Глава 2

Голова болит. И руки. Руки ощутимее, а голова более раздражительно. Взгляд скользнул от чашки перед носом на столе на настенные часы, мозг с какой-то отрешонностью констатировал десять: двадцать восемь.

— Чаю? — доброжелательно предлагает Дэнька, обворожительно мне улыбаясь.

— Думаю, трёх кружек будет достаточно, — мило улыбнулась я в ответ, отставляя посуду подальше.

Вся малина в том, что Дэнька твёрдо решил доказать мне наличие сестры, любящей играть в полицейских и слушающей песенки из мультиков. Моих заверений, что детской комнате с кучей игрушек и вещей маленького размера я безоговорочно верю, оказалось мало. Теперь мы сидим и ждем часа дня, чтобы поехать в детский сад за этим обворожительным чудом по имени Виктория, которое родители Дэньки на него же и спихнули.

Вывод из всего этого можно сделать только один: девушки, думайте, что говорите! А если парень не верит, что он идиот, это можно попробовать как-нибудь доказать.

— Блин, точно! — будто прочтя мои мысли, приложился Денис рукой об лоб, — У меня же аптечка есть.

Ой, да неужели? Я даже говорить ничего не стала, радуясь перспективе больше чай не пить.

— Пошли в гостиную, — велел хозяин не совсем холостятского жилища, первым поднимаясь и исчезая где-то там.

В гостиную я плелась медленно, пытаясь понять, за что же мне такое счастье привалило. Понимание приходить упорно не желало. Вот сейчас бы сидела себе на парах, в тишине и относительном спокойствии, целая и невредимая, а потом бы пошла домой или к Варьке и мы бы с ней вместе принялись готовиться к вечеринке в честь начала учебного года, организованной в одном из дорогих городских клубов. Но вместо этого я брожу по логову настоящего маньяка-убийцы, поражаясь его предпочтениям спокойствия и минимализма в плане интерьера. Вот у него ребенок в доме и одновременно с ним идеальный порядок. Во всём! Мы вот, например, с братом вдвоем живем. Оба взрослые и практически состоявшиеся люди, а каждый субботник мусор в мешках выносим. Мне всегда интересно было, откуда он в нашем доме вообще берется. Была даже теория, что нам неправильный домовой попался — у всех порядок поддерживает, а нам веселую жизнь обеспечивает.

При виде огромного пушистого ковра, примеченного ещё в прошлый раз, я широко и радостно улыбнулась, не смея отказать себе в удовольствии потоптаться по нему ногами. Разуться меня Дэнька в коридоре всё же заставил.

Мягкий ворс окутал ноги со всех сторон, немного щекоча и одновременно грея и холодя. Я тоже такой хочу! И обязательно найду. Застелю им всю свою комнату и буду спать прямо на полу. Точно, вот когда начну к зимней сессии готовиться, так всё время на нём и проведу. Всё, хочу-хочу-хочу!

На белый диванчик плюхнулась, как на свой родной. И как раз зашёл Дэнька, неся в руках объемную и явно самодельную коробку. Поверх родного зелёного цвета была наклеена, местами кривовато, красная полупрозрачная бумага, из-за чего цвет вышел довольно занимательным. С одной стороны её украшала добрая порция блесток из серии «вырви глаз», кое-где виднелись задорные наклейки с улыбающимися моськами, а сверху посередине был приделан большой, тоже чуть кривоватый белый крест.

— Аптечка, — сходу определила я, против воли улыбаясь.

— Это не просто аптечка, — важным тоном отвечали мне, устраиваясь рядом на диване и с трепетом ставя изделие на колени, — это уникальная и единственная в своём роде коробочка с тибетками.

— Тибетками? — не поняла я.

Бросив на меня хитрый взгляд, Дэн решил не отвечать, вместо этого медленно и торжественно открыл крышку. Запоздало поняла, что тибетками были обозваны самые обычные таблетки.

— И с чего мы начнем? — спросил сам у себя математик, хмуро оглядывая содержимое уникальной и единственной в своем роде коробочки. На свет показалась упаковка пластыря, перекочевавшая на диван рядом с парнем, затем какая-то мазь, вата, зелёнка, — Начнём с рук.

С рук и начали. Для начала Дэн осторожно и молча, что более важно, притянул обе мои ладони к себе. Пришлось пересесть поближе, потому что было совсем не здорово тянуться на метр вперёд. Вначале левое запястье аккуратно и быстро обработали, затем заклеили по кругу пластырем. Затем всё то же самое повторили и с правой рукой.

