоже. Где инструкторов взять? Да любому скажи, что надо детей из гор вывести – как миленькие побегут. Ай, сама сейчас спрошу!
И селянка неожиданно обратилась к братьям:
– Молодые люди! Да, вот вы!
Нирт и Джон недоуменно переглянулись, не понимая, как женщина увидела их под пологом, а женщина настаивала:
– Да-да, я к вам обращаюсь. Вы можете пойти сейчас в горы и проводить наших зайчаток до «Орленка»?
Братья были в растерянности. Откровенно говоря, гувернантка-оборотень не совсем то, что им нужно. Но, с другой стороны, раз селянка их видит, значит так угодно судьбе. Они согласились проводить котят и зайчат к орлятам, хоть и не совсем уловили, в чем суть. Но то, что речь шла о детях, внушало братьям надежду, что они на верном пути.
Селянка внимательно оглядела добровольцев и, заявив, что в таком виде их в приличный дом не пустят, потащила их в лавку и выбрала там одежду. Пока братья раздумывали, сколько монет отсыпать за балахонистые одеяния непонятного серо-зеленого цвета, селянка заявила, что вот они сейчас быстренько Заиньку спасут и будут в расчете. Братья поменяли свои широкие суконные штаны и зачарованные куртки на новый «прикид» и отправились к какому-то медведю, которого селянка почему-то ласково звала Мишенькой. Она самолично указала куда им идти, сказала, что не промахнуться и даже помахала вслед.
Оборотня они не встретили, но суровый плечистый мужчина, действительно похожий на медведя, произнес имя «Анечка», говоря о детях. Братья подсунули ему зачарованные бумаги, активировали артефакт внушения доверия, и в итоге оказались здесь в поисках той, к кому вела их сама судьба. Но женщин звали Наина-Наечка и Анна-Нюта-джан. Поэтому мужчины внимательно следили за обеими, выбирая ту, что отправится с ними в мир Дарогорр.
– Может, обеих заберем? – спросил Джон. – Смотри, какое у них взаимопонимание, не хуже, чем у нас с тобой.
– Думаешь? Будет паника, если обе женщины вдруг исчезнут.
Нирт жевал травинку, делая вид, что он расслабленно лежит на земле и любуется облаками. На самом деле он зорким ястребиным взглядом следил за плавными движениями женщин. Движения Наины были мягкими, округлыми, очень женственными, ей можно было бесконечно любоваться. Анна двигалась более резко, и не выпускала из рук трость, но Нирт заметил, что она не всегда ей нужна. Иногда женщина действительно двигалась с трудом, а иногда как будто забывала, что она хромает. Нирт просканировал ее ногу, увидел, что было стороннее вмешательство в структуру тканей, но сейчас все было хорошо. Он наблюдал за Анной и гадал – притворяется женщина или нет.
– Зато они прекрасно ладят с детьми и симпатичные. Правда, одна хромает, наверное, лучше вторую, вдруг все же наш дорогой родственник надумает жениться, – прервал его размышления Джон.
– Зелье привело нас сюда, все указывало на этот поход. Я склонен думать, что оно сработало. Поэтому важно не ошибиться, понимаешь? Одна из этих женщин вполне может оказаться чьей-то судьбой.
– Чьей-то, не Даниеля?
– Ну, портал-то я открывал, и зелье пил, может, и моей. А может, и твоей. Ты тоже его пил.
– А, понял. – Джон немного помолчал, а потом настороженно спросил брата, – тебе кто-то приглянулся?
– Джон, мы здесь по делу и должны сделать правильный выбор. – Нирт потянулся и поднялся на ноги, разминаясь.
– И как нам быть? – Джон собирал вещи в заплечный мешок, искоса следя за женщинами.
– Думаю ждать, судьба сама даст нам знак. – Нирт подхватил свой мешок, проверил маскирующие амулеты и закинул его за плечи.
Они продолжили путь. Не спеша, с остановками и привалами, чтобы хромой женщине было легче идти. Парни видели, что ей непросто, но она упорно двигалась наравне со всеми, опираясь на трость, мочала, ни разу не пожаловалась, не попросила остановиться и подождать. Они невольно прониклись уважением и поэтому сами старались останавливаться почаще. На условленном месте встретили провиант и молодую девушку-вожатую, которая, как оказалось, уходила сопровождать потерпевших. С ней было еще три довольно взрослых подростка, которые с недоверием взирали на братьев, ожидая от них очередных проблем.
