Глава 43

ГЛАВА 43 Крики и выстрелы заглушили тишину песков и пробудили нас ото сна. Халиль резко вскочил с постели, будто и не спал вовсе. Схватил оружие и оглянулся на меня. – Не выходи на улицу! – а сам ринулся из палатки и затерялся в шуме. Я быстро переоделась, забилась в угол и села на пол. Спрятаться было негде. На улице стреляли, кто-то стонал, плакали и визжали дети. Я зажала уши руками, представляя, какой кошмар там сейчас творится. Но тут же распахнула глаза и встала. Я должна помочь. Хотя бы детям. Их же просто перебьют! Аккуратно выглянув из палатки, я заметила, что лагерь окружили. Но был небольшой проход в пустыню. Нужно только обойти палатку. Я увидела бегущую Лейлу с сыном на руках. За ней бежали остальные дети, которых ей, видимо, удалось собрать. Мужчины с оружием во главе с Халилем отстреливались от нападавших, стоя спинами к нам. И я решилась. Бросилась навстречу Лейле, схватила самого маленького из детей. К нам бросилась одна из женщин, но тут же упала – ей в спину попала пуля. – Бежим! – крикнула я Лейле и мы с детьми поспешили за нашу с Халилем палатку. Оставаться на месте было опасно и я решилась. – В пустыню! Быстро! – Госпожа, там опасно ночью! Там полно хищников! – Здесь хищники пострашнее! – крикнула на нее я. – Мы уходим в пески! Сейчас же! Нам нужно спасти детей! Мы бежали долго, пока дети не начали отставать. Попеременно брали их на руки, но это не помогало. Мы выдохлись. Зато звуки стрельбы немного стихли. В темноте мы плохо ориентировались и, скорее всего, уже заблудились бы, если бы не шум из лагеря. Когда Лейла упала на колени без сил, я не выдержала и, опустив ребенка на песок, приземлилась рядом. – Что теперь, госпожа? – Я не знаю, – помотала я головой. – Будем ждать. – А если повелителя и наших мужчин… убьют? – спросила она дрожащим голосом. – Тогда будем идти дальше. – Но… – Лейла, я ничего не знаю! – повысила голос на испуганную женщину и та замолчала. – Детей будут искать. Халиль так просто меня не отпустит… И они не погибнут. Я верила в то, что он выживет всей душой. Но где-то в глубине этой самой души я боялась, что с ним может что-то случиться. Не смотря ни на что, я хотела, чтобы он выжил. После отдыха мы прошли еще немного и снова упали на песок. Дети плакали, прижимались к нам. Лишь один мальчик постарше держался поодаль. – Не отставай, иди сюда, – поманила его рукой, но он замотал головой. – Мама сказала, ты беловолосая ведьма… – Я не ведьма, иди сюда. Он несмело подошел, присел напротив и во все глаза уставился на меня. – Ты точно меня не заколдуешь? Я улыбнулась через силу. – Точно. Отдыхай и ничего не бойся. К утру мы окончательно выдохлись и замерзли. Минусы пустыни – днем до невозможности жарко, а ночью холодно. Я сняла свой платок и укутала им двухлетнюю малышку, которую держала на руках. Но спасало это крайне плохо. Дети плакали, всхлипывали и просились к мамам. А я даже не была уверена, что их мамы еще живы. Когда взошло солнце, мы подняли глаза к небу. Лейла тихо молилась. Выстрелов уже не было слышно. Все закончилось. Вот только мы не знали, КАК закончилось… Вскоре послышался рев машин, рассекающих пески. Мы сбились в кучу и застыли в ожидании. Дети дрожали и прижимались к нам, а мы с Лейлой встали впереди, готовые защищаться до последнего. Когда машины приблизились и остановились, мы облегченно выдохнули. Это были наши мужчины. Первым из машины выскочил Халиль и бросился ко мне. В его глазах полыхала такая ярость, что мне показалось он меня сейчас ударит. А он схватил меня за плечи и впечатал в себя. Молча. Без единого звука. Намотал мои волосы на кулак, сильно сжал. До боли. У меня даже глаза заслезились. А может это от того, что он жив… – Я думал, тебя похитили, – прохрипел мне в макушку. – Мы сбежали… Боялись, что убьют детей, – прошептала я почему-то виновато. Он отстранился, взял меня за руку. – Все по машинам! Возвращаемся в лагерь. В лагере царила разруха. Расстрелянные палатки, тела мужчин и женщин… Детям закрывали глаза, чтобы они не видели всего этого, но вдруг мальчик, называвший меня ведьмой, вскрикнул и бросился к телу своей матери. Лейла заплакала, а выжившие женщины бросились к нам. Пока они обнимали своих детей, я зашла в палатку и, сев прямо на пол, заплакала.