Глава 2

Катя

Жара ударила по лицу, словно пощёчина. Влажная, вязкая, тяжёлая — она обволакивала тело, проникала под кожу, лезла в лёгкие, вытесняя воздух. Я вышла из самолёта и замерла на трапе, ослеплённая солнцем, которое било в глаза, как прожектор на допросе. Дубай. Я здесь. Я, наконец, здесь, в этой обетованной земле, в этом городе моих мечтаний. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, оставив меня пустой оболочкой.

Аэропорт встретил нас ослепительной роскошью, от которой захватывало дух и кружилась голова. Золото. Везде золото. Оно сверкало на колоннах, светильниках, даже на урнах для мусора, словно здесь даже отходы должны были купаться в роскоши. Мрамор под ногами был настолько отполирован, что отражал моё лицо — лицо девчонки с горящими глазами, в которых плескался восторг и наивная вера в чудеса. Кондиционированный воздух пах дорогими духами и чем-то восточным, пряным, незнакомым — ароматом, который обещал приключения и тайны.

— Офигеть!— выдохнула Лера, её глаза были размером с блюдца. Она крутила головой, пытаясь охватить взглядом всё это великолепие сразу. — Это же просто космос! Кать, смотри!

Настя уже доставала телефон, щёлкая селфи на фоне огромного фонтана, расположенного прямо посреди зала прилёта. Вода танцевала под музыку, переливаясь всеми цветами радуги, создавая гипнотическое зрелище, которое завораживало и пугало одновременно.

Я стояла, впитывая всё это великолепие, как губка. Толпы людей всех национальностей, говорящих на разных языках — арабский, английский, хинди, китайский — это был Вавилон, место, где смешивались культуры и судьбы. Мужчины в белоснежных кандурах, женщины в чёрных абайях, туристы в шортах и футболках. Я чувствовала себя маленькой песчинкой в этом огромном, чужом, завораживающе-пугающем мире. И мне это нравилось. Это опьяняло меня сильнее любого алкоголя, пьянило сильнее любого наркотика.

Мы прошли паспортный контроль. Офицер с тёмными, непроницаемыми глазами молча просмотрел мой паспорт, его взгляд скользнул по моему лицу — быстро, оценивающе, словно он сканировал меня, заносил в какую-то невидимую базу данных. На секунду мне показалось, что он видит меня насквозь, видит мои мысли, мои страхи, мои тайны. Но он просто поставил штамп и кивнул. Я выдохнула. Всё в порядке. Я здесь легально. Я свободна. Или мне так казалось.

---

Отель оказался скромным, не пятизвёздочным дворцом, о котором я втайне мечтала, но для нас, студенток, экономящих каждый рубль, — вполне приличным. Чистая комната с двумя кроватями, кондиционером, который гудел, как старый самолёт, и балконом с видом на город.

Мы сбросили чемоданы и тут же выбежали на балкон. И я замерла, схватившись за перила. Передо мной раскинулся Дубай. Не тот, что на картинках, а настоящий, живой, дышащий. Небоскрёбы, пронзающие небо, сверкали на солнце, словно огромные кристаллы. Огни только начинали зажигаться, превращая город в сказочный мир, в декорации к какому-то фантастическому фильму. Вдалеке, словно игла, устремлённая в небеса, возвышалась Бурдж Халифа — символ амбиций и дерзости, символ того, к чему я стремилась.

— Вау,— прошептала я, и это слово вырвалось из меня помимо моей воли, словно выдох после долгой задержки дыхания. — Это… это невероятно.

Лера и Настя галдели рядом, строя планы на вечер, но я их почти не слышала. Я стояла, завороженная, и впитывала этот вид, эту энергию, эту мощь, которая била из каждого камня, из каждого небоскрёба, из каждой улицы. Я чувствовала себя частью чего-то большего, чего-то грандиозного. Я чувствовала себя героиней восточной сказки, которая только начинается.

Боже, как же я ошибалась. Как же я не знала, что эта сказка обернётся кошмаром, из которого нет пробуждения.

---

Первые дни пролетели в вихре впечатлений, эмоций и восторга, который затмевал разум. Мы бегали по городу, как сумасшедшие, пытаясь охватить всё сразу. Пляжи с белоснежным песком и лазурной водой, которая переливалась на солнце всеми оттенками синего и зелёного. Моллы, огромные торговые центры, где можно было заблудиться на целый день — бутики с ценниками, от которых кружилась голова, рестораны, аквариумы, даже горнолыжный склон посреди пустыни. Бурдж Халифа, к подножию которой мы пришли с трепетом, словно паломники к святыне.

Я стояла внизу, задрав голову, и смотрела на эту башню, которая уходила в небо так высоко, что вершину было не разглядеть. У меня кружилась голова от её масштабов, от её дерзости, от её невозможности. Это было творение человеческих рук. Это было воплощение мечты. Это было то, к чему я стремилась всю свою жизнь.

— Когда-нибудь,— шептала я, прижимая руку к груди, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме. — Когда-нибудь я спроектирую такое. Моё здание будет стоять так же гордо, так же вызывающе, так же вечно.