Еще один суточный переход и все благополучно прибыли. Джону с Ниртом даже понравился этот небольшой вояж. На привалах они играли в те же игры, что и дети, пели песни, вечером слушали странные нелепые истории, которые дети называли «страшилки». Братья, слушая их, старались не ржать. Ну, нелепость же – путешествующая сама по себе черная рука! Всем известно, что отдельные части нежити не перемещаются сами по себе, а только в поисках своего тела или по воле некроманта. Но у них некроманты есть только на Запретном континенте, и их магия запрещена. Неужели здесь есть некроманты? Или гроб на колесиках? Не, ну кто будет ставить его на колесики, если его гораздо проще перемещать левитацией? Хотя это могут только сильные маги, а остальным, действительно, – проще приделать гробу колесики. Но зачем катать покойника в гробу? Смешные сказки, в общем. Но детям нравились. «Наверное, и Ванессе понравились бы», – думал Нирт, присматриваясь к женщинам.
Так они и прибыли к «Орленку». И опять это оказался не оборотень, а всего лишь оздоровительный пансион. Котяток и зайчаток в нем тоже не оказалось, но братья к этому времени уже поняли, что у людей такая странная особенность – звать друг друга непонятно как – то животными, то переделывать имена! Нирт заглядывал в бумаги, которые они отдали начальнику поста. Бумаги были заговоренные и должны были при и переходе подстроится под реалии мира и ожидания того, кто их будет читать. Так вот, Джон оказался по документам Евгением, он же получил имя Никандро. Как это вообще понять?
– Танечка! – Анна Валерьевна обнимала какую-то девушку. Не сказать, что красивую, но ярко-голубые глаза и улыбка у нее были добрые и безумно теплые. Нирту сразу захотелось кого-то такого в свой дом – близкого, родного. Просто чтобы было.
«Что за бред? Так мне всех дам отсюда забирать. Танечка или Анечка? Может, не так расслышали в первый раз или сейчас?» Нирт сменил объект наблюдения и, не отрываясь, следил за Татьяной Васильевной. Последняя об этом не догадывалась и расточала улыбки всем окружающим. Нирта это почему-то злило.
Но дело прежде всего. Спросив разрешения передохнуть немного в санатории, братья принялись прислушиваться, кого как зовут.
– Анечка, иди, заплету тебя!
Растрепанная девочка подхватилась и убежала. Братья внимательно проводили ее взглядами. Через четверть часа девчушка снова появилась на улице с красивой косичкой, уложенной в круг.
– Красивая прическа, – заметил Джон, улыбаясь девочке.
– Меня Наина Артуровна заплела! – гордо ответила та.
– А как зовут такую красивую девочку? – Спросил Нирт.
– Нюрочка! – заявила малявка и убежала к друзьям.
– Я думаю так, – сказал Джон брату. – Если нас привела сюда судьба, то предлагаю довериться ей и дальше.
– Каким образом?
– Ждем до заката. Кто первой попадет нам на пути, ту и забираем.
– Просто забираем и все? А если девушка не согласится? – Предложение брата Нирту не нравилось.
– Нирт, очнись! Ни одна из них не согласится. Им всем тут нравится, они отсюда не пойдут куда-то в сомнительный неизвестный мир. Так что, похищение, брат. Здесь, конечно, здорово, но там ждут племянники.
– Ты, прав брат. На закате готовим портал, и забираем первую встречную. Думаю, лучше это сделать в горах. Видел я там один симпатичный утес…
Мысль о племянниках, которым, на взгляд Нирта, все же нужна новая мачеха, убедила его согласиться с предложением.
Братья разошлись. Нирт, чтобы не тревожить себе душу сине-голубыми, глубокими как океан, глазами встреченной воспитательницы, пошел в горы готовить порт-шлюз к перемещению. А Джон отправился прощаться с той, что острой иглой оцарапала его сердце.
***
– Ань, а как твоя нога? Нормально все, пробовала настойку?
– Танечка, спасибо тебе за заботу! – Анна Валерьевна улыбалась с благодарностью. – Но ты знаешь, как-то даже не беспокоила особо. Ребята такие внимательные, часто останавливались, идти с ними очень легко оказалось. И хорошо, что напомнила, вроде отдохнула, а нога ноет. Пойду-ка, правда, выпью. Сколько там надо?
– Лучше все сразу, там немного совсем и не хранится она долго. Зато и пройдет быстро. – Татьяна Васильевна через силу улыбалась подруге, на сердце у нее было неспокойно. «Проследить, как все пройдет, что ли?» – думала она.
– Ладно, побегу, а то Наечка там одна у меня, малая опять в селение отпросилась ненаглядного своего проведать. Влюбилась девка, что и делать теперь. – Анна собралась и, махнув на прощание рукой, заметно хромая, поспешила прочь.
«Проследить за ней? – думала Таня, глядя вслед уходящей подруге. – Хотя сейчас-то зачем ей это зелье пить, поход закончился. Завтра детей отдаем, Аня уедет. Забрать его? Сказать, что это шутка была? Как-то глупо выглядит со стороны. Может, оно вообще безобидное...» Сомнения разъедали душу Татьяны, но догнать подругу и забрать зелье она никак не могла решиться.