Сижу я и смотрю на эти белые полоски на собственных руках, и не отпускает меня ощущение, что я себе как минимум вены резала. А ведь именно так все и подумают, завидев пластырь!

— Я в жо…

— Кхм!

Я покорно замолчала, глядя на этот ужас. Ну не отменять же поход на вечеринку, в самом деле! А как я в универ заявлюсь?

— У меня напульсники где-то завалялись, — обрадовал Дэнька, щедро смачивая ватку мазью.

— И ты ими со мной даже поделишься? — с сомнением уточнила я, ещё не забыв, при каких обстоятельствах оказалась в этой квартире.

— Если вернёшь, — кивнул математик, а затем нахмурился, — только я не уверен, что они тебе подойдут.

— Это ещё почему? — возмутилась я, не желая упустить возможность скрыть наличие своих боевых ранений.

Да пусть они хоть чёрные с черепушками будут, мне такое даже нравится! Главное…чтоб не с розовым мехом. Нервный смех вырвался из горла сам собой. Попытка замаскировать его под кашель не дала положительного результата. Но, как говорит нам наш физик: отсутствие результата тоже является результатом! Так что я не стала расстраиваться, а лишь внимательно посмотрела на Дэньку Александровича.

Тяжело вздохнув, он всё же пояснил:

— У тебя руки… слишком маленькие. На них даже Викины наручники налезли, а они, между прочим, для детей! Мои напульсники с тебя просто спадать будут. Я сейчас вернусь.

Пришел Дэнька только минут пять спустя, с полными руками напульсников… черных и без меха. Некоторые, сваленные кучей передо мной, были потолще, некоторые потоньше, светлее, темнее, с заклёпками, цепями, черепами, летучими мышами, шипами, крестами…

— Выбирай, — милостиво дозволили мне.

Потянувшись, взяла в руки довольно широкую полоску кожи. Примерила и поняла, о чем говорил математик — в этот напульсник ещё одна моя рука могла спокойно пролезть.

— Вот этот попробуй, — сунул он мне браслет с регулировкой.

Взяла и застегнула на самую последнюю заклёпку. Не падал. И пластырь хорошо скрывал. Поглядела на кучку, пока Дэн опять брал в руки вату, и вырыла там ещё один из аксессуаров с заклёпочками.

— Я вот эти возьму? — подняла довольный вопросительный взгляд на математика. Кивнув, он приложил смазанную вату к моему лбу, прямо к рядом расположенным шишкам, осторожно провёл… и руку быстро одёрнул.

Нехорошее подозрение закралось в сознание, глаза прищурились и я уже собиралась спросить, чем вызван испуг парня, но неожиданно сама всё поняла.

— Я…отойду, — старательно сдерживая подрагивающие губы, буркнул Дэн и исчез из гостиной прежде, чем я успела что-либо сказать.

А затем на всю квартиру примерно так с кухни раздался дикий-дикий мужской ржач.

— Су-у-у… — зашипела я, вскакивая на ноги и уносясь в ванную. Просто зеркало я только там видела.

Взору моему предстало нечто… Растрепанные рыжие кудри, порозовевшие от злости щёки, широко распахнутые зеленые глаза и… две сильно выделяющиеся зелёные шишки посередине лба.

Я заскрипела зубами от отчаяния, сжимая руками край раковины. Злость подогревал содрогающий стены хохот с подвываниями.

— Убью, — тихо пообещала я своему отражению, с недовольством отмечая нервно дернувшийся глаз.

Вот и как мне теперь, спрашивается, на вечеринку идти?! Хорошо ещё, что второе сентября пришлось на пятницу — не придется с этим ужасом по универу ходить, за почти три дня зелёнка должна впитаться!

— Зайцева, — громко позвал Дэнька откуда-то из глубины своей квартиры, — ты теперь не барашек, ты — единорожка!

— Хреножка! — рявкнула я в ответ, старательно пытаясь успокоиться.

Нельзя Дэньку сейчас убивать, кто его сестру из сада забирать будет?

Вот именно эта мысль и вынудила взять себя в руки и начать придумывать жестокую месть. Коварную, хитрую, изощренную… чтоб на всю жизнь запомнил, зараза!

***

Денис.

