Глава 7

***

Карина

Полтора часа. Мы ехали уже полтора часа! По ночной автостраде, оставив где-то далеко позади город, разрезая светом фар тихую темноту. Остроты ощущений, если не брать в расчет меня, парня и леса вокруг, добавляло и ещё кое-что…

— Саня, пусти меня за руль! — взволнованно потребовала я сразу после того, как дорогое авто вильнуло по полосе.

Засыпающий парень после этого широко распахнул глаза, позабыв о всякой сонливости и теперь не отводя взгляда от дороги. Но на долго его не хватит, я это отлично видела. Перспектива оказаться где-нибудь в канаве в перевернутом авто посреди шоссе глубокой ночью меня как-то несильно прельщала.

— Ладно, — вынужден был сдаться Александр спустя несколько минут уговоров и разумных доводов с моей стороны.

Сбросив скорость, он скатился на обочину, устало откинувшись на спинку сидения. Из машины я выскочила первой, мгновенно продрогнув от неожиданного холода. Ещё днём было тепло, практически жарко, я так в футболке и проходила, а сейчас, когда небо украсила завораживающая россыпь звёзд, даже пар изо рта вырывался. Неосознанным движением обхватив собственные плечи, я торопливо направилась в обход машины, чтобы уже у водительского места чуть ли не пинками выпихнуть Сашку на улицу.

— Ух! — подпрыгнул он, прочувствовав все прелести осени. Я торопливо и без лишних слов запрыгнула на водительское сидение, машинально потянувшись к ремню безопасности. Почти сразу хлопнула пассажирская дверь, и Сашка повторил мою процедуру с пристегиванием, попутно приговаривая, — Там скоро заправка должна быть, свернём на неё.

Я покорно кивнула, скользнув взглядом по индикатору уровня топлива.

— Ты разве спать не хочешь? — сладко зевнул Саша в кулак, когда мы стронулись и стрелка спидометра поползла вверх. Гнать я не собиралась, по ночному шоссе семьдесят-восемьдесят километров в час самое то. Саня, кстати, с такой же скоростью передвигался.

— Не хочу, — покачала я головой, приноравливаясь к немного непривычному автомобилю. У меня механика, а у него оказался автомат… Но это ничего, мне не привыкать, Егор-то тоже автомат предпочитает. Вот они, мужики — лень за рычажок подёргать, да педальку понажимать.

— Ты же ещё недавно жаловалась на хронический недосып, — припомнил Сашка, сам моей же болезнью сейчас страдая.

Мужик он оказался гордый, да ещё и, похоже, пугливый. Как иначе объяснить, что он не спит, а внимательно наблюдает за каждым моим движением и напрягается каждый раз, когда навстречу что-то едет?

— После полуночи спать уже не так хочется, — криво улыбнулась я, не упоминая, что у меня на это дело уже привычка выработалась.

Электронные часы на радио установке светящимися зелёными циферками показывали 1.43.

До заправки мы добрались минут десять спустя. Там Сашка выскочил из машины, схватив небрежно кинутую на полочку под радио установкой карту, и велел мне не выходить и не морозить конечности. Вернулся он, когда бак был уже полон, неся в руках две больших стаканчика с кофе.

— Вылезай, — непримиримо потребовал он, сам открыв водительскую дверь.

— Да я в норме, — запротестовала я и получила невозмутимый ответ:

— Когда увижу тебя целой и невредимой, мирно спящей в кровати, а не на автомобильном сидении, вот тогда соглашусь, что ты в норме, а сейчас — брысь с моего места!

Дальше мы проехали ещё минут двадцать. Саня за рулём, выдув оба стакана кофе. Сначала он выпил только свой, второй я предусмотрительно не трогала, потом подсунув парню. Благодарно мне улыбнувшись, он выдул и его. Зато спать больше не хотел.

Автомобиль того самого друга, которого мы поехали выручать из какой-то там беды, обнаружился по чистой случайности. В темноте в свете наших фар мелькнул номер, который Саня тут же узнал и съехал на обочину перед машиной, оставив зажигание включенным. Повернувшись ко мне, он собирался что-то сказать, но почему-то передумал, просто молча вручив мне свою теплую толстовку с заднего сидения.

— Аварийку включи, — громко посоветовала я выбравшемуся на улицу неизвестному мне парню. Тот удивленно моргнул, а затем наконец понял, что в темноте его черная машина стоит с краю дороги без единого обозначения.

Коротко кивнув, плохо видимый парень полез обратно, а уже через мгновение заморгали красным задние фары.

Вот так-то лучше, а то собьет кто-нибудь, что потом делать?

— Карина, это Арсений, я тебе о нём рассказывал, помнишь? — если это тот клавишник из их группы, то да, помню, — Сень, это Карина, моя девушка. Прошу любить и жаловать, иначе нос сломаю.

— Понял, не дурак, — кивнул парень, странно покосившись на своё авто.

— Рассказывай, не дурак, — велел повеселевший от кофеина Александр.

— Да чего рассказывать, — скривился Арсений, оказавшийся парнем спортивного телосложения с русыми волосами модного зачесона, — ехали, яму словили, прокатились ещё немного, потом заглохли и больше ни разу не завелись.

Весьма познавательно. И если я зацепилась за множественное число в его речи, сделав вывод, что ехал он не один, то Саша смотрел сразу в корень дела.

— Датчик какой-нибудь отвалился.

Кто бы мне сказал, что последует за этой фразой…

Минут двадцать ещё Арсений проторчал в телефоне, куда ещё давно скачал подробный путеводитель по собственному авто и теперь пытался вместе с Сашей обнаружить, какой же именно датчик отвалился. Представьте себе моё недовольство, когда спустя обозначенный срок мой парень невозмутимо обрадовал нас сокрушенным:

— Не датчик.

