Глава 63. Ада

Медленно дышу, успокаивая раздражение. Потому что нынешняя ситуация — ничего нормального. Халид уехал на встречу, я осталась дома под надзором его охраны. Ощущение, что ничего не меняется.

Не так важно, где мы, в каком городе, какие слова уже прозвучали. Всё сводится к одному. Я должна сидеть дома и ждать Халида, а тот не прислушивается ни к чему.

Меня мутит с самого утра, ночь без нормального сна даёт о себе знать. Пью кофе, забивая ком в горле. И наслаждаюсь хотя бы видом на море. Единственный плюс в моём положении.

— Можешь не ходить за мной по пятам?

Слова звучат резко, но меня конкретно пугает Зафар. По его милости я тогда провела несколько дней без еды. Не было приказа — конечно, так я в это и поверю. А при этом от его взгляда становится не по себе.

От Халида я тоже не знала чего ожидать. Но с ним было безопасней, понятней. Злость Зафара для меня непонятна, а поэтому всё тело вытягивается струной от сквозящей опасности.

— Халид велел не спускать с тебя глаз. Так что даже не надейся.

— А твой хозяин не решит, что ты слишком сильно на меня смотришь? Не просто следишь?

Чувствую себя сукой, но перекатываю фразы на языке. Если с Халидом не получалось, то при других моя вросшая броня возвращалась. И дарила ощущение, что я это я.

Не просто блеклая копия, без права голоса. Я знаю, что мужчина позволяет мне больше, чем мог бы. В его понимании возможность дерзить — великое послабление. Но мне его недостаточно.

Я хочу иметь возможность в любой момент подняться и выйти на прогулку. Заскочить в магазин или на рынок, ходить на работу. А теперь не представляю, как смогу вернуться обратно в ФСБ.

Вадим, конечно же, всё поймёт. Меня не объявят предательницей за связь с подручным Цербера. Но я сама себя так называют, не понимаю, как могу спать в одной кровати с мужчиной, который видится с тем, кто пришел в мой дом и убил приемных родителей.

Да, не родные, да, я не была даже официально их дочерью. Они оформили опеку, я обрела дом. Но всё равно они любили меня, я любила их. Привыкала к нормальной жизни, чувствовала себя счастливой.

Я до сих пор не нашла причин, что именно могло связать их с Цербером. Подставили его, работали с ним, были должниками — я понимаю, что мои родители могли быть не самыми честными людьми. Но смерти они точно не заслуживали. И никто не виноват, что в детдоме были изверги и воспитатели только добавляли огня. Знаю, понимаю.

Но Цербер жестокий монстр, у меня с ним личная вендетта, у меня месть, которая может очистить город. На его место придёт кто-то другой, но Цербер должен умереть.

— Знаешь, Ада, ты любишь нарываться. Не боишься, что я доложу Халиду о твоей попытке побега?

— Я даже не двигалась в сторону выхода.

— Ну, мы оба можем солгать, да?

Я срываюсь с места, но вместо того, чтобы броситься к Зафару, которого дико хочется ударить, несусь в ванную. Меня тошнит, выворачивает наизнанку. Цепляюсь пальцами за холодный фаянс, пытаюсь дышать.

Ком нарастает, прошибает меня спазмами. И первая мысль мне совсем не нравится. Логичный финал наших отношений, но нет. Нет-нет-нет, я не могу быть беременной.

Только не от Халида.

Не сейчас.

— Креветки нужно выбросить, — заявляю Зафару, который уже не выглядит таким надменным. — Видимо, я отравилась ими.

— Конечно.

— И закажи что-то лёгкое, кашу и лимонад.

— А ты не обор…

— Закажи. А после спустись вниз, тебя Халид вызывает.

Другого мужчину в квартире я замечаю не сразу. Но голос, конечно, узнаю. Я долго слушала его рассказы, комплименты, оттенок пошлостей. А теперь смотрю на Луку и не представляю, что ему сказать.

— Халид отдал приказ, Зафар. Хочешь, набери ему и уточни. Не забывайся.

Впервые слышу такую власть в голосе Луки. Для меня он всегда казался слишком мягким и нежным для кровавого бизнеса. Но сейчас мне кажется, что я могу понять, что сделало его помощником Халида.