В жизни столько не хохотал, сколько за сегодняшний день. Теперь выражение «это не женщина — это беда» прочно прилипло к Карине Зайцевой. Кто бы мог подумать, что можно взять и перепутать ватки?! А ведь я действительно не специально, оно как-то само так получилось. И ведь помочь хотел, напульсников ей своих не пожалел! А теперь ещё и банданой пожертвовать придется.

Идя в свою комнату, я старательно вытирал выступившие от смеха слёзы, пытаясь перестать улыбаться и привести дыхание в норму. В спальне взгляд совершенно случайно скользнул по оставленному на столике мобильнику. Тут же вспомнил разговор с директором, состоявшийся в момент последнего переодевания. Если коротко, то в наказание за отсутствие мне теперь придётся быть одним из тех «счастливчиков», которые будут следить за студентами на сегодняшней вечеринке. Главное теперь Каре об этом не говорить, а то добьет.

Из набора имеющихся бандан, оставшихся ещё со времён «лихой молодости», закончившейся примерно так года два назад, когда все наши разъехались по всему миру, я выбрал свою любимую — черную, с красными горящими черепами.

Неожиданная мысль вынудила остановиться уже на выходе из комнаты и вернуться к большому, встроенному в стену шкафу. После недолгих поисков на свободу была вытащена ещё и черная кожанка с серебряными заклёпками и шипами на плечах. Купил её давно и, признаться, не помню, при каких обстоятельствах, но она мне маленькой оказалась. Выкинуть жалко, хоть я скупердяйством никогда и не отличался, а отдать некому. Вот, кажется, пригодилась.

Довольный и с чувством выполненного долга, в смысле с чувством искупленной вины, я подхожу к двери в ванную, резко дергаю её на себя и, повинуясь интуиции, торопливо отхожу на два шага в сторону.

Даже не сомневался, что так этого Кара не оставит!

На то самое место, где я стоял всего секунду назад, с грохотом обрушилась… гладильная доска. Я бы возмутился или разозлился, если бы не был в тот момент так шокирован.

— Ты это где взяла? — кивнул я на приспособление, а затем поднял взгляд на недовольную Карину, обижено поджавшую губы и скрестившую ручки на небольшой аккуратной груди. Об этом я раньше не думал, но вот сейчас, недовольная и раздосадованная, с растрепанными волосами, нервно притопывающая босой ножкой, она выглядела очень даже привлекательно. Маленькая, такая хрупкая и миниатюрная, что невольно хочется спрятать её от всего мира, с довольно симпатичным личиком, красивой аккуратной фигурой и забавными огненно-рыжими кудряшками.

— Там, — вздохнув, мотнула девушка головой куда-то в сторону, сбрасывая с меня наваждение.

— Карин, — позвал я, многозначительно уставившись на доску, — у меня в жизни такой фигни не было.

Я удостоился взгляда «ну ты и кретин», после чего Зайцева, возмущенно выдохнув, вышла из ванной комнаты, осторожно обойдя доску, подошла к следующей за ней двери… Дальше я следить не стал. Когда въезжал, предыдущие хозяева сказали, что там у них была небольшая кладовая. Порывшись в ней в свое время, я так ничего интересного и не нашел: старый нерабочий телек, пакеты с банками разного объема, пара плетёных корзинок, вот эта вот досочка, ещё какая-то сломанная техника — словом, ненужный мне хлам. Я туда и не заглядываю-то никогда.

А вот Кара просто поразила: вышла, нашла кладовую, достала эту громадину, выше её ростом, перетащила в ванную и поставила на меня ловушку — всё это бесшумно и за очень короткий промежуток времени! Мне вот интересно: у неё уже опыт или как?

— Держи, чудовище, — кинул я в неё находками и наклонился, поднимая доску с пола.

Как мы её обратно запихивали — история отдельная.

— Да стой ты, стой! Да куда?.. Ну не туда же! Налево. Да на другое лево, Дэн! Давай, запихивай, осторожно! Ещё-ещё чуть-чуть, давай… Берегись!

Когда мы жуткое устройство пыток убрали в до отказа забитую комнатушку, я сел прямо на пол, подпирая дверь спиной, потер дважды ушибленную макушку, на которой ощутимо наливались шишаки, и просто не смог сдержать смеха.