Ещё минут десять парни спорили, что же такого могло произойти с бедным автомобилем. Саша утверждал, что это шланг подачи топлива, Арсений решительно отказывался в это верить, аргументируя свою веру легко и просто:

— Я не знаю, как это чинить, и не хочу заниматься этим ночью посреди автострады!

В общем, в итоге клавишник уже не мог защищаться даже схемой на телефоне, потому что Саня в качестве доказательства использовал отвертку. Её он, кстати, достал у себя из багажника, потому что у Сени столь полезной вещички не оказалось.

— Заводи, — приказал парень мне, потому что Арсений отказывался его слушать.

Покорно забравшись в чужое авто, я приметила на заднем сидении спящую девушку. Какая-то отдаленная часть сознания победно заметила, что моё наблюдение оказалось верным. Дальше было уже не до этого.

— Щёлкает? — высунувшись на улицу, безразлично поинтересовалась я у стоящего возле багажника Сани.

Безразлично, потому что время неумолимо ползло вперед, принявшись склонять меня к мысли, что сон сейчас жизненно необходим. Млин, а мне же завтра… уже сегодня ещё и в универ надо. А там Дэня…

— Не щёлкает, — недовольно и раздраженно опроверг мои ожидания Александр, предпочтя не заметить вытянувшегося лица Арсения, переводящего удивленный взгляд с меня на парня и обратно.

— Разбираем? — предположил клавишник, держа в замерших руках смартфон.

— Разбираем, — недовольно и несколько зловеще подтвердил Сашка.

Разобрали, да… Ещё с полчаса потратили. А уж как этот процесс протекал — словами не передать.

— Отвертку, — скомандовал Саня.

— У меня нет, — виновато пожал плечами Сеня.

— Сейчас, — отозвалась прельстившаяся сном я и потопала к авто своего парня, отчаянно зевая на каждом шагу.

— Плоскогубцы, — новое требование от уже конкретно разозлившегося Саньки.

— Нет у меня, — вновь Сеня, скромненько стоя в сторонке.

— Сейчас, — тяжело вздохнула я, в очередной раз отправляясь на поиски в машину парня.

Дальше — ничем не лучше.

— У тебя вообще хоть что-нибудь есть?! — не вытерпел Сашка, резко выпрямляясь и лишь чудом не зацепив головой крышку багажника.

Температура воздуха повысилась на добрые пару градусов.

— Есть! — с готовностью подтвердил Арсений и представил нашему вниманию… фонарик.

Зря он это.

— Я тебя убью! — взревел уставший, не выспавшийся Саша, всё это время держа в зубах телефон с фонариком, чтобы хоть что-то в темноте видеть. Я ему предлагала помочь, но там никак удобно было не подойти, весь свет падал на голову парня.

С этим жутким рыком мой Санька накинулся на своего друга, товарища и единственного клавишника. Выхватив у того и телефон, и фонарик, он поочередно закинул их куда-то в кусты. Чтобы последующий час по этим кустам вместе с Сеней и ползать, в попытке обнаружить пропажу. Я ползать отказалась, хотя меня звали. Вместо этого жутко уставшая я поддалась на уговоры своего организма и залезла на заднее сидение Сашкиной машины, чтобы отрубиться там раньше, чем успела принять горизонтальное положение.

***

Карина

Светает. Красиво так, розовые лучики восходящего солнца прорезают стволы деревьев, играют с капельками росы на листьях и отражаются в салоне машины, укрывая меня полотном из мельчайших переливающихся огоньков.

— На метро ездить будешь! — потряс округу гневный крик, который я мгновенно узнала и поспешила выбраться из машины на улицу. Там, чуть вдалеке, возле машины Сени, хотя я точно помнила, что мы стояли за ним, стояли оба парня и о чём-то ожесточенно переговаривались. До меня долетали лишь обрывки фраз, — Тебе её сначала починят, а потом я её лично разобью. И права твои сожгу! И ездить ты будешь теперь на автобусах, понял?!

Сеня ему что-то отвечал, но в пример тише и сдержаннее, напряженно сжимая в кулаки опущенные руки. Меня он заметил первым, оборвав явно не законченную фразу и наградив хмурым взглядом. Саша обернулся тут же, грустно мне улыбнувшись.

— Лисёнок, сегодня учёбу придётся пропустить, — подошедшей мне протянули руку. Сонное сознание соображало плохо, поэтому свою я протянула, практически не задумываясь, — ты не волнуйся, я обо всём договорюсь, пропуск мы тебе прикроем.

На это я лишь кивнула, не зная, что сказать, да и не горя желанием докучать Саше ещё и своими переживаниями из-за пропуска уже второго подряд дня занятий из двух состоявшихся. Весело мне, всё-таки, живётся — сначала один парень украл, затем второй. Страшно представить, что будет завтра.

— Могу помочь? — спросила я, потирая глаза свободной рукой.

— Этот, — нехорошо так глянул Сашка на Сеню, предпочетшего смотреть куда угодно, только не на моего парня. Саша выразительно замолчал. Потом выразительность сменилась напряжением.

— Тюлень, — подсказала я, понимая, что некоторые просто слов подходящих не находят.

— Тюлень! — согласился Александр, — Ездить не умеет!

— Я?! Это я трос порвал? — вспылил и Сеня, яростно прищуривая глаза.

— А что, я что ли?! — не остался в долгу Саша.

— Я тебе говорил, что нужна жесткая сцепка!

— Я тебе её из кустов вытащу? — ожесточенно всплеснул руками Александр, а затем виновато глянул на меня.

Отрицательно покачав головой, говоря тем самым, что всё в норме, я с интересом посмотрела на Арсения. Просто действительно было любопытно за ними наблюдать. Сделать-то ничего не могут, верёвку порвали, передвигаться самостоятельно автомобиль Сени, следуя логике, не может, так что интересно — до чего же они договорятся?

