ГЛАВА 18

Шейх действительно приехал лишь вечером, и я, сжав кулаки, ворвалась в его кабинет, куда Саадат привела меня после ужина.

– Ты обманул меня! – заявила с порога, а он оторвал взгляд от бумаг, которые рассматривал на своём столе, и перетёк им на меня.

– И я рад тебя видеть, красавица, – ни один мускул на его лице не дрогнул, лишь взгляд жадно загорелся, и я почувствовала себя обнажённой. Не знаю, как так получается, что по-максимуму закрытые наряды, которые мне выбирает Саадат, сидят на мне, словно я примерила костюм стриптизёрши. Зажимаюсь у двери, обнимаю себя руками.

– Твоё желание спрятать от меня то, что и так принадлежит мне… Как бы это сказать, – делает вид, что задумался, поглаживает свою бороду. – Глупость, – заканчивает с мерзкой ухмылкой, а у меня возникает непреодолимое желание врезать по морде шейха так, чтобы он всю свою спесь растерял.

– Ты обещал мне. Обещал, что отпустишь меня, если проведу с тобой ночь. Ты соврал, – я целый день ждала вечера, чтобы высказать этому подонку всё, что я о нём думаю, но сейчас, под его алчным взглядом, я не могу и двух слов связать.

– А разве ты выполнила свою часть сделки? – вдруг спрашивает он, поднимая бокал с алкоголем.

– Что? – хмурю брови. – Но я же…

– Что ты?! – шейх резко ставит бокал на стол, отталкивается от стола и в пару шагов преодолевает разделяющее нас расстояние. Поборов желание отшатнуться, стойко смотрю ему в глаза, а шейх останавливается, поджимает нижнюю губу, словно сдерживая себя. Глупость, конечно, с моей стороны предполагать, что он хоть в чем-то себе отказывает. – Разве ты отдалась мне добровольно? – его голос звучит как-то неровно, словно он пытается проглотить ярость, что рвётся наружу.

– Но я…

– Закрой свой рот, женщина. Не провоцируй.

И я замолкаю, потому что больше нечего ему сказать. И так всё ясно. Он меня не отпустит. Что бы я ни сделала. Не имеет значения, добровольно или нет. Ему просто нравится меня истязать. Я вижу по его полыхающим, тёмным зрачкам. Араб едва себя сдерживает. Наверное, просто пытается растянуть время удовольствия, запугать и поиздеваться всласть.

Что? Что во мне такого? Почему я? Или он со всеми женщинами такой?

– Сними платье. Хочу тебя сейчас.

Вскидываю на него испуганный взгляд. Похоже, я ошиблась, и ничего он растягивать не собирается.

– Нет.

– Нет? – его полные губы кривятся в злобной гримасе. На улыбку это мало похоже.

– Нет. Я не буду с тобой спать. У тебя только один выход. Насилуй, как насиловал вчера, – губы дрожат, по ним стекают горячие капли. Я плачу? Смахиваю глупые, беспомощные слёзы.

– Ты хочешь так? – ловит мое лицо, осторожно, даже бережно оглаживает щеку и висок. А мне кажется, вот-вот ударит.

– Я не хочу с тобой никак, – цежу сквозь зубы, хотя и понимаю, что зря дёргаю тигра за усы.

– Хорошо. Как скажешь, – всего тремя словами обещает мне страшные муки, и я ему почему-то верю.

– Ты можешь меня запугать, можешь применить силу и заставить сделать, что угодно. Но ты не сможешь меня сломить, – мои губы дрожат, когда он опускает на них потемневший от похоти взгляд и касается нижней большим пальцем.

– Мммм… Какие громкие слова. А как пафосно звучит. Мой член встаёт только от твоей болтовни. Что же ты можешь сотворить со мной своим телом?

Не боюсь. Я его не боюсь. Но сколько бы я себя в этом не убеждала, всё равно сердце предательски стучит в груди, и подкашиваются ноги.

Тем временем его нахальные руки скользят по моей талии, трепетно сжимают её. Боли нет, шейх ласков и нежен, но я знаю, что это обманчивое ощущение. В следующий момент он может меня сломать этими руками, пока ещё дарящими тепло, пополам.

– Делай, что задумал, и покончим с этим, – кривлю губы, изо всех сил сдерживая глухие рыдания, рвущиеся наружу.

Шейх медлит. Застывает, будто специально. То ли дразнит себя, нагуливая аппетит, то ли запугивает меня, пытаясь свести с ума. Ещё немного, и ему удастся.

– Тебе понравился мой подарок?

– Я его не видела, – смотрю куда угодно, только не на него. Кажется, что, взглянув в его чёрные горящие угли, потеряю способность здраво мыслить.

– Тебе его не принесли?

– Принесли. Я не захотела его открывать, – отвечаю тем же тоном, чётким и бескомпромиссным.

– Ты осознаёшь, что своим поведением оскорбляешь меня? – его голос тоже становится твёрдым, и ситуация не обещает мне ничего хорошего. Молчу, упрямо глядя мимо него, а шейх подступает вплотную, чтобы не оставить между нами ни сантиметра. – Я спрошу ещё раз. Ты хочешь, чтобы у нас всё было так?

– Я хочу домой! – вскидываю на него взгляд и тут же получаю по лицу ладонью.

– Опусти глаза вниз, когда говоришь со мной. И больше не смей повышать на меня голос. Я твой эмир, и ты либо преклонишься передо мной, либо будешь убита. Это ясно, женщина?

Держусь за полыхающую щеку, кусаю её изнутри, чтобы не заплакать.

– Опустись на колени, Райхана, – перед моим лицом вдруг что-то сверкает, и я перевожу испуганный взгляд на длинный, кривой нож, а шейх хватает меня за волосы и силой заставляет упасть на пол.

Вжав в кожу моей шеи острое лезвие, он взглянул на меня сверху вниз.

– Я – Халим эль Хамад. Я здесь закон и власть. Это мой город. Это моя страна. И ты моя.

– Я не вещь! – шиплю на него сквозь зубы, хотя, стоя на коленях, не очень-то удобно проявлять свою твёрдость.

– Ты вещь. Моя вещь, – он кривится в оскале, нажимает лезвием посильнее, и вниз по шее, прямо в ложбинку между грудей, стекает первая капля моей крови. – Моя русская шармута. Твоя жизнь зависит от меня. Запомни мои слова, Райхана, лишь я решаю, будешь ли ты радоваться жизни или падёшь в ад, – он говорит спокойно, выговаривает каждое слово чётко и отрывисто. А я остервенело дёргаю головой, силясь избавиться от его руки, что сжимает мои волосы на затылке.

– Ирина! Меня зовут Ирина! – кричу, захлёбываясь слезами. Всё-таки не удержалась, заплакала.

– Забудь это имя. Теперь ты Райхана. Ирины больше нет. Ей перерезали глотку в каком-то борделе.