Глава 39

ГЛАВА 39 В песках было удушающе жарко. Я уже и забыла, как здесь душно. Мне открыли дверь и я вылезла из салона автомобиля. Люди, собравшиеся вокруг, начали склонять передо мной головы. Я удивленно смотрела на них, не понимая, что происходит. – С приездом, госпожа! – ко мне подошла Лейла и поклонилась. – Мы ждали тебя. Повелитель сказал, что ты теперь будешь жить здесь. Скажи, что тебе нужно и я это принесу в твою палатку. Я растерянно пожала плечами. – Мне ничего не нужно. Если только немного воды. Попить. – Хорошо, пойдем, я провожу тебя в палатку. Лагерь за моей спиной загудел и я по пути в палатку увидела Шрама. То бишь, Вахида. Того самого, который выкупил меня у торговцев живым товаром и подарил Халилю. Он единственный смотрел на меня прямо, не пряча взгляд. Но голову все же склонил, как бы приветствуя меня. В палатке было душно. Я тут же вспотела, сняла хиджаб. Зря я не ценила дворец с его удобствами. Зря навлекла на себя гнев Халиля. Теперь он сослал меня сюда, а что будет дальше? Чем все закончится? В палатку вошла Лейла, поставила на столик поднос с фруктами и водой. За ней следом забежал мальчик лет шести и схватил с подноса яблоко. Лейла ударила его по руке, забрала яблоко. – Это для госпожи! Не смей трогать! – Пусть возьмет, – возразила я и, взяв яблоко в руку, подала его мальчику. Тот схватил фрукт и убежал из палатки. – Это твой сын? – спросила я у Лейлы. Та кивнула. – Да. Его отца не так давно убили люди Мансура. Стараюсь воспитывать в строгости, чтобы вырос мужчиной. Но… У меня не всегда получается, – Лейла виновато улыбнулась. – Извини, госпожа. Это мои проблемы, – она уже собралась уходить, но я остановила. – Ты сказала люди Мансура… Мансур – это же брат Халиля? – Да, госпожа. – Почему они с Халилем воюют? – Я не могу об этом говорить, госпожа. Прости меня. У меня много дел, я пойду. Лейла вышла из палатки, а я схватила стакан с водой и осушила его. Оглянулась на постель. Все ту же постель… На которой я лишилась невинности. После выкидыша я еще испытывала слабость, а потому легла отдохнуть. Услышав рев мотора, резко села. А потом сердце пустилось галопом, потому что я услышала голос Халиля. Он отдавал кому-то приказы, а я сжав руки в кулаки смотрела на вход. Он зашел. Оглядел меня, прошелся к столу, взглянул на фрукты. – Вижу, тебя встретили хорошо. – Это ты отдал приказ? – Нет. Они знают, что ты моя жена. – Ясно, – я опустила взгляд, на глаза опять навернулись слезы. – Ты приехал сюда из-за меня? – Нет. У меня здесь дела. Скоро уеду. Я кивнула и невесело усмехнулась. – Ты по-прежнему считаешь, что я убила нашего ребенка? – Нет. Не считаю. Тебя отравила Аман. – Что? – я открыла рот от удивления. – Вы с ней не ладили. Но больше тебе нечего бояться, кроме меня. – В каком смысле? – наморщила лоб я. – Аман больше нет, – коротко ответил он и отпил воды из моего стакана. – Как нет? Ты ее… Убил? – Да. Я пришла в ужас и замолчала. А он повернулся ко мне. – Теперь мои жены будут жить отдельно. Я бы мог подарить тебе дом в городе, но ты предала меня. Теперь твой дом – пустыня. – Я не предавала тебя, – упрямо повторила я. – Я сам все видел. – Карима ты тоже убил, да? – Да. Я закрыла глаза, а когда открыла их, он стоял совсем рядом. Взял меня пальцами за подбородок, приподнял лицо. – Ты все испортила. Предала мою любовь. Ты заслуживаешь того же, что и Карим. Но я не могу. Не могу тебя убить. Хотя должен. Не смей никому рассказывать о своем предательстве и моем позоре. – Об этом знает Хайят. Она все и устроила. Повезло же тебе с женушками, – прошептала я и дернула головой, сбрасывая его руку. – Не вмешивай сюда Хайят. Она единственная не предавала меня. В ней есть то, чего нет в тебе. Верность. – Я устала говорить тебе, что не изменяла. Хотя могла, ведь я ничего тебе не должна. Ты взял меня силой. Я не принадлежу тебе. – Ты моя вещь. Забыла об этом? Забыла, как попала ко мне? Как рабыня. Как дешевая шармута из борделя. – Я не шармута! – закричала ему в лицо, а Халиль замахнулся. – Что? Ударишь? Давай! Бей! Ты и так причинил мне море боли! Я уже привыкла! Он какое-то время смотрел в мои глаза, плотно сжав челюсти, а потом медленно опустил руку. – Я не буду тебя бить. Ты не заслуживаешь того, чтобы я марал об тебя руки, – резко выровнялся и на его лице я прочла ненависть. Ненависть ко мне.