— Ты её почему с собой не возишь? — не придумал ничего лучше Арсений, вспомнив, что лучшая защита — это нападение.

— А ты? — ехидно парировал Саня, чуть сильнее сжимая мою ладонь. Не больно, но ощутимо. Сильно его за эту ночь потрепало.

— А я что, самый рыжий?! — вот на это удивленно вскинула брови уже я. Впрочем, Сеня и сам свою ошибку понял. Покосившись на меня, он виновато улыбнулся, одними губами шепнув «прости».

— Нет, — прищурившись, покачала я головой, выразительно глядя на русые волосы парня, — не самый. Но я могу это легко исправить.

— А?

— Пара манипуляций, и станешь самым-самым, — угрожающе пообещала я.

— Рыжим? — начав о чём-то догадываться, с опаской уточнил клавишник.

— Да хоть зелёным, — беззаботно отозвалась я.

Задумался. Представил. Ужаснулся. Саша, наблюдая за тем, как сначала бледнеет, затем краснеет, а после и вовсе содрогается от перспектив его друг, лишь коварненько улыбался. Мы посовещались и я решила, что вот эту хитрую улыбочку можно расценивать, как полное одобрение любой моей деятельности.

— А ты можешь? — совершил Сеня огромную ошибку в своей жизни, засомневавшись в способностях злой на него женщины. А злилась я по понятным причинам: из-за кого мы посреди дороги далеко за городом оказались глубокой ночью? Из-за кого я не пошла в универ? Из-за кого Сашка не выспавшийся, а из-за этого раздраженный и сильно злой? Вот, а ещё говорят «во всём ищите женщину». Фигня это всё, ни в чем мы не виноваты.

— А ты хочешь проверить? — хмыкнул Саша, большим пальцем погладив меня по ладони, будто успокаивая. Только не понятно, меня или себя?

— Не-не-не, — тут же запротестовал клавишник, выставив руки вперед в защитном жесте, — я ж просто так спросил… вдруг пригодится.

На это я решила ничего не отвечать, повернувшись к Саше. Выглядел парень…неважно. Взгляд усталый, кожа побледнела, дышит тяжело…

— Спать, — решила я.

— Чего? — удивленно моргнул он, видимо, прослушав последнюю адресованную ему фразу.

— Спать, — повторила я, подталкивая его к машине.

Не подтолкнулся! Как стоял, так и остался. Но мы, бабы, народ простой, поэтому я просто и незатейливо выдернула свою ладонь из его и уже обеими руками впёрлась в грудь, по ощущениям напоминающую каменную стену. И добилась лишь того, что Саша сделал осторожный шаг назад, ловя равновесие, но на этом его движение закончилось!

— Не пыхти, — посоветовал он мне с улыбкой.

— Иди спать! — потребовала я, — Пока не завалился тут где-нибудь!

— Ладно, — легко и просто пожал он плечами.

Я чуть не упала! И не потому, что он отошел, а от шока. Согласился? Вот так просто? Я со старшим братом живу, за всё это время уже успела убедиться, что все мужики… нет, не козлы — бараны! «Я хочу, значит, так оно и будет. И не надо мне ничего объяснять, я мужик!» — вот и вся аргументированность.

Сашка, чуть придержав меня за плечи, чтобы не упала, посмотрел поверх моей головы и не мне же сказал:

— Эвакуатор вызвали, скоро должен приехать. Если не появляются через пару часов — звонишь мне.

— Привезёшь жесткую сцепку? — ехидно усмехнулся Арсений, складывая руки на груди.

— Хуже, отправлю к тебе Кирилла, — пригрозил мой парень и поволок меня к своей машине.

Исхитрившись обернуться, я помахала рукой неотрывно за нами наблюдающему парню. Тот в ответ просто кивнул, даже позы не сменив.

— Прости, — чмокнул Сашка меня в лоб, подводя к водительской двери, — я тебе сейчас доверяю в несколько раз больше чем себе. Ты только не обижайся, но тут всё же шоссе, ехать долго…

— Да я понимаю, — успокоила я парня.

— Я недолго, — подтолкнул он меня к водительскому месту, а, едва я села, сам захлопнул дверь и полез на заднее сидение, — если устанешь, тут же буди, поняла?

— Угу, — покорно кивнула я, включая зажигание и наслаждаясь своей самой большой слабостью — порыкивающим урчанием мотора.

***

Денис

— В каком смысле нет? — озадаченно потёр я затылок, глядя прямо в глаза директору сего чудного учебного заведения.

— Заело? — раздраженно упёр он руки в столешницу, — Ты у меня одно и то же уже в третий раз спрашиваешь!

В четвёртый спросил исключительно из вредности:

— В каком смысле её нет?

— Я тебя сейчас ударю, — совершенно безэмоционально пригрозил Владимир Сергеич.

Я на это всего лишь улыбнулся — снисходительно и чуточку насмешливо.

— Ты же знаешь, — прищурил Вова глаза, — что у меня образование медицинское? Я могу сломать человеку все кости в организме, каждую из них называя по именам.

Чёрт лысый, всегда завидовал его этому умению! Но и мы не шиком лыты. И не лыком шиты тоже мы.

— Ты же знаешь, — в тон старому другу отвечал я, беззаботно откинувшись на спинку деревянного стула, — что у меня образование юридическое? Могу посадить тебя ни за что.

— Ты сначала статьи УК РФ выучи, юрист, — усмехнулся Вова, — а то услуги предоставляет, а в чём именно — понимает не всегда.

С прищуром внимательно его оглядев, решил ничего не отвечать. Всё равно не подействует.

— Чего ты от меня хочешь?

