ГЛАВА 16

Я не ханжа и никогда ею не была. Несмотря на то, что девственность хранила. Но хранила я её не потому, что была против секса. Вовсе нет. Хотелось свою невинность не тупо потерять, а подарить. Подарить тому, кого полюблю, с кем решу создать семью. Однако пока такого человека не встретила, увы. Некоторые из знакомых парней не устраивали меня, некоторых я. В общем, как-то не получалось с противоположным полом. Да и времени вечно не хватало. Я училась, подрабатывала фрилансом, включая переводы, так что времени оставалось лишь на поспать и поесть.

И вот сейчас стою перед арабским шейхом абсолютно голая, а он, слегка склонив голову вперёд, разглядывает меня исподлобья. Смотрит тяжело, остро. Будто хищник решает, с какой части тела начать. Разодрать жертву на куски или ещё немного поиграть с ней.

И мне не верится, что всё это происходит со мной. Словно смотрю фильм. Только больно уж он реалистичный.

– Что таится в глазах твоих, Райхана? О чём ты сейчас думаешь? – спрашивает, уже когда я, вся покрывшаяся мурашками, начинаю переминаться с колена на колено. Да, я всё ещё на коленях. И как бы унизительно это ни выглядело, мне почему-то до этого нет никакого дела. Лишь одно в мыслях…

– Думаю о том, что буду ненавидеть тебя всю жизнь. И каково тебе будет знать, что где-то на этой планете есть человек, который желает тебе самой жуткой погибели, – прозвучало грубо и даже немного пафосно, что в моей ситуации – огромная глупость. Но я больше не могу выносить его издевательства.

Пусть бы сделал это! Пусть бы взял меня и отпустил, наконец. Но ему доставляют удовольствие мои унижения и страх. И это проклятое ожидание… Кажется, что даже секс с ним не будет таким жутким, как предвкушение, что я вижу в глазах араба.

Он хохочет. Смеётся, запрокинув голову.

– Ты не представляешь, Райхана, сколько людей меня ненавидят. Поверь, зная это, я очень хорошо сплю. Мои сны не беспокоят такие пустяки. Иначе я не был бы тем, кем я есть.

– Подонок ты и есть… – шепчу по-русски, а он щёлкает языком.

– Осторожнее, Райхана. Иначе ночь проведёшь не в моей постели, а там, откуда я тебя недавно вытащил. Помнишь тот ящик? Или, может, лучше обратно в бордель? Ты понравилась им. Тем торговцам живым товаром. Они не прочь выкупить тебя.

Я вспоминаю несчастную девушку, их мерзкие отростки, которыми они насиловали несчастную, и к горлу подступает ком.

– Не нужно. Я буду молчать, – покорно опускаю голову. – Только можно мне встать? – вопрос задаю, уже глядя в пол.

– Нет. Я хочу видеть тебя на коленях, – и тут же хлопает в ладони так громко, что я вздрагиваю. Дверь мгновенно открывается, я слышу чьи-то семенящие шаги. Хоть бы это был не мужчина, хоть бы не мужчина.

– Господин мой, – слышу голос Саадат и облегчённо выдыхаю. Ну, хотя бы не мужчина. Впрочем, унижений за последние сутки я выдержала столько, что одним больше, одним меньше – особой роли не играет. – Всё готово.

– Проводи Райхану, – отдаёт приказ, и меня отрывают от пола теплые руки женщины.

– Вставай. Давай же. Идём! – торопит та меня, уводя, как есть, голышом.

– Одежда, – пытаюсь отойти за платьем, но она сдавливает мои плечи крепче и ведёт к двери.

– Она тебе сейчас не понадобится. Иди же, скорее, не заставляй эмира ждать! – шипит на меня, утаскивая прочь, а я категорически ничего не понимаю.

– Куда мы идём? – обхватываю себя руками, закрывая грудь и по возможности промежность. Но на ходу получается так себе.

– Не бойся. Здесь никто тебя не увидит. Тут бываю только я. Эмир не любит посторонних. Идём же, давай! Постель уже готова.

Постель. Вот оно что… Меня ведут в постель.

Я мужественно следую в большую комнату, где из освещения только слабая подсветка по полу вокруг большой кровати с царским тёмно-красным балдахином. Вся огромная спальня, в отличие от остальных комнат во дворце, отделана под этот цвет. И мебель из красного дерева.

«Как кровь», – почему-то думается мне.

