ГЛАВА 27

Его снова тянуло к ней. К той русской, такой необычной, гордой, непокорной девчонке. Халим всегда был избалованным женским вниманием. Внешность и положение служили магнитом для женщин. И за свои каникулы в России он перетрахал столько русских девок, сколько даже русским мужчинам не снилось. И все они хотели его. Даже та, как же её звали?.. Крис. Кристина (прим. автора: героиня книги А. Шерр «Неверная») Девушка бывшего друга. И хоть в итоге она выбрала не Халима, он всё же поимел и её. Никого не брал силой. Никогда. Райхана была первой и единственной. И он осознал, что ему понравилось.

Да, самолюбие пострадало, было задето. Но не было чувства вины. Не чувствовал ничего, кроме слепой похоти к этой девушке. Ненавидел себя за то, что стал таким же, каким был шейх Мохаммед. Ненавидел отца за то, что кровь его отравил своими пороками. И всё равно хотел эту русскую, не в силах себе отказать.

Она вошла тихо и застыла на пороге. Уставилась на него огромными, испуганными глазами. А Халим, откинувшись на бортик ванной, поманил её к себе.

– Иди.

Она нехотя приблизилась, остановилась в шаге. Кровь обожгла вены от затравленного вида русской. И вроде как, с одной стороны, ему нравится её непокорность и страх. А с другой… С другой, хотелось бы хоть раз увидеть её улыбку. Увидеть в её глазах желание. Он был бы согласен даже купить его. Но женщина делала вид, что подарки её не интересуют. А может, и правда, не интересуют? Но в таком случае она не женщина. Ибо все женщины падки до золота, денег и власти.

– Сними это, – кивнул на её халат, под которым обрисовывалась изящная фигура.

Она сбросила халат на пол и сама, без указаний, шагнула к нему в ванну. Села напротив, едва коснувшись ступнёй его ноги, и отползла назад к бортику. Полные груди с яркими, сжавшимися в алые горошины сосками, исчезли под водой, о чём шейх тут же пожалел.

– Иди сюда, Райхана. Сядь ко мне спиной.

Она еле заметно выдохнула, щеки загорелись. Но его приказ всё же выполнила.

Прижал её к своей груди, и тут же тело отозвалось на её близость. В паху почти больно стало. Как давно он не желал женщину так сильно? Кажется, уже много лет.

А она дрожала. Не от холода. От страха перед ним. Маленькая, нежная девочка. Дышала так часто и сбивчиво, смотрела вперёд и ужасно боялась коснуться его. А он взял в ладонь её упругую грудь, огладил и слегка сжал между пальцами сосок. Шумно сглотнула, сжала колени, когда он опустил вторую руку между её бедер.

– Позволишь мне? – прошептал на ухо, отчего по ее обнажённым плечам пробежала дрожь. Коснулся губами белой кожи и втянул в себя запах её волнения. Сладкий, приятный, опьяняющий.

Она вздохнула, но разжала ноги, позволяя ему коснуться её там. Закрыл глаза, мысленно призывая себя к спокойствию. Пожалуй, стоит быть с ней более терпеливым. Хотя бы некоторое время. Уж очень шейху хотелось услышать из её уст своё имя. И не по принуждению, а чтобы сама захотела.

– Ты такая горячая здесь, – провёл ребром ладони между складок, зашипел от удовольствия, но одёрнул себя, отстранился, откидывая голову на подушку. Тяжело вздохнул. Не легко это, оказывается, в чём-то себе отказывать. Раньше подобного не случалось.

– Пойдём в комнату? – спросила обречённо.

– Давай просто расслабимся. Ложись, – снова притянул к себе и уложил её на грудь. И Райхана поддалась. – Расскажи мне о себе. Я хочу услышать то, о чём ещё не знаю. Что ты любишь, кроме танцев? Чем увлекаешься?

Он не помнил, спрашивал ли её об этом раньше, да и не было интересно до сегодняшнего дня. А тут вдруг захотелось узнать её ближе.

– Я люблю… Книги, выставки. Искусство в любом его проявлении. Театр. Мне нравятся спектакли о любви… А самая любимая сказка – о Красавице и Чудовище, – и замолчала, будто застеснявшись своей откровенности.

Халим на минуту задумался, а на губах почему-то застыла улыбка.

– Красавица и Чудовище? Веришь в то, что в реальном мире чудовище может стать принцем?

– Не знаю, сможет ли чудовище стать принцем, но уверена, любого человека можно полюбить. Даже самого плохого. Потому что полностью отрицательные персонажи бывают только в сказках. В реальном мире всё иначе. В каждом человеке есть что-то хорошее, – она явно осмелела, разговор о сказках и всяких глупостях раскрепощал и расслаблял.

Эль Хамад склонил голову набок, чтобы видеть её лицо. Попавшая в плен, ставшая его рабыней, она всё ещё верит в то, что в нём есть что-то хорошее? Забавно.

– А ты смогла бы полюбить такого человека? Которого считаешь плохим? Меня, к примеру?

– Нет… Тебя не смогла бы, – ответила честно, и его улыбка исчезла. Нет, он не мечтал о любви русской. Ему вообще плевать на её чувства. Но это задело. Всё же задело.

– Хорошо. Хорошо, что мне нет никакого дела до твоей любви, – ответил грубо, отстраняясь, но не отпуская её.

– Да… Наверное, это действительно хорошо. А ты сам? Ты сам мог бы полюбить? – поинтересовалась вдруг Райхана. И зачем ей это? Просто поддерживает разговор? Что ж, умно.

– Тебя?

– Нет. Ту, которая станет твоей единственной. Чтобы не было других. Только одна. Которая женой станет, детей родит.

Жену он уже выбрал. И наследников она ему родит. Но единственной вряд ли станет. Он, как и отец, видит в женщинах лишь необходимость производить на свет детей и согревать своим телом постель. Но раздвигать ноги и рожать может любая женщина. Любая, на которую он укажет пальцем. И будет рада этому.

– Не думаю. В моём роду это не принято. Мужчины не могут любить только одну женщину. Увлекаться могут, но ненадолго.

Она замолчала, а шейху вдруг надоела эта бессмысленная болтовня.

– Пойдём в спальню, Райхана.