Глава 5

ГЛАВА 5 – Это тоже тебе, – очередной узелок он швыряет мне уже вечером, откуда-то приехав. В нём я нахожу длинную белую сорочку из шёлка и ещё пару вещиц. Белья среди них нет. – А бельё? – поднимаю на него взгляд. Халиль хмыкает. – Оно тебе не понадобится. Он садится за столик закуривает кальян и сквозь дым, прищурившись, смотрит на меня. – Можешь готовиться ко сну. Я снимаю платье и хиджаб, отвернувшись к нему спиной. Знаю, что смотрит. Чувствую это кожей, отчего она покрывается мелкими мурашками. Быстро надеваю сорочку и сажусь на кровать. Смотрю на него. – Ты меня отпустишь когда-нибудь? – спрашиваю неожиданно даже для себя. Мне нужно что-то говорить ему. Тишина пугает. – Нет, – коротко отвечает он. И снова тихо. Слышно только, как он выпускает из легких дым. А ещё, он смотрит на меня. Страшно, безотрывно. О чём он думает? Этот вопрос я, похоже, задала вслух. Потому что он улыбается. – Думаю, как испорчу кровью эту сорочку сегодня ночью. Я долго смотрю ему в глаза, пытаясь осознать, что он сказал. Это он угрожает? Или предупреждает? И что значит испортит кровью? Он меня изнасилует? – Не делай этого, – прошу тихо, продолжая пялиться на него. На его широкие мускулистые плечи, на густую черную бороду. Не знаю, кто он на самом деле, но похож на убийцу. – Я сам решу, что мне с тобой делать. Заткнись и не зли меня, – несмотря на сказанное, он усмехается. Продолжает смотреть на меня. – Почему ты до сих пор девственница? Или ты врёшь мне? – Не вру. Я ждала того, за кого выйду замуж… – выдавливаю из себя вперемешку со слезами. – Теперь у тебя не будет других мужчин, кроме меня. Поняла? Я упрямо молчу, уставившись в пол. – Отвечай, когда спрашиваю! – гремит он. – Поняла, – роняю первую слезу, за ней катится вторая. И вот я уже плачу, вытирая пальцами щеки. Он откладывает трубку кальяна. Встает и подходит ко мне. Берет меня за подбородок, приподнимает кверху лицо. – Почему ты плачешь? Тебе повезло, что попала ко мне. Тебя ведь могли отвезти в бордель. Едва ли ты протянула бы там долго. – Мне горько из-за неволи. Не имеет значения, где я. Я в неволе, – шепчу горячечно, а слёзы продолжают рисовать дорожки на щеках. – Привыкай. Теперь ты моя. А считать это неволей или подарком – твоё дело, – рывком он поднимает меня, как куклу. И, обняв за талию, прижимает к себе. Его губы накрывают мои, влажно целуют. Я упираюсь в его плечи, пытаюсь увернуться, но он держит крепко, не позволяя мне уйти от поцелуя. Наконец, отрывается от моих губ сам. Остаётся недовольным. – Я могу сделать это силой. А могу нежно. Выбирать тебе. – Я не хочу никак! – бросаю ему в лицо. – Только не с тобой! – Вот как? – его глаза темнеют, как грозовые тучи. – Так может ты хочешь моих людей? Всех их по очереди? Моё сердце падает в желудок и там пропускает пару ударов. Он действительно на это способен? – Нет. Не надо… – прошу уже тихо, покорно. – Впредь думай, о чём говоришь. Иначе наказание тебе покажется слишком жестоким, – он дышит часто, шумно. Задирает на мне сорочку и с силой сжимает ягодицы. – Хочу прямо сейчас насадить тебя на себя. Моя белоснежная красавица. – Не надо, Халиль. Прошу… Не сейчас, – кладу руки на его грудь и чувствую, как сильно там бьется его жестокое сердце. – А когда? – Когда я буду готова… – Я уже говорил, что ты хитрая? – неожиданно начинает смеяться он. – Говорил. – Скажу ещё раз. Ты хитрая. И очень красивая, – продолжает массировать мои ягодицы и шепчет прямо в губы. – Я хочу тебя, хитрая красавица. А я не хочу его. Но этого, конечно же, не скажу вслух. – Пожалуйста… Не надо. – Почему нет? – он снова напрашивается на грубость, но я не решусь ему хамить. Только не после обещания отдать меня своим людям. – Я не готова. Он вздыхает, отпускает мою попу и толкает в постель. – Ложись, спи. Я приду позже, – он выходит из палатки, а я, наконец, выдыхаю. Сегодня он меня не тронет. Не должен. Только как долго это продлится. Он хочет меня. А ещё он очень властный и жестокий. Такой не будет ждать. И уж точно не станет ухаживать, чтобы я полюбила его. Мне нужно бежать. Сегодня ночью. Я украду у него ключи и угоню машину. И будто ответом мне на улице зарычал мотор. За ним ещё один. Я осторожно выглянула из палатки и увидела три машины, подъезжающих к лагерю. А вот это уже плохо. Одна машина – это значит, что меня не будут преследовать. А четыре… У меня нет шансов. Или есть? Если дождаться, пока все уснут, у меня появится фора. Только вот я не знаю, в какую сторону ехать.