– Это твоя новая комната. Нравится? – усмехается Саадат, восприняв мой ступор по-своему. А я, честно говоря, было подумала, что это спальня шейха. Больно уж шикарная.

– Но… Я ведь не задержусь здесь? Он сказал, что отпустит меня после этой ночи! – впиваюсь в Саадат требовательным взглядом, а та машет на меня руками.

– Эй, не задавай мне этих вопросов! Как эмир велит, так всё и будет. Давай! Иди в постель! Мне уже нужно уходить.

– Ладно, – вздыхаю, закрываю глаза и мысленно уговариваю себя успокоиться. Я сделаю это. Сделаю всё, что от меня потребуется.

А потом забуду. Вычеркну из памяти всё, что случится в этом проклятом дворце, в этом городе и в этой стране.

Я забираюсь в постель, натягиваю на себя шелковую простынь, и она тут же становится раскалённой. Кажется, у меня жар. Но и это неважно. Скорее бы этот кошмар закончился. Только бы мне вырваться отсюда.

Шейх не идёт. Его так долго нет, что я успеваю слегка успокоиться. Слишком много стресса. Мне бы отдохнуть хоть немножечко. И сама того не замечая, закрываю глаза.

А когда открываю их, вижу над собой эль Хамада. Тот уже раскрыл меня и сам лишь в одних свободных штанах. Возвышается надо мной, рассматривает с лёгкой улыбкой. Его тело накачанное, бугристое, на груди густая поросль волос. И глаза… Чёрные, утягивающие в пропасть.

Инстинктивно закрываюсь ладонями, но он резко бьёт по рукам, откидывает их в стороны.

– Ты очень красива, Райхана. Я не зря выделил тебя из всех гостей на том приёме, – встаёт одним коленом на матрас, горячая рука ложится на мой живот, что тут же отвечает ему вздрагиванием, и с его губ срывается довольный выдох. – Какая кожа… Она будто никогда не видела солнца.

Рука опускается ниже, указательный палец ребром скользит между моих складочек, слегка вдавливается внутрь. Я душу в себе желание ударить эмира по лицу, потому что ничего хорошо из этого не выйдет. Закрываю глаза, отворачиваюсь вбок.

– Смотри на меня! – приказывает он и ловит меня за лицо. – Смотри. На меня.

Я открываю глаза, а вместе с ними размыкаю и губы. Мне трудно дышать, почти невозможно… Словно кислород перекрыли одним щелчком пальцев. И по телу мандраж аж до трясучки.

Свожу ноги вместе, сжимаю так сильно, что, кажется, будто сейчас раскрошу ему руку. Но эль Хамаду это почему-то не мешает. И когда он проникает в меня одной фалангой пальца, я вскрикиваю и бью… Бью его кулаком в лицо, а затем ещё и… Всё. Он перехватывает мои руки, больно сжимает их и фиксирует над моей головой.

– Отпусти. Я передумала! Слышишь? Я передумала! – визжу, сучу ногами, но араб будто разума лишился. Взгляд темнеет, становится неадекватным, словно у сумасшедшего, и я с ужасом понимаю, что так оно и есть. С ним что-то не так. С ним что-то сильно не так!

– Отпусти! Не хочу! Нет! – но мой крик тонет в раздирающей сознание равнодушной тишине, разбавляемой лишь моим яростным сопротивлением и его хриплым, частым дыханием.

Шейх наваливается на меня всем телом, придавливает к кровати и подсовывает мои руки мне же под спину. Я вскрикиваю от боли, выгибаюсь, но и это он использует против меня. Приспускает штаны и прямо в мою промежность утыкается что-то твёрдое, горячее и толстое. Я, разумеется, понимаю, что это, но сил бороться больше не осталось.

– Я передумала, – шевелю губами, но мои слова звучат бессвязно, тихо, а его член вдавливается с моё лоно, раздвигая складочки и, судя по всему, шейх не намерен останавливаться.

– Я не хочу делать это грубо. Твой первый раз должен пройти как можно менее болезненно. Но ты меня принуждаешь причинять тебе боль. Каждый раз ты провоцируешь меня, Райхана.

Я больше не борюсь. Лишь смотрю в его чёрные, как угли, глаза и тихо плачу.

– Всё хорошо, красавица. Не бойся, – он говорит со мной, но успокаивает не меня. Себя. Он будто взорвался, вышел из себя, а теперь заставляет своих демонов поутихнуть. И это, судя по мучительному выражению лица, очень непросто.

Я угодила в руки могущественному психопату.