— Даже не знаю, — покачал головой Вова, не сводя своего пристального взгляда, от которого и у меня в своё время коленки дрожали.

Всем в группе было известно: если Кул орёт, содрогая стены, то настроение у него просто превосходное и лучше, в принципе, не бывает. Но стоит парню в прошлом с зелёно-серыми волосами спокойно расправить плечи, разгладить черты лица и заговорить убивательно-непринужденным голосом о человеческих костях — ты в огромной непроглядной зад…

— Может, объяснения на счёт того, почему ко мне вламывается охранник и с дикими криками тыкает в лицо записью с видеокамеры, на которой некий Денис Александрович гоняется по всей стоянке с топором в руке за своей студенткой, связанную её засовывает в багажник и скрывается в неизвестном направлении, а в понедельник та самая студентка совершенно неожиданно не появляется на занятиях?

А что тут вообще объяснить можно?

— Всякое бывает, — беззаботно пожал я плечами, совершенно точно зная, что к исчезновению Зайцевой никак не причастен.

Да даже если это из-за того парня, с которым я её вчера видел… мне всё равно. Пусть делает, что хочет, это её жизнь и её проблемы, а меня эта девушка не касается никоим образом.

— Ты хоть понимаешь, что я за неё ответственность несу? Мне уже с утра её брат названивает…

И, будто в подтверждение, кабинет директора университета наполнила заливистая трель System Of A Down с их бессмертным Chop Suey. Это Вовка, в узких кругах известный под ником Кул, отреагировал чуть раздраженно и больше обыденно, выразительно на меня глянув, а я… Эта, конкретно эта песня у него всегда стояла на одного-единственного нашего общего знакомого.

Мысли в голове принялись выстраиваться, подобно пазлу — кусочек за кусочком.

Вспыхнул и застыл перед глазами образ рыжеволосой Карины Зайцевой. Рядом с ней появился ещё один — молодой парень с выбеленным лицом, черными линзами, пирсингом во всех возможных местах и с абсолютно белыми волосами длиной чуть ниже плеч. Тут же замелькали обрывки с наших репетиций и немногочисленных концертов, когда Мориарти безбожно издевался над собственной барабанной установкой.

Мелькнула и мгновенно затерялась одинокая мысль, что лучший в своём роде барабанщик Мориарти не может быть братом Карины Зайцевой. На место этой мысли пришла другая: может! Сколько себя помню, постоянно в неприятности наша группа влипала из-за него…это когда я болел или был недееспособен. Так что в родство этих неприятностей я уверовал довольно быстро. На смену удивлению пришло какое-то непонятное ликование. Это ж надо так, а!

— Слушаю. Нет. Что, до сих пор? Конечно, это понятно, но поговорить с ней всё же придётся. Сам? Отлично. Нет, не поставлю. Нет. Ищи. Естественно! — раздраженно сбросив вызов, Вова вперил в меня немигающий взгляд, молча требуя… не знаю даже, объяснений?

— Я её домой закинул и всё, больше мы не виделись, — честно покаялся я, умолчав о ещё двух наших встречах с этой рыжеволосой особой.

— А-а-а, — глубокомысленно изрёк он, — тогда сделаем вид, что я поверил.

Это меня больше, чем устраивало. Поднявшись, не прощаясь пошёл прочь. Вовремя припомнились условия занимаемой Вовкой должности: он директор, я математик, универ в спокойствии и порядке, а Алексей Игоревич в тишине и добром здравии где-то на островах проматывает своё состояние. Хорошо, наверно, что он оказался каким-то дальним родственником Кула.

***

Карина

— Карина-а-а-а…

Щёлк-щёлк-щёлк — пальцами у меня перед носом. Оказывается, при сильном желании спать можно и в сидячем положении с открытыми глазами. Ну, во всяком случае, мы с Саней последние минут тридцать это активно практиковали. Попытка сфокусировать взгляд на грозной фигуре, стоящей с другой стороны стола, уперев руки в бока, не дала положительного результата. Я потянулась налево, собираясь пихнуть Сашку, который тоже сейчас нагло дрых, а вместо этого завалилась, почему-то, на правую сторону.

— Что мягче всякой перины? — пробубнила я невнятно, устраиваясь поудобнее и не в силах совладать со слипающимися глазами. Они как будто начали свою собственную жизнь, главным приоритетом которой был лишь сон, — Рука-а…

— Карина! — два миниатюрных кулака обрушились на деревянную поверхность стола с ничуть не женской раздражительностью и сокрушительностью. Скривившись, я продолжила пытаться спать, игнорируя голосок в голове, обреченно вещавший, что её величество Варвара Дмитриевна так просто не отстанет, — У тебя совесть есть?!

Нет, ну от кого я это слышу, а? Я, между прочим, спала всего часа два. Я устала! Я хочу спа-а-ать…Ы-ы-ы! А мне этого не дают! Да я же даже в универ не пошла! И это совсем не потому, что меня Сашка не пустил, аргументируя сие легко и просто: «потому что». Да и, признаться, я не сильно-то и против была. Что бы я там делала? Спала бы, правильно. И что бы мне за это было? Ничего хорошего, да.

Но это всё я лишь подумала, потому что губы не желали разлепляться, а язык шевелиться, чтобы всё подуманное Варьке озвучить. Вместо этого я только сладко зевнула, заставляя сознание огородиться от внешних раздражителей. Если Варенька поймёт, что все благодатные слушатели невменяемы — сама уйдет.

— Так, я правильно понял, — подал голос Сашка, из-за чего я решила немного помедлить со своим ограждением от всего мира, — вы с Киром что-то там не поделили, поругались и теперь ты прячешься от него в доме его лучшего друга?