Лера и Настя фотографировались, смеялись, таскали меня по магазинам, но я всё время возвращалась мыслями к архитектуре. Я доставала свой альбом для скетчей и рисовала. Линии зданий, изгибы куполов, футуристические формы, которые казались невозможными, но они существовали, они были реальны. Каждый штрих карандаша, каждое касание акварельной кисти — это было моё погружение в этот мир, моё слияние с ним. Я поглощала впечатления, как губка, стараясь запомнить каждую деталь, каждый оттенок, каждую эмоцию.

Вечерами мы сидели в каком-нибудь кафе, попивая безалкогольные коктейли — яркие, сладкие, с зонтиками и трубочками, которые казались такими детскими и невинными. Мы разговаривали о будущем, о парнях, о том, какой будет наша жизнь.

— Кать, тебе нужен парень,— заявила Лера, отпивая из своего мохито. — Ну серьёзно, тебе девятнадцать, а ты так и не встречалась ни с кем толком!

Я краснела, опуская глаза. Да, я была девственницей. Да, у меня не было опыта отношений. Один поцелуй в семнадцать лет — вот и всё моё романтическое прошлое. Мне было неловко от этого, словно я какая-то неполноценная, какая-то отсталая.

— Ну и что?— огрызалась я, чувствуя, как щёки горят. — Не встретила того самого. Не хочу с первым встречным.

— А может, встретишь здесь!— Лера подмигнула, её глаза блестели от азарта. — Нужно найти тебе принца! Арабского шейха!

Настя захихикала, и я невольно улыбнулась. Шейх. Принц. Это звучало так романтично, так сказочно. Где-то в глубине души, в самом потаённом уголке, я мечтала об этом. О встрече с тем самым, кто изменит мою жизнь, кто увидит во мне не просто очередную студентку, а личность, талант, душу. Но я не говорила об этом вслух. Это была моя тайная мечта, моя маленькая, наивная фантазия.

Я не знала, что эта фантазия обернётся проклятием. Что этот «принц» окажется демоном во плоти.

---

Каждый день я отправляла маме сообщения. Короткие, бодрые, полные восторга.

«Мам, всё отлично! Так красиво здесь! Сегодня были на Бурдж Халифе! Скоро вернусь, расскажу всё!»

Я старалась передать свой восторг, свою радость, чтобы она перестала волноваться, чтобы её тревога не отравляла мне это путешествие. Я хотела, чтобы она гордилась мной, чтобы она видела, что я справляюсь, что я взрослая, что я могу о себе позаботиться.

Она отвечала смайликами, сердечками, но я чувствовала её беспокойство даже через экран телефона. Материнское сердце не обманешь. Оно знало. Оно чувствовало. Оно пыталось предупредить меня. Но я не слушала. Я была слишком опьянена свободой и новыми впечатлениями, чтобы услышать этот тихий, тревожный голос.

---

День пятый. Элитный пляжный клуб. Лера каким-то чудом достала приглашения через своих знакомых — я не спрашивала, как именно, меня это не интересовало. Главное, что мы здесь, в этом мире роскоши и гламура, который казался таким далёким от нашей московской реальности.

Клуб был воплощением богатства и красоты. Огромный бассейн-инфинити, который сливался с горизонтом, создавая иллюзию бесконечности. Шезлонги с белоснежными балдахинами, где лежали девушки в дизайнерских купальниках и мужчины с дорогими часами на запястьях. Музыка звучала негромко, создавая атмосферу расслабленности и неги. Запахи дорогих сигар и парфюма смешивались с солёным морским воздухом.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Мой купальник из масс-маркета казался таким дешёвым рядом с этим великолепием. Моя кожа, не тронутая солярием, — слишком бледной. Но я старалась не показывать своей неловкости, старалась наслаждаться моментом.

Я лежала на шезлонге, прикрыв глаза, и слушала шум прибоя, смех людей вокруг, плеск воды. Солнце пригревало кожу, и я чувствовала себя кошкой, нежащейся на солнышке. Это было блаженство. Простое, невинное блаженство.

— Кать, смотри!— Настя ткнула меня локтем. — Красавчик какой!

Я приоткрыла глаза и скосила взгляд в сторону, куда показывала Настя. У барной стойки стоял мужчина. Высокий, атлетичный, в дорогих солнечных очках. Он разговаривал с барменом, но я чувствовала, что его взгляд скользит по нам.

— Ну и что?— пробормотала я, закрывая глаза обратно. Мне не хотелось пялиться на незнакомцев, как на экспонаты в зоопарке.

Но Настя не унималась.

— Он на тебя смотрит!

— Не неси чушь,— отмахнулась я, но сердце моё почему-то забилось чуть быстрее. Неужели правда?

Я не стала оглядываться. Я не хотела казаться заинтересованной. Я просто лежала и притворялась, что загораю. Но внутри меня зародилось лёгкое любопытство, маленькая искра, которая вот-вот разгорится в пламя, пожирающее всё на своём пути.