Ну это надо же, а! Первый учебный день, ёлки-палки. Подружился с учениками, попробовал себя в роли преподавателя, отдохнул, блин! Одиннадцать утра, а у меня в наличии: третьи за утро брюки, укус на ноге, обожженное… пусть будет «чувство собственного достоинства», две шишки на голове, нервный тик, наказание от директора, сокращение гардероба и запасов аптечки и неуравновешенная мадам в квартире. Офигенно год начался, ничего другого и не скажешь!

Перестав смеяться, посмотрел на тоже улыбающуюся Каринку. Она стояла напротив… с зелёным лбом. Мысленно перечислил и её повреждения: содранные в кровь от наручников запястья, лоб в зелёнке, такие же два шишака (идиллия, чтоб её!), пропуски предметов, убеждение всей группы в её смерти, пополнение гардероба за счет сокращения моего… Нечестно получается, мне досталось куда сильнее!

***

Карина.

Что-то не нравится мне, когда Дэнька вот так вот выразительно прищуривается, внимательно оглядывая меня с ног до головы. Ведь гадость задумал, не иначе. Захотелось в срочном порядке покинуть его квартиру, только вот… ключи спрятал, мне дверь не открыть. Знаем, проходили.

— Кариночка, — с намёком протянул математик неуравновешенный, у которого весьма выразительно дернулась щека, — зараза рыжая, зимнюю сессию ты мне с третьего раза сдашь.

А вот угрожать мне не надо! Я девушка тихая, скромная, тихо закопаю, ну и дальше по сценарию.

— Дэничка, — сладостным голоском пропела я, мило улыбаясь, — жертва высшей математики, тебе меня четыре года терпеть. Я буду мстить.

Задумался, адресовав взгляд потолку. Представил, о чём свидетельствовало вытянувшееся лицо. Осознал, скрипнув зубами и посмотрев на меня с прищуром. Продолжаю мило и совсем невинно улыбаться.

— Не хочешь на пикничок съездить? — спросил препод.

— В лес? — уточнила я, припомнив разом все фильмы, где поездка ночью в багажнике плохо для героев заканчивалась.

— В лес, — прошипел математик, многообещающе кивнув.

— Ночью? — уже даже боясь услышать ответ, вскинула я брови.

— С плёточкой! — пообещали мне грозно, отбив разом всё желание продолжать этот разговор.

Не надо с плёточкой… Да и в лесок ночью тоже не надо, мне и дома хорошо. Надеюсь, что, если не вернусь, брательник хотя бы вспомнит о моём существовании. В лучшем случае он обязан пойти в полицию.

Испуганно сглотнув, посмотрела на математика широко распахнутыми от ужаса перспективы глазами. Тот не впечатлился.

— Пойду я, — решила и пошла к входной двери.

— Нет уж, — понеслось мне в спину совсем нехорошее, голосом… маньяка-убийцы! — мы сейчас с тобой дружелюбно побеседуем, а потом поедем с Викой знакомиться. А будешь меня бесить, я тебя с ней в магазин игрушек отправлю. И играть заставлю!

— Чем займёмся? — мигом сменив направление движения, пошла я обратно к уже поднявшемуся Дэну. Глянув на свои руки, находки решила оставить здесь, на кожаном пуфике.

— Ну, — задумчиво потер парень затылок, чуть скривившись, — предлагаю посмотреть что-нибудь смешное.

— На жизнь свою посмотри, — хмыкнула я, — пошли лучше ужастик посмотрим.

Денис скривился, как от зубной боли. Я уж думала, сейчас соскакивать начнёт, даже пару фраз на этот случай про его страх заготовила, но математик просто-таки удивил:

— Я их, кажется, уже все пересмотрел.

Посмотрела на Дэньку широко распахнутыми глазами, отказываясь ему верить. Затем в одну картинку сложились наличие огромного внедорожника, странный «рокерский» гардероб, Пикник в плей-листе, и это я его ещё полностью не видела, теперь вот фильмы ужасов… Неправы были старшекурсники, когда заверяли, что ненормальность математика сразу заприметили, как только его в коридоре увидели. И нет у них никакого дара! Потому что Денис Александрович не ненормальный, а просто очень странный.

— Э-э, — не знала я, что ещё сказать можно.

Если у него Пила в числе любимых окажется, я звоню в полицию и заявляю об обнаружении маньяка в городе.

— Фэнтезятину?

— Детектив? — сделала я свое предложение.

— Комедию?

— Исторический?

— Ток-шоу?

— Музыкальный канал?