Абсурдность ситуации подразумевал Сашка, её поняла я и она осталась без внимания со стороны милой Вареньки. Ну да, чего ей, она ж, как она сама и говорит, девушка, а это, исходя из женской логики, означает, что ей всё можно. И обижаться не из-за чего, и ругаться с парнем в его отсутствие тоже.

— Рассказывай, — потребовала я, потому что как-то раз давным-давно меня посвятили в тонкости женской солидарности. Звучали они до безобразия просто: все мужики — козлы.

Сидячее положение приниматься всё никак не хотело, вынуждая подпереть голову кулаком и попытаться подстроить глаза таким образом, чтобы они моргали не по очереди, а одновременно.

— Кофе, — подал голос и Сашка, не собирающийся отрывать головы от поверхности стола.

Варька благодарно улыбнулась и резво подорвалась сотворять божественный напиток…кофе, в смысле, одновременно рассказывая о своих в высшей степени увлекательных выходных в обществе Кирилла.

***

Варвара

Ринка ушла, Сашка побежал следом, собираясь её отвезти. И оставили они меня одну в утреннем парке, сидеть на беговой дорожке. Друзья, блин! И совсем не важно, что я этого парня всего во второй раз в жизни вижу. С учётом того, что первый даже не помню! Думаете, это было проблемой? Нет, куда больше меня волновало нечто гораздо более значимое: у меня парень, чтоб им всем икалось. Парень. У меня. Которого я даже не помню. Блин, я даже имени его не знаю! И как он выглядит? Радует лишь то, что на страшного я бы и смотреть не стала. Значит, парень красивый.

А всё остальное? Вдруг он тупой, как развернутый угол?

От страдальных переживаний отвлек звук приближающихся лёгких шагов и шорох асфальта под ними. Не успела я и головы поднять, как услышала негромкое, будто бы слегка пропетое мягким баритоном:

— Доброго дня.

Удивилась ли я? Нет, нисколько, только была готова растянуться прямо посреди дорожки, глупо улыбаясь и радуясь своей удачи. Какой голосок красивый! Вроде и грубый, а в то же время ласковый, приятный такой, и… ой, это у меня что, мурашки?!

А потом я медленно, будто заворожено, подняла на него восхищенный взгляд, уже точно зная, что это внешность Аполлона, и… просчиталась. Первым, что кинулось в глаза, были волосы. Короткие, рыжие волосы. Разочарование накрыло, подобно лавине с горы. Заискрившийся всеми цветами радуги мир дрогнул и покрылся серой пеленой, спуская меня с небес на землю. На парня я глядела уже более трезво и осмысленно, подмечая мужественные, немного смазливые черты лица. Не привлекла даже бугристая мускулатура, отчетливо видимая под чёрной футболкой. Сердце даже не замерло при виде вен на руках, как делало обычно.

Эх, а красивый! Но волосы…

У меня на это дело своего рода пунктик. Зацикленность, фобия — называйте, как хотите. Суть её до безобразия проста: никаких рыжих. Мне Ринки выше крыши, а если ещё и парень будет рыжим, то это постоянные приключения на филейную свою часть, неприятности, зачастую травмоопасные, и один чёрт знает, что ещё.

Сама себе я пообещала очень давно, что ещё одного рыжего к себе и на пушечный выстрел не подпущу. Карина, конечно, отличная и единственная моя лучшая подруга, с ней интересно, никогда не скучно, она всегда поможет, ей можно доверить свои тайны, зная, что никто больше о них не узнает, но она — ходячие неприятности. Взять хотя бы вчерашний день. Вовек не поверю, что она просто так нацепила бандану и напульсники на обе руки. Вот наверняка опять что-нибудь натворила.

— Здрасти, — чуточку нагловато поздоровалась как никогда вежливая я, криво улыбаясь.

Протянутую руку, ровно как и нахмуренный лоб, проигнорировала без труда, поднявшись самостоятельно. А потом долго и тщательно отряхивала одежду под напряженно-удивленно-вопросительное молчание.

— Варь? — позвал неведомый кто-то, когда я закончила.

Мне не показалось, это у него в бархатистом голоске действительно раздражение промелькнуло? Очень добрый день!

— А? — откликнулась я, принимая боевую позу разгневанной женщины: руки упёрты в бока, ноги на ширине плеч, выражение лица бесстрастное, правая нога немного нетерпеливо притопывает.

Парень пробежался по мне слегка удивленным взглядом, а затем его же поднял и прямо уставился в мои глаза. Решительно, зло, негодующе. Если взять во внимание его ничуть не малый рост, на мой скромный взгляд где-то метр восемьдесят восемь… Я со своими сто шестьдесят девять, которыми всегда дразнила комплексующую по поводу своего маленького роста подругу, смотрелась жалко. Мозг на просьбу просчитать возможные варианты развития дальнейших событий и мои в этих ситуациях действия, нервно хихикнул и отрицательно покачал головой, отказываясь «участвовать в этом самоубийстве».

— Ты что делаешь? — с прищуром глядело на меня это нечто.

Как что? Сбежать пытаюсь, для чего медленно, но верно отступаю спиной вперёд. Вот говорила мне мама, что от мужиков одни проблемы. Она это, правда, говорила, будучи двадцать лет замужем… Потом об этом подумаю.

— Стой!

Ага, нашёл дуру! Резко развернувшись, я рванула по направлению…сложно было определять направление, поэтому я просто побежала прямо.

— Да стой же ты!

Да-да, уже стою и покорно дожидаюсь, пока вот этот разозленный громила меня догонит. А он догонял! Набрав в грудь побольше воздуха, я приоткрыла рот и как заору! А орала я простое и всем понятное:

— А-а-а!

