Глава 6. Кто ходит в гости по утрам, тот голодным не останется
День протекал медленно. Я уже и в квартире прибралась, и завтрак приготовила – очень неспешно его съела, чтобы время растянуть, подумала о смысле жизни, составила план на следующие десять лет, накидала список действий по завоеванию Мегамозга-С, по очереди вычеркнула все пункты, поскольку не имела представления о его интересах. Посмотрела на настенные часы – девять утра. Вот именно так ощущают себя офисные сотрудники, привыкшие просыпаться за несколько часов до того, как оживает все адекватное человечество.
Взяла кирпич и впервые позвонила начальнику:
– Доброе утро, Глебарисыч! – закричала звонко, чтобы взбесить его слишком громким звуком прямо в сонное ухо.
Но он почему-то ответил бодро, будто тоже уже давно проснулся:
– Здравствуй, Лада. Чему обязан?
– Ты много чему обязан, но я по другому поводу. Какие планы на день?
– Видимо, продолжать перекидываться с тобой бессмысленными вопросами? – он начал улыбаться, если судить по изменению интонации.
– А может, просто пригласишь меня к себе в гости?
– В гости? – он точно удивился предложению или счел его крайне наглым.
И я настояла – делать было все равно нечего:
– Конечно. На улице, судя по оконной экранизации, осень, мне ровным счетом нечем заняться. Вот я и вспомнила, что должна как можно быстрее тебе понравиться. Так что диктуй адрес, скидывай немного денег на такси – скоро буду.
После нервного смешка он уточнил:
– А я уже тебя пригласил?
– Разумеется! Ровно в тот момент, когда обещал содействовать. Как я тебя очарую, если я тут, а ты… кстати, где ты? Я все еще не слышу адреса.
Глеб тихо рассмеялся:
– Я понял твой маневр. Хочешь приехать и лично убедиться, что Алены, как и ее вещей, здесь нет. Глупо, но я не против доказать свою невиновность.
– Точно! – Зря я это так радостно вслух выкрикнула. – Именно поэтому я и еду! Неужели успеешь все припрятать?
– Успею, потому что прятать нечего. Записывай, куда ехать…
Уже через час такси сворачивало в пригородный поселок. Дом шефа оказался не таким, как я успела себе вообразить: никаких трех этажей с башенками, ни одного стеклянного скоса в стиле хай-тек, даже изморенные крестьяне не собирали урожай пшеницы на поле, повинуясь плетям надзирателей. Нет, все было устроено простенько и скромно. Что-то наподобие нелюбимой дачки олигарха на пенсии – в общем, мне совсем не понравилось. Именно это я и сообщила хозяину, когда он вышел на промозглую улицу меня встретить:
– Надо же, а я думала, ты богатый.
– Разочарована?
– Немного, – призналась я. – Нет, я и сама не вижу смысла в показной роскоши, но просто получила еще одно доказательство: честным трудом даже на твоей должности много денег не заработаешь. По-моему, это детям уже в первом классе должны объяснять, чтобы не питали иллюзий. А то «учи математику, Лада, с хорошим образованием в этом мире не пропадешь!» Я бы и не пропала, если бы об тебя не споткнулась…
– Это кто ж тебе такое говорил? Мама? – он заинтересовался только этим, а не упоминанием моего судьбоносного провала.
Но отвечать мне уже не пришлось – оказавшись в доме, я невольно поменяла свое мнение. У него, оказывается, показная роскошь вся внутри сосредоточилась. Там как раз царил полный хай-тек: черно-белые панели, футуристическая мебель и какой-то интересный многослойный потолок. Пришлось признать:
– Надо же, а я думала, ты скромный. Чуть не посчитала тебя приятным человеком.
– Кажется, что бы я ни сделал – это в любом случае будет засчитано за минус, – он сделал очень верный вывод. – Провести экскурсию?
Подумав, я решила:
– Я пойду сама осмотрюсь, признаки присутствия Алены найду. А ты пока нам кофе сваргань.
– Лада, твои навыки коммуникации просто поражают. Я пока стараюсь не придираться, но перевоспитание должно уже давать хоть какой-то эффект.