В итоге мы сидели на диване и смотрели мультик Вверх. Реветь я начала уже на первых минутах, когда во всех красках описывалась жизнь главных героев.

— Карин, — растерянно позвал Дэнька, глядя на меня широко распахнутыми удивленными глазами.

— Всё нормально, — заверила я, старательно вытирая слезы тыльной стороной ладони и отчаянно шмыгая носом.

Дэнька что-то там у себя в голове прикинул, встал и ушел, чтобы вернуться пару минут спустя с упаковкой салфеток и с тарелкой шоколадного мороженного. С важным видом мне сначала вручили салфетки. Глянув на парня с благодарностью, я тщательно утерла лицо, которое теперь будет красным. Затем мне на колени поставили тарелочку мороженного, вручили маленькую ложечку и Дэн сам, переключив внимание на мультфильм, собственной ложкой почерпнул добрую порцию сладкого лакомства.

Моего, между прочим, лакомства. Я не жадная, но он же меня успокаивать пришел, а в итоге мое же мороженое и ест! Сразу видно, что Дэнька действительно с младшей сестрой живет, меня мой брательник тоже всегда разными вкусностями успокаивает.

Два часа пролетели тихо, мирно, без жертв…даже удивительно. Мы сидели с Дэнькой, которого мне больше не хотелось убить, совсем рядом, ели мороженое, смотрели мультик. Я вот так никогда утро не проводила. Мне было хорошо и даже уютно, не смущало больше свое присутствие в чужом доме, даже на Дэна я, удивив саму себя, посмотрела с другой стороны: а красивый он, и парень вроде неплохой…

Последняя мысль меня неожиданно напугала. Не хватало ещё влюбиться в собственного препода!

— Двенадцать сорок, — глянув на левое запястье, объявил Дэн, когда мультик закончился, — поехали.

Быстро собравшись, я одолженную бандану натянула прямо у Дениса в коридоре, стоя перед большим зеркалом. Вышло…ай, и так сойдет! Главное, чтоб зелёнки видно не было! Плюнув на всё, я поверх футболки ещё и кожанку натянула. С шипами на плечиках. И размер не на много больше моего. По крайней мере, эту куртку Дэн точно не носил. И выглядела я теперь, как самый настоящий рокер. Ну, или байкер, это уж как посмотреть. Представляю, что мне однокурсники скажут, когда вечером в таком вот прикиде увидят. Кстати, а неплохо бы со всем этим безобразием смотрелись какие-нибудь ботинки типа камелотов…и платье. Белое. До колена. Осталось только это всё найти.

С седьмого этажа мы спустились за рекордно короткое время. Выскочив из подъезда на улицу, Дэнька унесся к своей машине и распахнул перед подошедшей мной пассажирскую дверь на переднем сидении. С сомнением на него глянув, я не смогла не спросить:

— В багажнике больше не катаемся? — главное состроить максимально обиженный голос и не забыть носом шмыгнуть.

— Наручники дома оставил, — пожал плечами, как бы извиняясь, математик.

Хмыкнув, я с помощью протянутой руки взгромоздилась внутрь реально огромного внедорожника, чтобы сесть и утонуть в кожаном сидении. Ой, прелесть-то какая…

До предполагаемого детского сада, в котором должны были забрать некую Викторию Александровну, мы не ехали — мчались, безбожно нарушая половину установленных ПДД. Было и страшно, и здорово, и… я точно поняла, что Дэнька ненормальный. Плюс ко всему на весь салон гудела «Дикая охота» группы Канцлер Ги, которой с энтузиазмом подпевал математик. Который на самом деле не математик. Я даже не знаю, кто он: рокер, серийный убийца или кто-то ещё.

Когда песня закончилась, мы уже приехали…действительно к детскому садику. Он располагался не так уж и далеко от дома Дэньки. Да уж, Кара, дожила, уже и с парнями по детским садам шляешься.

— Подожди здесь, — бросил мне Дэн и покинул своё авто. Проследив взглядом, как он скрывается за зелёненькими воротиками, я, совершенно не задумываясь, потянулась и начала перещёлкивать одну композицию за другой.

Собственно, как и думала. Блин, Дэн — рокер! Агата Кристи, Би-2, Король и шут, Ария — это только из русского рока, а также я добралась и до Evanescence, Skillet, Rammstein… У него там много чего было. Вот, как выглядит влияние старшего брата: большинство рок произведений я могу узнать по начальным аккордам. Егорка себя даже в музыке пробовал, у него с парнями своя мини-группа была собрана, и назывались они примечательно: «Lethal ecstasy», что в переводе с английского означало «убойный экстаз».