Первыми мои музыкальные способности оценили птицы на ближайших деревьях. Недовольно покаркав, она сорвались с ветвей в разные стороны, наполняя пространство тяжёлым хлопаньем крыльев. Вторыми отреагировавшими были несколько парней у скамеек, о чём-то до этого весело переговаривающихся. Они на меня посмотрели все и разом. Понадобилась всего секунда, прежде чем они сумели оценить весь масштаб моих неприятностей. Вскочили они тоже слаженно! И это при условии, что мой как бы «парень» каждого из них головы на две выше и раза в три шире. Зато у мальчишек лет по пятнадцать в арсенале имелись: велик, самокат, скейтборд и неуёмная жажда приключений.

К своему великому невезению, я слишком поздно заприметила несущегося с правой стороны ещё одного велосипедиста. Но мне-то простительно, я тут немного другим занята, а он? Глаза на что? Меня что, так сложно увидеть?!

Столкновение было фееричным. Оглушительное «бум!» на всю улицу, моё испуганное «а-а-а!», его недовольное «чёрт!», чей-то слаженный «ох!» и раздраженное «Варя!». А затем мир перевернулся. И ещё раз, и ещё, и ещё…Это просто я, потеряв равновесие, покатилась кубарем с горы прямиком к небольшому озеру. К озеру! Парк наполнился моим повторным испуганным:

— А-а-а!

Хотела ещё крикнуть что-то вроде «спасите-помогите», но подумала, что сейчас не лучший момент, потому как откусить язык проще простого. На секунду земля под телом пропала и я осталась в состоянии свободного полёта. Как ни странно, этой секунды не хватило, чтобы выплюнуть изо рта всю набившуюся в него листву. Я упала в озеро! Намокло всё и сразу, мгновенно обдав тело ледяным холодом. Осень сейчас была лишь ранняя, но вода уже успела остыть, так что был приличный шанс ощутить на себе все прелести простуды. Пелена воды сомкнулась над головой. Теперь проблема набитого листвой рта была не столь актуальна. Куда больше меня волновала возможность захлебнуться! Представляю, как посмеются патологоанатомы, когда будут вскрывать мне лёгкие и выгребать наружу живописную кашицу из листвы, земли и водорослей. Фу-у!

Радует лишь то, что своё детство я зря не упустила, вовремя научившись плавать. Вынырнув на воздух, я ещё долго громко отплёвывалась под чей-то заливистый хохот с берега. К сожалению, намокшие волосы закрывали обзор и увидеть этого смертного не представлялось возможным. Пока что.

Вот. Вот! А о чём я говорила? Одни проблемы от этих рыжих! Ы-ы-ы, ну почему я-а-а?..

— Варенька, милая, вылезай! — крикнул этот…рыжий! Убрав руками волосы с лица, мокрая и замерзшая я хмуро посмотрела туда, где начинался крутой склон.

Парень стоял, сложив руки на груди, и преспокойно глядел на меня сверху вниз. За его спиной столпились и те самые ребята, у которых я до этого помощи просила. Вот они-то и оказались действительно в высшей степени умными парнями. Едва поймав мой убийственный взгляд, один из них вопросительно вскинул брови. Остальные троё ни о чём спрашивать не стали. Переглянулись, кивнули какой-то своей задумке, и сделали что-то такое, чего я не разглядела со своего места, но что столкнуло рыжего с горы и вынудило проделать те же самые кульбиты, что совсем недавно вытворяла я. Только он не орал. Обидно, конечно, но радости от этого не поубавилось.

Вот она — справедливость. Парни наверху хохочат, я тихонько подхихикиваю, одновременно удерживаясь на плаву и продумывая, как же удобнее подобраться к берегу, а рыжий кубарем несётся вниз… на меня! Слишком поздно я поняла, что надо бы уйти с радиуса поражения. Успела только на пару гребков отодвинуться, прежде чем громадная туша соприкоснулась с поверхностью воды.

Меня снесло волной!

Последнее, к слову, оказалось весьма кстати, потому что сносило меня в сторону одинокого деревянного мостика. К которому по ступенькам с горы неслись мои новые лучшие друзья в количестве трёх штук! Четвертый, на велике, торопился к плавному асфальтированному спуску, не желая выплюнуть все зубы, пока скатывается по лестнице.

Когда я торопливо подгребла к мостику, двое парней сноровисто нагнулись и, подцепив меня за обе руки, вытянули на поверхность. Дальше вообще удивительно: третий парень вдруг ловко стянул через голову с себя толстовку, а через миг уже надевал её на меня.

Признаться, я людей никогда не любила. Мне всегда говорили, что люди — это зло, поэтому с ними лучше лишний раз не контактировать. Эта четвёрка буквально перевернула мой мир.

— На велик, — скомандовали мне и подтолкнули к подъехавшему парню. Куда именно на велик я не поняла, поэтому им пришлось торопливо подсказать, — багажник!

Запрыгнула раньше, чем сама это поняла! И мы помчались вдоль озера — я, стоя на багажнике велосипеда и держащаяся за плечи отчаянно крутящего педали парня, и ещё трое, неотрывно следующие за нами на втором велике, скейте и самокате. А где-то там в озере уже добрался до берега мой «парень», рывком вытаскивая себя на мостик и провожая нашу пятёрку не сулящим ничего хорошего взглядом.

***

Карина

Сон как рукой сняло. Я сидела за кухонным столом в квартире Саши и глядела на подругу широко распахнутыми от ужаса глазами, в то время как сам хозяин квартиры был где-то под этим самым столом, сотрясая пространство громовым хохотом. Не выдержав, я не глядя лягнула его ногой. Смех оборвался, через миг из-под стола высунулась обиженная моська.

— А почему в универ не пошла? — хмуро вопросил Александр, выползая из подполья и занимая место на стуле рядом со мной.

— Пошла, — трагично вздохнула Варя, подпирая щеку кулаком.

И рассказала она нам, что с ней этим утром приключилось.