Мне показалось, что этот сарказм пока не наполнен настоящей злостью, потому просто пожала плечами и пошла по коридору. Это я вначале надеялась ему понравиться и выиграть спор, но сразу же узнала о невозможности – и расслабилась. Пусть он теперь зайцем передо мной скачет, пока не проколется.
Женских вещей я не видела, да и комнат здесь оказалось не так чтобы много – одна спальня, пара кабинетов. Последний меня заставил забыть об Алене, поскольку именно в нем я рассмотрела свой полуразобранный системник – узнала его по синей полоске на боковине, подбежала, погладила. Он лежал прямо там, проводками и микросхемами наружу, как беззащитный зверек на операционном столе. Прижала руку к холодной поверхности, содрогнувшись от осознания человеческой жестокости – он ведь рабочий, плата свежая, верный боевой товарищ в любых задачах, а его вот так беспощадно разложили здесь, как какой-нибудь бездушный мусор! Зачем Глеб его вообще потрошил? Посмотреть, что я меняла во внутрянке, или просто поиздеваться?
– Лада, – позвал издали экзекутор. – Кофе готов. Если убедилась в моей честности, то возвращайся.
Я похлопала по синей полоске на черном бочке и заверила:
– Я вернусь за тобой, продержись еще немного, братец. Мы еще всем этим бессердечным скотам покажем, что с нами так нельзя.
Пошагала обратно, но настроение уже порядком испортилось. Теперь даже выводить из себя Глеба не хотелось. Он сразу заметил мое состояние:
– Видимо, в дальний кабинет заглянула? И, предполагаю, Алену ты не нашла.
– Плевать на Алену, потом к ней вернемся. – Я зыркнула на него хмуро. – Если ты мой системник вообще на молекулы разберешь, то потом хоть отдашь похоронить?
Он вытаращил на меня глаза, да и голос его сделался сдавленным, как будто Глеб сдерживался, чтобы не заорать:
– Ты что несешь, Лада? Это уже психиатрией попахивает. Нет, я понял бы твой перекос, если бы ты родных людей не теряла, но от настоящего горя любые приоритеты переставляются. Как ты можешь сравнивать потерю железа со смертью человека?
– То есть не отдашь, – поняла я.
Он обреченно покачал головой и после паузы объяснил:
– Не собираюсь я твой компьютер на молекулы разбирать. И, кстати говоря, все твои файлы восстановил. Личных фотографий у тебя всего несколько штук там было. Потом верну – когда будет, на что перекинуть. Но все же объясни. Тебя, может, отчим обижал? Что происходило после смерти твоей матери до переезда в общежитие института? Ты потому в себя замкнулась и переключила все свои эмоции на девайсы, которые не могут причинить боль?
Я закатила глаза и ответила честно:
– Кретин ты, Глебарисыч. Даже удивляюсь, что с таким интеллектом ты еще не пускаешь пузыри и не смеешься от вида своего пальца.
Он примирительно вскинул руки, тем показывая завершение темы и переключение на новую:
– Давай лучше про работу поговорим. Как тебе у нас? Привыкла? Подружилась с кем-нибудь?
Я не была уверена, что с ним можно делиться сокровенным. Но ведь он только что меня обвинил в отсутствии эмоций по отношению к людям – а это никак не соответствует действительности. Потому я решила ответить искренне:
– «Кабинка номер четыре, второй ряд» – ничего такая, приятная и информативная. Но больше всех меня интересует Сергей.
– Какой из? – Глеб заинтересованно подался вперед.
Фамилию я не знала, потому пришлось описывать:
– Вот такого роста. – Я показала рукой. – С большой красивой круглой головой.
– Сергей Сергеевич Морсов? – удивился шеф. – И чем же он тебя заинтересовал?
– Глаза у него умные, – неопределенно обозначила я. – А ты что о нем скажешь?
– Отличный специалист! – в голосе Глеба появилась легкая гордость. – Невероятные способности – он в любом коде ошибки замечает буквально с первого взгляда. Программы пишет весьма интересные.
– И того червя, что ко мне запустили, он написал? – я решила получить еще одно доказательство.
Но лисяра хитро улыбнулся.