***
– Татьяна-Таня-Танечка… – мурлыкал вполголоса Нирт, готовя все для возвращения домой. – Анна-Аня-Анечка… Анечка! Джон, я понял! Анечка это Анна. Идем за ней?
– Нет, поздно. Сюда кто-то идет, готовь портал, будем действовать как решили, – ответил Джон.
Он в это время думал о недавно состоявшемся разговоре и втайне мечтал, чтобы приближалась к ним другая девушка. Ну и что, что первое имя, которое они услышали было «Анечка». Наина – Наечка, может они не расслышали? У них тут с именами вообще бардак. Анна она же Анюта, Анечка, Нюра. Ну не бред ли? Другое дело Наина-Наиша. Красивое имя, красивая девушка. С другой стороны совсем не хотелось, чтобы она оказалась судьбой его старшего брата. Наина нравилась ему самому. Так он уйдет и забудет ее, а постоянно видеть, что она рядом и не его… Нет, невыносимо. Вот если бы Наина согласилась на его предложение… Нет, конечно же, она бы никогда не согласилась. «Я просватанная невеста, Джон, без пяти минут жена. Это последние месяцы моей свободы» – так она ему ответила на предложение уйти с ним. «Аристократка, определенно аристократка, – думал Джон. – Их всегда с младенчества обручают. Это только нам с Ниртом повезло, и то из-за Даниеля, в свете боятся, что проклятье есть и на нас с Ниртом. Выжидают, чтоб Даниель опять женился. Хотя охотниц за состоянием и титулом и проклятие не останавливает».
Джон заметил, как тоненькая женская фигурка, прихрамывая, движется к порталу. «Попалась, птичка!» – подумал он и шагнул в голубоватое сияние.
***
– Таня-джан, что с тобой сегодня? – Наина подошла к вяло мешающей ложечкой кефир коллеге. – Ты за обедом тревожная была, сейчас грустишь, случилось что?
– Ох, Наиша. Стыдно мне очень.
– Вах, зачем такое говоришь? Рассказывай, что сделала, легче будет.
И Таня неожиданно для себя все рассказала.
– Так, собирайся. Пойдем, заберем настойку. Неправильно это – что не предупредила, человек должен сам решать – надо ему это или нет. – Наина решительно потянула Татьяну из-за стола.
Они вдвоем поспешили к корпусу, но там узнали, что Анна Валерьевна куда-то ушла.
– Сегодня вечер прощания был, завтра детей отдаем. Нюта-джан к ним душой прикипела, тяжело ей расставаться. Значит, она на утес пошла. Она там часто бывает, думает, успокаивается, – рассуждала Наина. – Туда пойдем, догоним. Видишь, ветер поднимается – дожди пойдут, недели на две. Пересменка длинная будет, всех воспитателей отпустят. У нее нога на дождь ныла, боюсь, что напиток твой она выпила, спешить надо, неспокойно на сердце, – быстро и невпопад говорила Наина, хватая и бросая в спортивную сумку какие-то вещи. – Бежим скорее.
Она схватила несопротивлюяющуюся Татьяну и они побежали в горы.
***
Нога действительно ныла. «К дождю», – решила Аня и открыла бутылочку с мерцающей жидкостью. «Танюшка говорила, что хорошее средство от местной травницы, значит, точно поможет. Танюшка слишком добрая и отзывчивая, на ней все, кому не лень, ездят. Особенно, эта подруга ее – Лиля». Аня не любила таких как Лилия, считала их бездушными карьеристками. Ей, по сути, не было до нее никакого дела, но за однокурсницу было обидно.
Выпила. Нога чуть подутихла, и тогда Аня поняла, что ноет не столько нога, сколько душа. Душа болела. Ныла о предстоящем прощании, о расставании, о том, что пора возвращаться к себе, в их небольшой северный город. Завтра она отдает детей, а послезавтра ее ждет самолет. Ребята едут в мир и берут ее с собой. Несколько часов в дороге, но это лучше, чем на перекладных. Сходить на утес, попрощаться с морем и горами, посидеть там последний раз в тишине? Да, надо идти. Анна взяла трость и пошла в направлении побережья, забираясь в горы.
Подходя к любимому месту, Анна заметила синеватое свечение. Оно то приближалось, то удалялось, пульсировало, завораживало и манило к себе. Но девушка не поддалась магии призыва.
«Вот безобразники! Костер решили развести? Опасно же, стемнеет скоро и ветер поднялся! Надо поспешить, мало ли что». Она прибавила ходу, торопясь предотвратить беду. Дыхание сбилось, сердце заходилось в бешеном стуке, трость норовила выскользнуть из пальцев. Синеватое сияние двинулось ей навстречу, и Анна даже не поняла, в какой момент земля ушла у нее из-под ног.
Она закричала. Так страшно ей было только в один-единственный момент ее жизни, который отнял у нее все. Тогда, три года назад. И, как и тогда, сознание не выдержало и рухнуло в темноту.