***

Варвара

— Кто расскажет нам о законах сохранения в механике? — воодушевленно потер руки наш тридцатилетний физик, поправив сползшие с носа очки.

Естественно, добровольцев не нашлось.

— Евгения? — та отрицательно покачала головой, слегка поубавив веселости в настроении Вадима Николаевича.

Я лишь вздохнула, мысленно молясь, чтобы не прозвучало моё имя. А физик тем временем склонился над журналом, выискивая свою следующую жертву там, потому что имён наших ещё не знал.

— Михаил? — поднял он голову, оглядывая аудиторию в поисках обладателя озвученного имени.

— Я не знаю, — покачал головой друг моего бывшего парня. Самого Ромы сегодня не было.

— Прискорбно, — покивал головой с умным видом немного чокнутый преподаватель, вновь склоняясь над журналом, — тогда последняя попытка… Иннокентий.

— Я не помню.

— Вдвойне прискорбно, — я уже приготовилась выслушать что-то вроде «когда не знал, да ещё и забыл», но продолжения не последовало.

Открылась дверь.

— Какая боль, какая боль, Аргентина-Ямайка — 5:0,- было первым, что услышали все мы, прежде чем в аудиторию вальяжно вплыл чем-то донельзя довольный… парень. Тот самый, который мой.

— Дроздов! — возмутился наш физик, узнав одного из своих студентов.

Значит, не первокурсник, раз Вадим Николаевич его имя запомнил.

— Байков! — не остался в долгу этот индивид сильно притупленный, насмешливо вытянувшись по струнке.

— Кирилл! — не желал отступать физик, что однозначно занизило бы его в глазах первокурсников.

— Вадим Николаевич! — но и парень был не из робкого десятка.

Все мы заинтересованно перевели взгляды на мужчину, который замолчал в самый не подходящий момент. Неужели сдался? Нет, просто решил пойти другим путем.

— Кирюшенька, а ты зачем пришёл? — ласково-ласково улыбнулся он студенту.

— А я не к вам, — также сладостно пропел рыжий и повернулся в сторону замерших в недоумении студентов. Как-то так забавно вышло, что взгляд его из толпы мгновенно выхватил меня. Лицо посветлело, лыба предвкушающая растянулась, а затем взгляд скользнул левее и обнаружил парень моего соседа…чему не очень обрадовался. Причем ни один из них. Улыбка Кирилла тут же сошла на нет, а до этого задорно поблескивающие глаза нехорошо прищурились.

— Беги, — шепнул кто-то моему соседу, которого, кажется, звали Славой.

Только суть в том, что единственный выход из аудитории, расположившейся на третьем этаже, был перекрыт невменяемым рыжим. Славе бежать просто некуда!

— Дроздов, ну-ка пошёл вон отсюда! — прикрикнул физик, но даже с места не дернулся, когда Кирилл начал медленное и угрожающее движение по направлению к нашей парте.

Вопрос: почему?!

— Моё, — весьма натурально рыкнул неуравновешенный рыжик, подходя вплотную к столу и нависая над парнем каменным изваянием.

— Да забирай! — примирительно вскинул руки Славик.

Зараза! Вот и надейся на них, на мужчин этих!

Гаденько улыбнувшись, Кирилл вдруг…забрал! В смысле меня! Наклонился, подхватил за талию и, перетащив через стол, закинул на собственное плечо, спокойно унося прочь из аудитории.

— Ты что творишь? — зашипела я, ещё не совсем понимая, бояться или возмущаться.

— Студент, верните мою студентку! — заорал вслед физик.

Его неуравновешенный рыжик пожелал не услышать, лишь настоятельно поправив:

— Это моя студентка.

И меня украли. Прямо с лекции! На глазах у всей группы и преподавателя!

Уже в пустом коридоре, подойдя к противоположной стене коридора, Кирилл соблаговолил поставить меня на ноги. Свобода длилась всего секунду, уже в следующую нависнувшая надо мной фигура впечатала обе руки в стену аккурат напротив головы, лишая меня возможности к бегству.

— Слушай, рыжий… — начала я осторожно, так некстати вспомнив про весенне-осеннее обострение у маньяков.

Нехорошо прищурившись, Кирилл хищно протянул:

— Рыжий?

Ой, всё, это конец. Сейчас меня убивать будут!

Сглотнув, я нервно переступила с ноги на ногу, что было не очень удобно, учитывая ограничение пространства. Кирилл сейчас выглядел совсем как хищный зверь — взгляд пронзительный, внимательно следящий за каждым моим движением, губы изогнуты в предвкушающей улыбке, тело напряжено и медленно склоняется ко мне…

— Тебе не нужны те проблемы, которые у тебя сейчас будут, — честно предупредила я, спиной вжимаясь в стену. Последняя категорически отказывалась двигаться.

Усмехнулся и провокационно уточнил:

— Которые сейчас будут у меня? — выделил он интонацией это «у меня», после чего выразительно огляделся, мол, не меня к стенке прижали.

Ну, да, меня, но проблемы всё равно будут у Кирилла. Особенно если он сейчас…да, вот так вот начнётся склоняться с ясным намерением обслюнявить… в смысле, поцеловать.

Лучше бы он этого не делал, честное слово! Когда наши губы оставались в каких-то сантиметрах, а парень доверчиво прикрыл глаза, решив, что, раз я не предпринимаю никаких действий к сопротивлению, то смирилась с неизбежным, я немного подалась вперёд… и укусила мерзавца за нос!

Коридор наполнился болезненным воем. Схватившись за пострадавшее место, Кирилл отскочил назад, открывая мне путь к свободе. Опомнился он, к сожалению, слишком быстро, я едва ли три шага сделать успела. Но не зря же несколько лет подряд занимала первые места в городских соревнованиях по бегу!