Эта уверенность в словах, которая заполняет всю комнату. Душит так, что мне не хватает воздуха. Или это другое так влияет? Я подхватываю накидку с кресла и вылетаю на террасу.

Глубоко дышу, рассматривая, как вдалеке разбиваются волны об огромные скалы. Вдыхаю солёный воздух, наслаждаюсь бризом. Зима, но мне и так хорошо.

Холод это хорошо, это идеально. Отрезвляет, прочищает мысли, которых сейчас слишком много. А мне нужно придумать, что делать, если всё зайдёт слишком далеко.

Уже зашло.

— Прекрасно выглядишь, Адель, — Лука следует за мной. Щёлкает зажигалкой, подкуривая сигарету. Ссадины от кулака Халида на его лице практически затянулись. — Или называть тебя Адой?

— Не уподобляйся Халиду, Лука. Адель меня устраивает больше.

Потому что Адель всего лишь миф и мираж, созданный из нужных мне крупиц. А Халид сразу сделал меня «Адой», возвращая к реальности. Руша мнимые барьеры, перепрыгивая их.

— Смотрю, ты неплохо обустроилась тут. И на прежнюю Адель мало походишь.

— Мне нужно было выживать как-то. Обвинишь меня в этом? Ты-то смог уехать от Халида, а я застряла в его доме.

— Не нужно было говорить, что жучок принадлежит тебе.

— Он не мой! Но… — голос срывается, растираю лицо ладонями, хватаюсь за деревянные перила. — Я пыталась защитить тебя.

— Я знаю, Ада. И что жучок не твой, и что пыталась защитить. Но тебе нужно было дать мне со всем разобраться, а не бездумно действовать.

— Всегда пожалуйста.

— Но ты всё равно лгала мне, — вскидывает ладонь с зажатой сигаретой, не давая возразить. — Не надо. Адель бы не выжила, а сломалась. А ты словно стала сильнее. Что наталкивает на некие мысли…

Мы молчим. Я не считаю нужным оправдываться, Лука ведь не дурак, он всё успел понять. Тру заживающую рану на шее, напоминание ещё одной моей ошибки. Скоро снимать швы, делать что-то, остраивать жизнь заново.

Но не уверена, что с Халидом я вообще смогу жить так, как привыкла. Мы ведь даже не вместе, так, любовники. Через время Халид найдёт кого-то интереснее, отпустит.

Или нет. Вцепится хваткой.

Кому-то из нас придётся измениться, чтобы можно было быть вместе. Но я не лагала мужчине, когда говорила — люди не меняются. К двадцати давно сформирован характер, его не переправить. Халиду давно за тридцать, там нерушимый кремень.

Который можно только разбить. Но мужчину не сломать, а значит, придётся мне.

На такое я не готова.

— Прости, — произношу себе под нос, потому что перед Лукой я виновата больше всего. — Это не…

— Всё нормально, детка, — привычное обращение царапает слух. — Нужно было подумать перед тем, как верить, что мне попалась такая «идеальная» девушка.

— Нужно думать перед тем, как ты называешь мою женщину деткой.

Халид чем-то недоволен, не только словами Луки. Напряжен до предела, чувствую повисшие нитки нервоза в воздухе. Рассеяно киваю уходящему мужчине, который без слов оставляет нас наедине.

— Зафар сказал мне, что ты отравилась.

— Я в порядке, — отмахиваюсь. — Или ты примчался посмотреть, что твоя игрушка не умирает?

— Меньше дерзости, Ада. Кажется, я никогда не называл тебя своей игрушкой. Но да, хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. Потому что Зафар не знает одной интересной детали.

— Какой же?

Вздрагиваю, когда Халид бросает мне полупрозрачный пакет с пятью картонными коробочками. Не составляет труда понять, что там лежит.

— Что ты не принимаешь противозачаточных. Поэтому, Ада, ты сейчас сделаешь тесты. Чтобы я понимал, что всё дело действительно в отравлении.

— А если нет?

— Тогда будем решать этот вопрос.

Направляюсь в ванную, дрожащими пальцами закрываясь на замок. Скидываю коробки в умывальник, долго смотрю на них, как на главного врага. И не хочется знать, как именно Халид будет «решать».

И что заставит меня сделать.

Пожалуйста, ну пожалуйста.

Только бы не две полоски.