– Не скажу. Зачем же я буду подставлять своего сотрудника под твою возможную месть?
– Какая еще месть? – я застыла от предположения. – У меня к Сергею чисто романтический интерес! Он, кстати, женат? Ты не в курсе?
Глеб громко расхохотался:
– Думаешь, я в это поверю? Лада, ну ты загнула! Я должен поверить, что молодая красавица из всех сотрудников мужского пола запала именно на него? Да, Морсов вызывает уважение, но у меня таких же талантов еще достаточно в штате водится – и некоторые из них, представь, младше пятидесяти!
– Вот! – я победоносно ткнула в воздух указательным пальцем. – Уже ревнуешь! Но никогда в этом не признаешься, потому что ты жук изворотливый. Толку-то с тобой откровенничать, если ты даже очевидные факты до последнего отрицаешь?
Он сдался, хоть и продолжал так же веселиться:
– Не ревную. И в доказательство скажу – да, ту программу написал именно Морсов. Мы ее еще вместе с его отделом дорабатывали, но основа кода была его. По-моему, это гениальное решение: сначала запустить к нам червя, а потом его обработать. Хорошо, что напомнила – надо будет по итогам квартала ему премию выписать.
Я зажмурилась счастливой кошкой и сильно-сильно пожелала, чтобы понедельник наступил как можно быстрее. Вот только и без того невнятный разговор пришел в окончательный тупик – теперь мне и здесь стало так же скучно, как было в своей квартирке. Однако Глеб только разгонялся для дальнейшего общения:
– Пойдем гулять. Здесь невероятно свежий воздух – ничего общего с городским.
Я в ужасе посмотрела на него и убедилась – психопат говорит серьезно. Он даже какую-то свою шапку на меня нахлобучил, чтобы не замерзла.
Ну мы и шли – бесцельно и практически молча: сначала вдоль улицы с разномастными домами один другого противнее, потом мимо прудика с черной водой, а потом и к невзрачной лесополосе вдали свернули.
– Чудесно здесь, правда? – смолол очередную чушь мой начальник. – Обожаю осень.
– Ненавижу осень, – я поддержала разговор, про остальное комментарии вообще не требовались.
Но Глеб, видимо, не расслышал:
– Вот прямо тащусь от этого хрустального, немного измененного пространства. Мысли как будто замирают. И эти полуголые деревья… Красиво?
– Это какой-то вид извращений – тащиться от полуголых деревьев? Представляю, что с тобой случится, когда ты разглядишь вон тот совсем раздетый куст.
– Неужели ты не можешь просто посмотреть вокруг и поразиться миру, Лада?
– Отнюдь, Глебарисыч. Я как раз иду и поражаюсь – твоим наивным попыткам втянуть меня в какое-то эмоциональное болото. Осени радоваться? Может, еще и холеру победным криком встречать?
– Ты безнадежна, – наконец-то признал он.
Я покосилась в его сторону:
– Какой прогресс в мыслительной деятельности. Так через полгода общения со мной ты сделаешься неплохим аналитиком. Может, домой уже пойдем? Теплая еда – это единственное, что может обрадовать гнусным осенним деньком.
– Ну хоть еда тебе интересна…
Долго я у него задерживаться не стала. Хотя и убеждала себя посидеть еще немного – вдруг Алена нагрянет? Но Глеб так или иначе возвращал разговор к мнимым недостаткам моего характера – я парировала очевидными недостатками его характера. Перепалка помогала перематывать время быстрее, но в какой-то момент наскучила и она.
* * *
Я никогда Глебу об этом не расскажу, но его мозгоклюйство все же имело легкий эффект: я действительно попыталась его рассуждения понять. Потому вечером воскресенья, уже измотанная тоской, я сама вышла на улицу и оккупировала скамью в сквере неподалеку. Поразглядывала деревья, переключилась на прохожих, посчитала мелькавшие вдали машины – все это было одинаково неинтересно. Зато прибавило сонливости, спала я той ночью лучше обычного. Вот, оказывается, в чем смысл! Прогулки созданы для того, чтобы изморить сознание – и тогда любая бессонница не страшна. Чего же он сразу об этом не сказал?