Сейчас господин Зайцев младший взялся за ум и даже пошёл работать. Адвокатом в одну из престижных фирм города.

Подняв взгляд, я забыла, как дышать! Рядом с донельзя довольным Дэном, многозначительно на меня глядящим, шло маленькое золотоволосое чудо. Кудряшки удивительного цвета спадали по хрупким плечикам на белую кофточку с какими-то блестящими символами. На поясе красовалась кружевная розовая юбочка, пышная, в несколько слоев, на ножках — милые маленькие беленькие кроссовочки. Одна ручка лежала в ладони Дэньки, вторая трепетно обнимала плюшевого мишку… с пуговицами, вместо глаз. Это несколько выбило меня из ощущения сказочности и вынудило задуматься над закономерным вопросом: почему у медведя нет глаз? Однако очень быстро я забыла обо всем: большие голубые глазки в обрамлении длинных ресничек узрели меня. Чуть повернув голову, малышка что-то спросила у своего брата, тот ответил. Губы малышки растянулись в широченной улыбке, а на щечках пролегли милейшие в своем роде ямочки.

Открылась задняя дверца, Дэн усадил малышку на сидение, заботливо пристегнул и, бросив на меня, обернувшуюся к Вике, насмешливый взгляд, захлопнул дверь и забрался на водительское сидение.

— Привет, — поздоровалась я с малышкой, не в состоянии сдержать глупой улыбки.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она не по детски серьезным голосом, — я Вике.

— А я Карина, — исхитрилась я протянуть ребёнку руку.

Внимательно её оглядев, сестра нашего математика с важным видом ответила крепким рукопожатием.

— А вы кто? — склонила она голову к плечику, из-за чего золотистые кудряшки забавно взметнулись.

Признаться, я немного растерялась, не зная, что и ответить. Я же никто! Ища поддержки, я беспомощно посмотрела на довольно улыбающегося и не спешащего куда-либо ехать Дениса. Хорошо, что тот мгновенно выкрутился:

— Моя подруга.

Так себе, конечно, выкрутился, но что ребёнку ещё для счастья нужно?

Вика задорно прищурилась, сморщив чуть вздернутый носик, перевела взгляд с меня на Дэна и обратно, а потом просто-таки убила одной-единственной фразой:

— Ты теперь с нами жить будешь?

И вид такой — невинный-невинный. Прямо девочка-ромашка. А я воздухом подавилась. Закашлялись мы с Дэном одновременно — надрывно и возмущенно. Только вот я была действительно возмущена, а эта зараза, логарифмами недобитая, старательно маскировала приступ неконтролируемого смеха.

— Я свою комнату не отдам, — предупредила Вика совершенно серьезно, а со стороны моего препода послышался уже откровенный хохот.

— Я…сейчас… — выдал он, открыл дверь и просто сполз на тротуар. Ещё и дверь захлопнул, только это не помогло нам не расслышать его громовой смех с отчетливым истерическим характером.

— Чего это с ним? — задумчиво недоумевала кроха, а меня вдруг тоже начало на хи-хи пробирать. Сделав тяжелый вдох, должный был позволить взять себя в руки, я предельно честно ответила:

— Устал, похоже. Ты чего-нибудь хочешь?

Зря. Очень-очень-очень зря я это спросила. Но я ни о чем не догадывалась, когда лицо Вики осветилось счастливой и где-то даже предвкушающей улыбкой.

— А что можно? — осторожно уточнила она, уже с куда большим интересом глядя на меня.

Я серьезно призадумалась. Что вообще можно…э-э, шестилетнему ребёнку? Сладкое? Уж очень сомневаюсь. Игрушки? Да у неё их, вроде бы, и так много. От одежды дети всегда отказываются, да и как-то странно будет мне её Вике покупать. Мысленно прикинув остаток на карте, я с тяжелым вздохом, как раз когда Дэнька, вдоволь насмеявшись, обратно заползал, милостиво разрешила:

— Всё, что хочешь.

Такой сияющей улыбки я никогда в жизни не видела.

Всё испортил Денис.

— Ты её на подарки развела? — это сестре, а едва та кивнула, уже мне, — ой, ду-у-ура…