***

Карина

Странное чувство дежавю посетило меня сейчас, когда хмурая подруга без удовольствия потягивала крепкий кофе, а кухня наполнилась громовым хохотом сползшего под стол Александра.

— А-а-а, — стонал он где-то там, пока мы с Варей обменивались уставшими взглядами, размеренно помешивая сахар уже во второй порции кофеина, — я должен его виде-еть…Мне нужен фотик! Надеюсь, там останется след…

И смех разнесся по квартире вновь. Тяжело вздохнув, сделала глоток горького напитка.

— Что делать будешь?

— Валить, — с мрачной решимостью ответила подруга.

— Кирилла? — удивленно вскинула я брови.

Наградив меня укоризненным взглядом, Варя нетерпеливо поправила:

— Из города.

Молча и выразительно посмотрела на неё. Подруга не прониклась.

— Не, — подал голос Сашка. Смеяться он уже перестал и теперь просто лежал, раскинув руки, одна из которых находилась в поле моего зрения, и пытаясь успокоиться, — в крайности бросаться мы не будем.

— Мы? — вскинула изящные брови Варя, наградив столешницу неверующим взглядом, который должен был достаться хозяину квартиры.

— Мы, — уверенно подтвердил Александр, выползая на свет и вновь усаживаясь рядом со мной. Бегло оглядев заставленный стол, он заботливо пододвинул ко мне вазочку с конфетами, — уедешь, так он найдёт.

— Мля-а-а, — вдруг простонала Варька, опуская голову на стол.

Я перевела недоуменный взгляд с неё на своего парня, который отчего-то понятливо хмыкнул.

— Дроздов! — воскликнула подруга, от души приложившись лбом к столешнице, — Ну я и дура!

— Чего это она? — наклонилась я к Сашке.

— Вспомнила, — хмыкнул он, — что Дроздовым принадлежит ведущее по всей России агентство частного сыска.

С громким стоном Варя ещё раз обрушилась лбом на ни в чем не виновный стол.

А мне интересно стало.

— Слушай, — осторожно дотронулась я до руки парня, который совершенно неожиданно дернулся, — а вы все… такие?

— Какие? — не понял он, посмотрев на мою руку, лежащую на столе. Не придумав ничего лучше, Сашка протянул свою и переплел наши пальцы вместе. Причем меня особо никто и не спрашивал.

Хотела сказать «ненормальные», но вместо этого протянула неуверенное:

— Знаменитые.

Парень посмотрел на меня, как на душевнобольную.

— Дорогуша, у нас своя группа, — напомнили мне с гордостью и собирались добавить ещё что-то, но не успели.

— Да? — оживилась Варенька, вскидывая голову, — Правда, что ли?

— Правда, — с безграничной гордостью и отчасти превосходством подтвердил Саня величественным кивком головы.

— А как называется?

— Ядерный колобок, — сдала я парня с потрохами.

— А-ах, — восторженно вздохнула подруга, приложив руку ко рту и глядя на Сашку широко распахнутыми восхищенными глазами, — NuklearBun?

Нет, серьёзно? Вот откуда, откуда, я вас спрашиваю, милая добрая девочка Варенька может знать об этой группе, о которой даже я всего во второй раз в жизни слышу?! Это заговор, определенно. Вселенская несправедливость против меня хорошей.

— Это конец или начало? — с нежным трепетом задала Варя какой-то странный вопрос.

Я нахмурилась, мысленно прокручивая в голове все последние фразы и пытаясь понять, что она имела ввиду. Саша тем временем не смог сдержать горделивой улыбки, молча кивнув. Варя выглядела так, будто ещё чуть-чуть и она просто завизжит от радости.

— Рано и поздно? Девушка загадка? Коктейль Молотова? — по мере поступления новый совершенно лишенных логики и связи фраз, голос подруги уверенно переходил на ультразвук. Сашка молчал, но своей важности не скрывал, величественным полу кивком подтверждая каждый вопрос.

В голове что-то щёлкнуло и я вдруг поняла — это названия песен. Причем, судя по довольной мордашке Александра, песни принадлежали его группе.

— С каких пор тебя интересует рок и метал? — нахмурилась я, глядя на Варьку, сейчас отчетливо походящую на безумную фанатку. Широко распахнутые влюбленные глаза, приоткрытый рот, с которого вот-вот слюна начнет капать, дыхание отсутствует, как таковое, а сердце от радости бьется где-то в ушах. Тем не менее, мой вопрос услышали.

— Я всегда была меломаном, — важно заявила подруга, наградив меня таким взглядом, будто умственно отсталым понять радостей жизни не дано. Второй раз за это утро вижу подобный взгляд…

— Позвоню Серёжке Лазареву и нажалуюсь, — пообещала я ей.

— Достану вам билеты на концерт, — прослушав весь наш разговор, пригрозил Саня, — он как раз через неделю.

Бли-и-ин… Ну за что, а?

— Ура-а! — возликовала Варя, вскакивая на ноги и бросаясь на шею к парню. Моему, между прочим.

— А Кирилл тоже в группе, — будто ни к кому и не обращаясь, протянула я в пространство, пока лучшая подруга подло обнималась с Сашкой.

— Не-е-ет, — застонала она раздосадовано, возвращаясь на своё место. Посидела, молча переводя взгляд с меня на солиста рок-группы, а затем у него и поинтересовалась голосом, молящем заверить её в неверности своего предположения, — ударник?

— Ударник, — подтвердил Александр, разрушив все надежды девушки. (3303c)

— Не-е-ет, — повторно застонала она с видом обреченного на казнь, — ну за что-о?

— За всё хорошее, — любезно ответила я, — это вы сейчас о Кирилле? А разве его так сложно узнать?

Третий. В смысле, в третий раз за утро меня наградили взглядом «ну и дура».