---

Прошло минут пятнадцать, когда я услышала голос.

— Извините.

Я открыла глаза. Надо мной стоял тот самый мужчина. Он снял очки, и я увидела его глаза — карие, тёплые, с лёгкими искорками, которые танцевали в глубине. Красивый. Очень красивый. Смуглая кожа, правильные черты лица, лёгкая щетина, которая делала его ещё более привлекательным. На вид ему было лет тридцать с небольшим.

— Да?— выдохнула я, чувствуя, как краска заливает щёки. Господи, какая же я неловкая.

Он улыбнулся, и эта улыбка была обезоруживающей — белоснежные зубы, лёгкие морщинки у глаз, которые говорили о том, что он часто улыбается.

— Я ужасно неловок,— сказал он по-английски, с лёгким, мелодичным акцентом, который звучал невероятно притягательно. — Я случайно задел вашу сумку, и ваш коктейль... Боюсь, он пролился на ваше полотенце.

Я села, оглянулась. Действительно, на полотенце красовалось мокрое пятно от какого-то яркого напитка. Но я даже не заметила, когда это произошло.

— О,— только и смогла выдавить я. — Ничего страшного.

— Нет, нет, это моя вина,— он уже махал рукой бармену. — Позвольте мне загладить свою неловкость. Что вы пили?

— Мохито,— неуверенно ответила я. — Безалкогольный.

— Прекрасный выбор,— он заказал бармену, а потом повернулся ко мне, протягивая руку. — Меня зовут Карим. Карим Халаф. Я из Бейрута.

Я пожала его руку. Его рукопожатие было крепким, но не грубым. Его кожа тёплой.

— Катя,— представилась я, чувствуя, как моё сердце бьётся где-то в горле. — Екатерина. Из Москвы.

— Москва!— в его глазах вспыхнул интерес. — Замечательный город. Я там был несколько раз. А еще учился в России. Красная площадь, Кремль... Очень красиво.

Он сел на край соседнего шезлонга, и мы заговорили. Лера и Настя переглянулись, ухмыляясь, но я их проигнорировала. Карим был... невероятным. Он говорил о путешествиях, о бизнесе (он был, по его словам, консультантом по инвестициям), о культуре, об искусстве. Он цитировал поэзию — Руми, Хайяма — и это звучало так романтично, так утончённо.

Когда я робко призналась, что изучаю архитектуру, его глаза загорелись.

— Архитектура!— воскликнул он. — Это же потрясающе! Вы знаете, Дубай — это музей под открытым небом для архитекторов. Я могу показать вам несколько зданий, о которых мало кто знает. Настоящие жемчужины, скрытые от глаз туристов.

Я слушала его, завороженная. Он говорил именно то, что я хотела услышать. Он видел во мне не просто туристку, а студентку, профессионала, личность. Он интересовался моими мечтами, моими планами, моими амбициями. И это опьяняло меня сильнее любого коктейля.

Когда он пригласил нас на яхту на следующий день, Лера и Настя захихикали, а я... я согласилась. Не сразу, конечно. Я колебалась, делала вид, что мне нужно подумать. Но мы обе знали, что я соглашусь. Как я могла отказаться от такого предложения? От возможности провести время с таким интересным, образованным, красивым мужчиной?

Вечером в отеле Лера прыгала от восторга.

— Катька, он на тебя запал! Это же твой шейх! Я же говорила!

Я отмахивалась, но внутри меня разгоралась надежда, трепетная, хрупкая надежда. Может, это оно? Может, это та самая встреча, которая изменит всё?

Настя, правда, была менее восторженной.

— Кать, а не слишком ли он хорош?— осторожно спросила она, когда Лера ушла в душ. — Ну, не знаю... Что-то мне не по себе. Будь осторожна.

Я фыркнула.

— Ты просто завидуешь!— сказала я, и сразу пожалела об этих словах. Но Настя не обиделась. Она только вздохнула.

— Может быть. Просто... береги себя, ладно?

Я кивнула, но не приняла её слова всерьёз. Осторожность? Зачем? Карим был идеальным. Слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но я верила в сказки. Я верила, что такие мужчины существуют. Я верила, что мне повезло.

Боже, как же я ошибалась.

---

В ту ночь я не могла уснуть. Я лежала в кровати, слушая ровное дыхание Леры и Насти, и думала о Кариме. Его улыбка. Его глаза. Его голос. Слова, которые он говорил, словно были написаны специально для меня.

«Неужели такие мужчины существуют?»— думала я, прижимая руки к груди, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме. «Он так отличается от московских парней. Он видит во мне не просто девчонку, а личность. Он интересуется мной. Настоящей мной.»

Я представляла, как мы будем проводить время вместе. Прогулки по городу, разговоры до утра, поцелуи под звёздами. Я строила воздушные замки, которые вот-вот рухнут, погребя меня под обломками.

Я улыбалась в темноте, обнимая подушку, и чувствовала себя героиней романтического фильма. Это было начало чего-то прекрасного. Чего-то настоящего. Чего-то... моего.